Глава 25 – Асфиксия

Лера

- И ты вот тут живешь по доброй воле, Лерочка?

Мария Марковна медленно обводит мой домик ошарашенным взглядом. Ну, да. Здесь не то, чтобы прямо резиденция королевы Елизаветы. Только на стенах поклеены новые обои. В остальном же – печальная картина. Но лучше так – своё, чем скитаться по общежитиям, где одна уборная на четыре секции. Многим этого не понять, даже если постараться объяснить. Потому что ценность даже таких, непрезентабельных на первый взгляд вещей, приходит только с опытом.

А к хорошему люди быстро привыкают, забывая, что было у них за спиной.

Поэтому я ничего не отвечаю старушке. Я просто лежу на боку и тупо смотрю, как пылинки танцуют свой хаотичный танец в лучике света, пробившимся сквозь ажурную занавеску. Как же и мне хочется стать вот такой невесомой частичкой.

Без дум. Без воли. Без боли.

- Лера! Ну что это за дела? Геля тебе бульончик от меня принесла, ты почему не поела? – недовольно ворчит с кухни бабулька.

- Потому что я не хочу. Ни-че-го не хочу! – хрипло скреплю я и прикрываю глаза.

Из правого глаза на подушку скатывается слезинка. В левом замирает соленым озером.

«Это от температуры», – утешаю я себя, но верится с трудом.

Ну сколько ж можно-то, а? Я устала…

Мария Марковна возвращается ко мне спустя несколько минут. На подносе тарелка с супом и сухари. Смотрит на меня сурово и безапелляционно.

- Вторая неделя пошла, Лерочка. Совсем стала на приведение похожа. Ну надо как-то на ноги подниматься. Если не есть, то ты так и не поправишься.

- Спасибо, – тут же задыхаюсь, кашляя и сгибаясь в три погибели, – но я не голодна.

Да и вылечить физическую оболочку, увы, недостаточно.

- Так! Оставить! Села и поела. Сейчас же! – пытается продавить она меня своим авторитетом.

Но я только отворачиваюсь и накрываюсь одеялом с головой. Мне плохо, да. Внутри и снаружи. И я хочу побыть одна, в своем бесцветном и стылом мирке, где есть только я и мое одиночество. Мне не нужна эта забота. Я не могу даже быть благодарной за нее, потому что не способна сейчас на эмоции.

У меня в груди все раскурочено и разворочено.

Просто оставьте меня в покое, пожалуйста! Мне необходимо пережить мое падение самостоятельно. Переварить его и выплюнуть, а иначе…

Не. Могу!!!

Одеяло с головы съезжает вниз, а скрипучая койка подо мной прогибается. Это Мария Марковна присела рядом, нежно поглаживая меня по спутанным волосам и тихо напевая какую-то колыбельную песенку.

Но я не слышу слов – мозги всмятку и в ушах шумит.

Зато сердце отзывается на эту неожиданную ласку. Ему, глупому, все еще хочется любви от объекта его порочной страсти. И совершенно неважно, что эта любовь уродлива. Оно рвется, словно голодное животное, с цепи. Скулит. Выпрашивает хоть капельку внимания от своего предателя.

Но там не Он.

Это не Его руки.

И доверчивая, наивная до безобразия мышца разочарованно стонет, а потом забивается в угол и снова погружается в глубокий ступор, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.

Убаюканная засыпаю. А когда снова продираю глаза, то вижу тоненькую и маленькую фигурку Марии Марковны у себя на кухне. Опять что-то варит для меня.

- Проснулась? – выглядывает в проход.

- Угу, – киваю, но тут же морщусь. Голова на каждое движение грозится расколоться на тысячу частей. Но я не против. Эта боль отвлекает от другой – тупой и безысходной.

- Лер, я Гелю просила передать тебе мою просьбу о переезде. Ты подумала? Я живу одна, квартира большая, аж три комнаты – мне одной чересчур много всех этих пустых квадратных метров. Переезжай ко мне, а?

- Спасибо, но нет, – едва слышно отвечаю я.

- Но почему? – недоуменно и даже обиженно глядит на меня старушка.

- Вы меня простите, – пожимаю я плечами, не в силах сказать правду, – но я не хочу вас стеснять.

Попросить ее уйти я не могу. Это слишком низко. Но ускорить уход пожилой женщины я все же в силах. Беру предложенную пиалу со свежим бульоном и через силу тяну наваристую жидкость.

Горько – язык от температуры облез. Но я выпиваю все, а потом с мольбой поднимаю глаза на старушку, транслируя ей только одно: «уйдите!».

- Через два дня придет Геля. Я до конца недели тоже постараюсь заглянуть. Если передумаешь насчет переезда, то дай знать. Мы с сестрой мигом перевезем тебя в мою очаровательную сталинку из этой избушки без курьих ножек.

- Зато она моя, – пожимаю плечами и провожаю взглядом мою посетительницу, запивая горсть таблеток, которые должны вылечить меня от затяжной болезни.

Вот бы и с сердечной болью так. Увы, ученые придумывают вакцины от тысяч болезней, а от самой страшной так и не нашли противоядия.

Зависимость от человека.

Изматывающая пытка. Ломка. Асфиксия. Вот, что вас ждет, если вы встретите неправильного человека и будете иметь глупость утонуть в нем.

Я встретила. Сначала нахлебалась, а потом, когда его не стало рядом, начала медленно тонуть, пока окончательно не пошла на дно.

Вот так бывает – я знаю человека годами, думаю, что он мой любимый и единственный. Но когда этот человек изменил мне, я отряхнулась и пошла дальше. А тут…

Короткий курортный роман и мужчина, о котором я ничего не знаю, а душа визжит, исходя на хрипы от удушения. Её горло стискивает иррациональная и неуместная тоска. И делает это с торжеством в глазах и коварной улыбкой на беззубом, костлявом лице.

Извращенка!

И эта тоска настолько уродует и калечит мое сознание, что все вокруг становится пустым и не стоящим внимания. Даже некогда любимый и дорогой сердцу человек вызывает только раздражение и злость.

По прилету смотрела тогда на Дениса и думала: «я не хочу с ним говорить, я не хочу знать зачем и почему, я не хочу больше ничего».

Пройденный этап. Плевать! И очевидно Вселенная в кои-то веки услышала мои молитвы. Зашла в уборную – вышла, а бывшего и след простыл. С тех пор и не отсвечивал более. Да и я его тут же за Данилом в «черный список» закинула.

Давно пора было так-то.

Ну, а каков был план? Хотела забыть жениха? Вот – получи и распишись. Клин клином же вышибают, так? Проверенное средство от всех бед. Мне помогло, да. В лучшем виде. Вот только о побочных эффектах никто не предупредил.

И теперь я каждую ночь реву, вспоминая черные глаза Данилы Шахова и самую красивую улыбку на свете. Вспоминаю и ненавижу всё это. Потому что под в высшей степени презентабельным камуфляжем скрывался настоящий хищник. Безжалостный и жестокий.

А я вздумала его романтизировать, наивная тупица. За что и поплатилась.

Я для него была всего лишь куклой, которой он играл, загибая тут и там для своего удовольствия. Вот какова правда, пусть горькая, но лучше она, чем сладкая ложь, которой этот паук меня окутал с ног до головы. Каждое ласковое слово, каждый томный взгляд – все равно, что ядовитая паутина.

Я барахтаюсь в ней до сих пор, как конченая дура. И да, мне стыдно за себя. Я так легко сдалась…

Так легко, Боже!

Ловлю свое отражение в треснувшем зеркале, висящем на стене напротив. Морщусь. Кто эта девушка, что смотрит на меня потухшими, безжизненными глазами? Я ее не знаю. Лера Райская всегда была сильной, самодостаточной и отважной, чтобы встретить все жизненные невзгоды с гордо поднятой головой. И улыбкой на устах.

А сейчас?

Позорище!

Надо встать с этой чертовой кровати, к которой я сама себя приковала на долгие две недели. Надо перестать жалеть себя. Да и к чему жалость? Радоваться надо. Да!

- Ну же, улыбайся, черт возьми, тряпка! – зло хриплю я сама себе.

Никакой трагедии не произошло. Банальщина в общем-то. Я всего лишь влюбилась в человека, которого никогда на самом деле не существовало. Он умер в тот момент, когда я взяла в руки его телефон и услышала грустный голос его жены. Законной супруги!

Все, я оплакала эту утрату, а теперь надо поднять задницу и жить дальше.

И благодарить Бога, что этот гнусный предатель больше не станет отсвечивать на горизонте моей жизни.

Признаться, первые несколько дней я еще шарахалась от каждого шороха за окном, боясь, что этот мужчина не закончил со мной. Не наигрался. Но время шло и мне стало понятно: Шахов – это пройденный этап.

Сочту за жизненный урок.

Спасибо. Едем дальше.