Глава 43 – Запретное можно

Лера

Передвигаю одеревеневшими конечностями до тех пор, пока меня не усаживают в прогретый салон авто. Но перед тем как сделать это, Данил снимает с моих плеч чужой пиджак и надевает свой. Он пахнет так прекрасно, что я вымученно вздыхаю, а потом без стеснения прижимаюсь к шелковой внутренней подкладке щекой и горестно всхлипываю, всё ещё роняя из глаз солёную влагу.

Уж не знаю, как это работает, но мне моментально становится легче. Нет, боль не проходит бесследно, но теперь, по крайней мере, я могу её терпеть, она больше не разрывает сердце в клочья, и это даёт мне возможность набрать полную грудь воздуха. И наконец-то посмотреть правде в глаза.

Я на дне!

— Кот…, — это всё, что я могу из себя выдавить, когда поднимаю зарёванные глаза на Шахова, но он только зачем-то сухо кивает, поджав губы, и закрывает дверь, отрезая меня от шума и гвалта с улицы.

Вот только, стоит мне всего лишь на минуту остаться одной, как я тут же начинаю снова барахтаться в трясине страха перед туманным будущим, у которого нет лица. Его уничтожил этот пожар. Подчистую! Но уже в следующее мгновение Данил снова открыл дверь с моей стороны, а затем просто взял и положил мне на колени маленький клубочек белой шерсти.

Хлоп! И я снова осталась одна, не в силах осознать, что он только что сделал для меня. Чудо, не иначе!

Хлоп! Это Шахов сел за руль, принимая такой вид, будто ничего особенного не произошло и ему нет дела до толпящихся зевак вокруг нас. Они совершенно позабыли о пожаре и теперь навели свои камеры на блестящий, чёрный внедорожник, который, очевидно, стоил чёртову кучу денег. Вот так всегда — пока кругом полыхает пламя, Данил, словно король жизни, молча идёт дальше.

— Как? — просипела я, поглаживая заспанные глазки котёнка.

— Его Алексей вытащил. Увидел, что дом уже горит, но успел разбить окно и спасти животное. Сам чуть подпалился, конечно, но не критично.

И после этих его слов я впала в полнейшую прострацию, теряясь во времени и пространстве. Уткнулась носом в урчащего кота и снова позволила себе скатиться в горе, оплакивая потерю всего, что у меня было, не обращая никакого внимания на то, что Данил ласково гладил меня по голове и беспрерывно шептал «не плачь».

Не плачь? Легко сказать!

— У меня ничего больше не осталось, — рыдала я, — совсем ничего…

И тысячи вопросов сейчас роились в моей голове. Что теперь делать? Что теперь будет? Как справиться со всем этим ужасом и не растерять стойкости? Ответов я найти не могла, а потому снова и снова крутила в голове мысли, в поисках хоть какого-то выхода из сложившейся патовой ситуации.

Я задыхалась от отчаяния!

Но не останусь же я совсем одна одинёшенька в этой непростой ситуации? Ведь кто-то же должен мне помочь? В конце концов, не я первая и не я последняя, кто точно так же потерял, всё, что у него было.

— Наверное, администрация должна предложить мне какое-то временное жильё, гостиницу там или может общежитие? — заикаясь и всхлипывая спросила я, ещё плотнее закутываясь в пиджак Шахова, и вздрогнула, когда представила все те круги бюрократического ада, что мне предстояло пройти в скором будущем.

— Наверное, — пожал плечами Данил.

И всё. Больше ни слова.

— Ты можешь меня туда отвезти сейчас?

Беглый взгляд на меня, и голова мужчины отрицательно дёрнулась.

— Нет, Лера, не могу, — сухо и властно отрезал он.

— Почему? — спросила я и тут же обругала себя, потому что мой подбородок снова жалобно задрожал.

— У меня есть для тебя более привлекательное предложение, — и в следующее мгновение его автомобиль свернул во дворы и плавно покатил к огороженному высоким забором элитному жилому комплексу.

Я непонимающе закрутила головой, а потом в ужасе осознала, что провела в тяжких раздумьях и горестных переживаниях почти час, за который Шахов успел довезти меня до центра города. А теперь вот — его чёрный монстр плавно спускался на подземную парковку, пока вовсе не остановился и заглох.

— Куда ты привёз меня? — дрожащим и сиплым голосом спросила я.

— В безопасное место, — и эти три слова в моей голове тут же приняли какой-то ужасающий смысл, грозящий мне ещё большими неприятностями, чем те, во что я вляпалась сейчас.

— Я не пойду, — всхлипнула я, — нет! Отвези меня в администрацию, пожалуйста, я должна позаботиться…

— Лер, послушай, сейчас не подходящее время, чтобы врубать гордыню. Ясно? — перебил он меня на полуслове. — На улице похолодало ещё сильнее, а ты в одном только платье, без какой-либо тёплой одежды и без документов. Ты хочешь себе пневмонию ещё заработать для полного счастья, м-м?

Я же только смотрю на него во все глаза и не знаю, что сказать. Я лишь понимаю, что не должна идти у него на поводу. Не должна и всё тут!

Но Данил всё продолжал промывать мне мозги.

— Давай ты сейчас просто доверишься мне, ладно? Я только провожу тебя наверх и сразу же уеду, обещаю. А ты пока отдохнёшь и выспишься. Утром же, я привезу тебе свежую одежду, и там уж ты сама решишь, что делать и как быть дальше. Захочешь, и я доставлю тебя в администрацию или к чёрту на рога, но только завтра. Как скажешь, так и будет, но сегодня хватит с тебя потрясений.

— У меня есть деньги на отель, — тут же кинулась проверять я баланс на счёте. Не так уж и много, на первое время должно хватить.

— Тебя не заселят без паспорта и с котом, — устало, словно неразумному ребёнку разжевал он и тяжело вздохнул.

— Но…

— Её сбил конь средь изб горящих, — рубанул в раздражении воздух ладонью мужчина и я тут же притихла, понимая, что Шахов абсолютно прав. Он приехал за мной, выдернул из этого кромешного ада, привёз туда, где я могла бы перевести дух, а я…

А я была не в силах наступить себе на горло. Не в силах!

— Хорошо, я вызову такси, — снова схватилась я за телефон.

— Угомонись! — вдруг рявкнул на меня Шахов, и я тут же вздрогнула, в нерешительности скашивая на него глаза.

— Я…

— Ты сейчас же выйдешь из этой машины и поднимешься наверх, а потом примешь горячий душ и выпьешь чашку чая с мёдом. Поняла меня? И больше никакого деструктива до утра, а там хоть кол на голове теши. Чего ты шарахаешься от меня? Я что маньяк? Я помочь тебе хочу, а ты ведешь себя, как…

Как дура? Как истеричка?Да, согласна.

Но мы всё равно смотрим друг на друга, словно два дуэлянта, пока в моих руках не начинает возиться котёнок, подавая свой тоненький голосок. Скорее всего, он точно так же, как и я, оголодал и устал.

— Что там? — кивком указала я наверх.

— Просто квартира.

— М-м…, — неожиданно, от принятого решения, меня снова всю затрясло и сердце так отчаянно забилось в груди, что в глазах зарябило, — ладно, но только до утра.

Откровенный расчленяющий взгляд коршуна неожиданно поплыл и расслабился. На губах Шахова появилась кривая, какая-то даже мальчишеская улыбка, но тут же растворилась словно дым, когда он кивнул мне и покинул салон автомобиля. Всего пара мгновений, и я следую за ним, оглядываясь по сторонам и в шоке тараща глаза. Вокруг сплошные Ламбы, Ферро и прочие дорогие игрушки. Боже, я очутилась в какой-то обители состоятельных расточителей!

Пока вертела головой, не заметила ливнёвку и попала в неё каблуком, а затем выдрала его из туфли с мясом, резко дёргая ногой, чтобы высвободиться из западни.

— Бог ты мой, они стоили целое состояние! — запричитала я тут же, рассматривая изуродованную лодочку.

Но Данил никак на это не отреагировал, только подхватил меня на руки вместе с котёнком и молча пошагал дальше, забивая здоровенный болт на то, что оторванный каблук так и остался торчать из решётки слива.

— Может, отпустишь? Я могу идти, — осторожно попросила я, но Шахов только прижал меня к себе посильнее и пробурчал.

— Да помолчи ты уже…

И он следует дальше, пока я, незаметно даже для самой себя, тяну носом в миллиметре от его шеи. М-м, чертов бергамот и ваниль! Внизу живота тут же взрываются петарды, а рот наполняется слюной. Мать моя женщина, я так хочу провести языком по его коже, чуть прикусить, а затем подуть, наблюдая за тем, как он будет жмуриться от удовольствия.

Я спятила!

Совершенно не замечаю, как входим в лифт, но там воздух между нами неожиданно сгущается, дышать становится тяжело и микротоки начинают медленно курсировать по телу, когда я замечаю голодный, мужской взгляд, сконцентрированный на моих губах.

— Данил, — хриплю, когда он всё-таки чуть подаётся ко мне.

Тяжело сглатывает и трясёт головой, словно обдолбанный какой-то знатной дурью, но глаз своих не отрывает.

— Я не трогаю, просто… хочу.

Меня от последнего слова, сказанного так страстно и на выдохе, прицельно лупит молнией прямо между ног. От силы этого удара я чуть приоткрываю рот и набираю полные лёгкие воздуха, но это мало помогает справиться с той бурей, что развернулась внутри меня.

Господи, надо срочно включить мозги! Даже если они уже успели растечься жалкой, непрезентабельной лужицей от его близости.

Давай, Лера, приди в себя!

Лера

Отворачиваюсь и облизываюсь, чувствуя, что горло мгновенно пересохло. А затем выпаливаю первый пришедший в голову вопрос:

— Кто такой Алексей?

С минуту Данил смотрит на меня непонимающе, а затем хмыкает и отвечает.

— Это мой человек из охраны, он на всякий случай круглосуточно дежурил у твоего дома.

— Зачем? — сглатываю и непонимающе качаю головой.

— Что зачем? Ты жила в чёртовой халупе, Лера. Она ни сегодня, так завтра просто бы развалилась от старости. Слава богу, что тебя не было дома, когда твоя рухлядь решила самовыпилиться из этого мира и сгорела к чертям собачьим.

— И?

— Я за тебя переживал, — и такой в мою сторону был брошен тёплый взгляд, что я моментально покрылась предательскими мурашками, а бабочки-тупицы в моём животе мутировали, отрастив вторую пару крыльев.

— Переживал, — ядовито повторила за ним и фыркнула, проклиная себя за эту слабость.

Боже, я непроходимая тупица! Прошу, заткни мне рот!

— Всегда, — припечатывает словом и ещё больше распаляет мою уснувшую ревность.

— Какая умилительная чушь.

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Нет, — отворачиваюсь я и прижимаю котейку к пылающим щекам, мысленно повторяя себе как мантру лишь одно — «заткнись, Лера, заткнись, чёрт возьми!».

— Так наша проблема только в том, что я не писал и не звонил тебе с той субботы, верно?

— У меня дом сгорел, а ты всё о себе болтаешь? Тебе корона не жмёт, Шахов?

— У меня девять человек на производстве погибли, Лера. Я потерял больше миллиарда капитала, чуть не угодил за решётку, а ещё спал всего три-четыре часа в сутки, зачастую забывая о еде и воде. Прости, что в этом незначительном круговороте дел я не нашёл времени на тебя, девочка моя.

И мужчина всё-таки замолкает, сжимая губы и поигрывая недовольно желваками. И я тоже молчу. Мне нечего сказать, потому что в его словах слишком много резона. Слишком.

А в следующее мгновение Шахов выходит из лифта, по-прежнему держа меня и кота на руках. Затем останавливается у одной из двух дверей на площадке и только тогда ставит меня на пол.

Достаёт из кармана ключ, а затем отпирает дверь.

Дальше зачем-то снова берёт меня на руки и только тогда переступает порог квартиры.

— Добро пожаловать, — смотрит на меня задумчиво, прижимается лбом к моему лбу, вздыхает. И только тогда опускает меня на оттоманку, что стоит у высокого зеркала в пол.

Гляжу по сторонам и удивлённо приподнимаю брови, когда Данил открывает дверцу скрытого в стене шкафа.

— Кто здесь живёт? — решаюсь спросить я, так как вижу аккуратно стоящую внутри обувь и висящую на плечиках верхнюю одежду.

— Я, — припечатывает Данил, и у меня тут же окатывает трёхметровая волна страха — мутная и вонючая.

— А жена? — задаю этот вопрос, не замечая, как отчаянно тискаю в руках подол его шерстяного пиджака. Мне страшно, чёрт возьми, услышать ответ.

Но Шахов будто бы специально мучает меня. Смотрит долго, пристально и исподлобья, препарируя меня этим острым, тяжёлым взглядом. И только после того, как я почти срываюсь в истерику от отчаяния, он вываливает на меня то, что я вообще была не готова услышать.

— Я живу один, Лера. Уже очень дано. И ты знаешь почему.

Бам! Это ментальная кувалда саданула по мозгам. Но как же так?

— Отомри, — улыбается он криво, а затем спрашивает, — сама разберёшься, что и где или надо показать?

— А ты куда?

— А я съезжу за горшком и едой для твоего зверя.

— Ладно, — киваю, — я справлюсь.

— Сколько ему?

— Месяц.

— Понял.

И через секунду я остаюсь одна, тупо тараща глаза на котёнка, который отвечает мне точно таким же ошарашенным видом. Но сидеть тут в прихожей я не решаюсь и всё-таки встаю, чтобы неуверенно и озираясь, двинуть внутрь квартиры.

Поражённо открываю рот. Просторная кухня-гостиная имеет остекление на две стороны и второй свет, а также выход на террасу, где я вижу плетённую ротанговую мебель. Всё в брутально-мужском стиле — дерево, камень, бетон, минимум декора. Оглядываясь назад, толкаю дверь и попадаю в небольшой спортивный зал — половина пола закрыта матами, с потолка свисает груша и стоит несколько тренажёров для кардио и жима. Делаю шаг назад и толкаю ещё одну дверь — ванная комната с парилкой в самом конце и душевой кабиной — на полках всего два бутылька — один с гелем и другой с шампунем, на раковине в стакане только одна зубная щётка.

Секунда колебаний и размышлений, но моё жгучее любопытное побеждает. Я иду и бегло прохожусь взглядом по шкафчикам — никаких девичьих штучек даже близко нет.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бегу на второй уровень квартиры. Там мастер-спальня, просторная гардеробная и рабочий кабинет. И снова ничего, что могло бы сказать мне, что в этом доме хоть когда-то ступала нога Айзы или любой другой женщины. Из вещей — лишь деловые костюмы, мужские футболки, свитеры, кардиганы и дальше по списку. Обувь тоже исключительно сорок четвёртого размера.

Недоумённо смотрю на всё это и поверить не могу, что вижу. Осознания нет…

Как сомнамбула спускаюсь вниз и сажусь на п-образный диван, проводя ладонями по лицу и отрешённо наблюдая, как котёнок обнюхивает эту мужскую берлогу. Ему нравится, он одобрительно фыркает, когда забирается на одно из кресел, стоящих у панорамного окна.

— Мяу! — слышу я тоненький писк.

— Да не говори, я сама в шоке, — и снова зависаю, рассматривая абстрактную картину на стене напротив огромного плазменного телевизора.

Спустя минут десять вздрагиваю, так как слышу, что дверь в квартиру открывается и меня обваривает кипятком один-единственный вопрос — а вдруг это не Данил, а его жена?

Срываюсь с места и бегу в прихожую, где облегчённо выдыхаю. Там Шахов, в руках которого пакеты с символикой какой-то ветеринарной аптеки, а ещё несколько крафтовых коробок, источающих просто обалденный аромат.

Мужчина молча разувается и, не снимая верхней одежды, без единого слова проходит мимо меня, направляясь на кухню, где начинает разбирать свои пакеты. Я же только плетусь за ним, заламывая руки и буквально пожирая взглядом его высокую фигуру.

«Интересно, какой у него рост? — неуместно начинаю гадать я, — Наверное, не меньше метра девяноста, если не больше».

— У зверя есть имя? — его голос врезается в мои мозги, словно пуля.

— Н-нет?

— Ладно, тащи его сюда, — чуть дёргает головой в сторону кресла, где всё это время продолжает сидеть котейка.

Подчиняюсь и с изумлением наблюдаю, как Данил несёт его, лоток, наполнитель для него же и какой-то спрей в ванную комнату, где ставит это всё хозяйство на пол. Пара хитрых манипуляций и вот уже котик послушно делает свои дела там, где сказано.

— Так, с этим разобрались. Теперь пошли кормиться.

И, подхватив животное на руки, потопал с ним обратно, где достал из пакета целую кучу всякого-разного с различной кошачьей едой для самых маленьких. Затем вывалил в специальную мисочку немного корма и поставил перед малышом, дожидаясь его реакции. И тот тут же урча и отфыркиваясь, накинулся на еду.

— Просто прекрасно, — сполоснул руки и поднял на меня свои чёрные глаза Шахов, указывая на коробки, — а это тебе. Тут пицца, лапша с морепродуктами и суши. Я не знал, что ты захочешь, так что…

Зависли оба, рассматривая друг друга. И я, от тучи вопросов, роящейся в моей голове, начала форменно вибрировать, зная, что я никогда не решусь их задать Шахову.

Никогда! Нет, нет, нет!

А он же, только кивнул мне и снова устремился на выход, пока я смотрела ему вслед и внутренне умирала от неуместной, но щемящей тоски. Но, сделав всего несколько шагов, мужчина остановился. Замер. Развернулся.

И огорошил.

— Я врал, — он сказал это глухо и грустно, тем самым пробивая очередную дыру мне в сердце.

— Врал? — усмехнулась я с горечью, стараясь скрыть свой страх перед тем, что он мне скажет.

— Да, врал, — невесело усмехнулся Даня, — если бы я знал, что звонок тебе закончится хотя бы одним добрым словом, то я бы нашёл на это время. Но я понимал, что получу лишь ведро помоев на голову и очередной посыл в дальние дали. Только поэтому я молчал всю эту неделю, Лера. В противном случае я бы закидал тебя чёртовыми сообщениями, сочащимися ванилью, и звонил бы каждый божий день.

Что сказать в ответ?

Я не знаю!

Я боюсь поверить ему. Я до сих пор слово в слово помню тот звонок его жёны. Но вопреки всему, когда он снова разворачивается, не дождавшись от меня ответа, я почему-то окликаю его вопросом.

— Куда ты сейчас?

— В отель, — оглядывается он на меня.

— В отель? — тупо повторяю я и делаю шаг ближе к Даниле. Не осознаю своих действий — меня просто притягивает к нему, словно мы два мощных магнита.

— Да.

— А ты…? — я решаюсь выспросить его о том, что высверливает ментальный дуршлаг в моей черепной коробке, но в последний момент пасую.

— Что, Лер? — подходит чуть ближе.

— Ничего, — отворачиваюсь я, но тут же вся вспыхиваю, когда его пальцы едва-едва цепляют мои и тянут на себя.

Качнулась и почти попала в его объятия. Но только почти. Теперь мы просто стояли в максимальной близости друг от друга.

— Спрашивай, я честно отвечу на любой твой вопрос.

И я, зажмурившись, всё-таки выпаливаю:

— Ты правда живёшь тут один?

Боже, я тряпка!

— Правда.

— А твоя жена? — моё сердце практически в ауте, кровь бурлит, лёгкие не справляются, качая кислород. Короче, жесть!

— Она живёт в своём доме, Лера.

— Почему? — от облегчения чуть ли не подкашиваются ноги.

— Потому что мы разводимся. Я не испытываю никаких чувств к этой девушке и никогда не испытывал. Это была просто сделка. Абсолютно договорной брак и чисто номинальный — во имя бизнеса. Понимаешь?

— Но она тогда сказала…

— Я не в ответе за эмоции другого человека, Лера. Я вёл себя всегда максимально так, чтобы меня было не за что любить.

— Значит ли это…?

— Это значит, что ты никогда не была любовницей. Ты всегда была и будешь женщиной, которую я желаю видеть рядом с собой.

— Но…

— Никаких вторых ролей, Лера. Я хочу быть не с ней, а с тобой. Только с тобой, — кончики его пальцев легонько крадутся по моим рукам до тех пор, пока не сжимают запястья, заводя их мне за спину.

Рывок — и я буквально впечатываюсь в его горячее, сильное тело.

Меня парализует и ошпаривает кипятком с головы до ног. Рецепторы визжат от кайфа. Нервы дрожат, не выдерживая чувственного напряжения.

С ума можно сойти…

— А ты? — наклоняется и рычит мне в губы. — Ответь, у меня есть шанс?

— Я…, — сглатываю, пытаясь отвернуться, но он словно питон, преследует меня.

— Лера, пожалуйста, скажи, ты хочешь быть со мной?

— Данил…, — моё дыхание срывается, а затем и вовсе становится рваным и учащённым. Низ живота наливается предательским раскалённым свинцом, а сознание наполняет отравляющий туман.

И я уже не вижу, что правильно, а что нет. Всё так размыто и зыбко.

— Я нужен тебе?

Его зубы всё-таки прикусывают мою нижнюю губу. А следом и его влажный, пряный язык с привкусом сладкой мяты ныряет в глубину моего рта, требовательно вылизывая всё на своём пути, пока его руки ещё сильнее вжимают меня в него. И я чувствую, насколько он возбуждён.

Так же, как и я.

— Нужен? — шепчет между глубокими и почти неприличными поцелуями, пока одна его ладонь начинает безнаказанно задирать подол моего платья всё выше и выше.

Добирается до ягодиц. Сжимает сначала одну половинку, затем другую. Довольно урчит.

— Да или нет? — чуть встряхивает меня, заставляя смотреть в его глаза.

Но я уже не могу этого сделать. Взгляд полностью расфокусировался, поплыл и затуманился. А тело наполнилось болезненным предвкушением.

Данил. Моё сладкое нельзя. Моё запретное можно…

Что там надо сказать? Правду?

— Боже, да, — выдыхаю я и тут же тихо взвизгиваю, потому что Шахов в одно движение подхватывает меня под задницу, несёт и опускает прямиком на кухонную столешницу.

— И ты мне нужна, Лера, — растягивает ширинку и чуть подтаскивает меня к себе, — прямо сейчас…