Базар

Рассвет лишь начал окрашивать небо нежными розовыми оттенками, когда телега, мягко покачнувшись, отправляется в путь. Я удобно устраиваюсь на набитой травой подушке рядом с Гелой, которая не столько даже правит лошадью, сколько напоминает ей о необходимости двигаться дальше. Иначе та бы с радостью устроилась подремать, и я не могу ее винить.

— Гела, неужели необходимо вставать настолько рано?

— Конечно. Пока еще до города доберемся, уже базар начнется. Да и по прохладце ехать куда приятнее.

Я киваю и откидываюсь назад, ощущая прохладу горного утра и наслаждаясь открывающимся видом. Лошадь спокойно идет вперед, банки, надежно упакованные в короба и проложенные соломой, едва слышно позвякивают за спиной.

— Как красиво, — вздыхаю я, наслаждаясь удивительной нежностью раннего утра.

Сквозь утренний туман проглядывают величественные вершины, покрытые ледниками. Забавно, но они похожи на халву — серебристые наслоения льда, через которые просвечивают темные прожилки камня. Воздух свежий и чистый, напоенный ароматами трав и хвои. Я выросла в большом городе и никогда раньше не бывала в таких местах. Кажется, я начинаю потихоньку примиряться с этим странным приключением, что выпало на мою долю.

— А в степях сейчас тюльпаны цветут, — говорит Гела и смотрит невидящим взглядом вдаль. Наверное, где-то там, в своей памяти, она видит сейчас свои степи, а может, и себя девчонкой, что бегала по ним. Я молчу, просто не зная, что сказать. Что тут вообще скажешь? Только молчаливо поддержать, разделить это переживание с человеком.

Солнце припекает все сильнее, и наша маленькая лошадь по прозвищу Ласка, все чаще норовит притормозить в прохладных закутках, где над дорогой раскинулись ветки тиса, пихты, бука. Мы останавливаемся у небольшого ручья, Гела дает лошади напиться и наполняет наши фляги свежей водой, а я выхожу чуть размяться. Какой все-таки тут воздух, просто одуряющий. В невысоком дереве, которое расходится от земли чуть ли не десятком стволов, с удивлением узнаю самшит. Я хорошо знаю этот кустарник, даже как-то выращивала кустик дома, очень уж люблю его маленькие, глянцевые листочки и терпкий, смолистый запах, который получается, если растереть зелень между пальцами. Но у нас самшит — это кустарник, который любят сажать как границу вокруг клумб, а тут целое размашистое дерево.

Интересно, растет ли самшит в моем саду? Моем. Впервые я так думаю, про странное богатство, доставшееся мне. И впервые мне на самом деле интересно пройтись, узнать, познакомиться со своим садом.

— Гела, а расскажи мне о старом саде у нектарника? — прошу, когда мы садимся обратно, и Ласка нехотя трогается в путь.

— Да что там рассказывать, — отмахнувшись, отворачивается она. — Что-то особое там есть, какая-то магия, что исправно служила старым хозяевам. Но вот что сделали их потомки, что волшебство иссякло, никто не знает. Может, и они сами.

— А я что могу сделать? Я ведь даже не ведьма.

— Может, не ведьма, а, может, и ведьма, — качает головой Гела. — Есть в тебе что-то, а что не разберу. А может, и вовсе не магия саду нужна, а любовь?

— Кому она не нужна, — вздыхаю я.

— Все у тебя еще будет, — смеется Гела, — давай лучше поспешим, солнце уже высоко, а нам еще спуститься к озеру да там до города берегом.

Она цокает, подгоняя лошадь, и мы ускоряемся настолько, что могли бы обогнать не очень резвого пешехода. Но и Ласка, и ее хозяйка, знают возможности друг друга и не требуют невозможного. Телегу потряхивает на каменистой дороге, солнце отражается в водах тянущегося к городу озера, и я вдруг ощущаю острый приступ радости быть здесь.

Но вот, наконец, показывается каменная арка, и мы въезжаем на территорию рынка. Тут такие же привычные пестрые ряды, что мне доводилось видеть во многих городах. Шумно, пахнет пряностями и сухим деревом.

— У нас хорошее место, — говорит Гела, — тут недалеко, вон видишь резная боковушка?

Места разделяют небольшие деревянные перегородки, и я действительно совсем неподалеку вижу искусно украшенную резьбой. Мы перетаскиваем банки. Пока Гела расставляет их, я глазею по сторонам, тут уже полно товаров: овощи, фрукты, мед, нектары. А теперь и знаменитая аджика, приготовленная вчера нами.

— Гела, здравствуй! — кричит женщина через ряд от нас. — Солнечного тебе дня и хорошей торговли. Отложишь баночку для моего Танико? Он зайдет чуть попозже.

— Доброго утра, Гела! — вторит ей мужчина, стоящий за прилавком чуть поодаль. — Что за красавица с тобой? Мне нужно женить младшенького, может, мы зайдем вечером на ужин?

Со всех сторон слышатся приветственные крики, торговцы здороваются, желают друг другу хорошей торговли и просят отложить что-то. Это так шумно, так ярко, что у меня голова идет кругом, но я смеюсь и стараюсь поймать удовольствие от всей этой сутолоки. Не каждый день попадаешь на настоящий базар.

Вот уже и покупатели идут. Это любители получить самое свеженькое, да еще и с дополнительным презентом от продавцов за удачное начало торговли. Гела вместе с банкой аджи, протягивает высокой молодой женщине в какой-то затейливой пестрой одежде пакетик пряностей.

— Первый покупатель обязательно должен уйти довольным, — говорит она мне, — тогда весь день хорошо торговля идет, и нам на прибыль, и людям на радость.

Рынок кипит. Повсюду слышатся голоса торговцев, предлагающих свою продукцию, смешанные с шумом толпы и звонкими криками детей. Запахи специй, фруктов и свежей выпечки кружат голову. У нас товар расходится быстро, кроме привезенной аджики, в лавке со вчерашнего дня хранились непроданные овощи и фрукты, их доставили Вахо с Танукой.

Мне нравится рынок, но с непривычки, быстро устаю от шума и жары. Солнце палит беспощадно, маленькие деревянные козырьки защищают слабо, воздух кажется густым и тяжелым. Вода, такая свежая и прохладная после того, как мы набрали ее в ручье, сейчас нагрелась настолько, что пить неприятно. Кажется, я поняла, почему на востоке принято в жару пить чай. Ведь холодильников в древности не было, а чем просто так давиться горячей водой, уж лучше чаем. Губы сохнут, горло першит, и настроение портится.

Чтобы окончательно не расклеиться, иду пройтись между рядами. Из-за гуляющего по проходам свежего ветерка тут полегче, и я потихоньку прихожу в себя. Торговые ряды, как спицы огромного колеса, сходятся к центру, там толпятся люди, и я чуть было не решаю уйти, но любопытство берет свое. Колодец! От него так и тянет прохладой и свежестью, я пристраиваюсь в очередь и уже у самой воды понимаю, что у меня с собой ничего нет. Даже кружки какой-то. Да что же это такое, я готова черпать воду ладонями, да что там — окунуться в деревянную бадью с головой, но это, к сожалению, не моя бадья, а общественная. Придется вернуться за фляжкой, а потом отстоять очередь еще раз.

— Люба, а я тебя ищу, — раздается над ухом, — отлично, что наша очередь уже подошла.

Это Нико нахально влезает рядом и ставит на каменную стену колодца большой глиняный сосуд. Кажется, у нас такие называют крынками.

— Да, ты успел как раз вовремя. Донесешь воду нам с Гелой? — невинно интересуюсь я, намекая, что раз уж он влез без очереди, придется поделиться добычей.

— Ну уж погибать от жажды не оставлю, — смеется он, и мы возвращаемся к лотку.

Аджику Гела уже распродала и теперь перекладывает зелень и оставшиеся фрукты.

— А, Нико, здравствуй, — кивает она, — хорошая торговля?

— Спасибо, неплохая. Правда, нектары лучше берут по вечерам, уж не знаю почему. Я ездил договориться с караванщиками из Гелиона.

— Неужели будешь поставлять к императорскому двору?

— Пока только в Артисторий, но это только начало.

Мне становится скучно. Может, для другого это и увлекательный разговор, но для меня все эти названия — пустые слова. Надо, что ли, книжку какую-нибудь местную раздобыть по географии, чтобы хоть немного понимать, о чем они говорят. От нечего делать почти машинально раскладываю пучки зелени и среди пряного разнотравья улавливаю знакомый свежий и терпкий аромат.

— Гела, это же мята?

Она кивает, бросив взгляд на пучок.

— Ее используют для соуса к баранине и в некоторые смеси специй. Не самая популярная пряность, боюсь, до конца дня не купят, а завтра она уже будет несвежей.

— Могу я взять ее? И пару лимонов?

Вода тут, конечно, вкусная и свежая, но от перспективы выпить стаканчик самого обычного лимонада с лимонным соком и мятой, у меня даже язык пощипывает от предвкушения. Раз-два и все готово. Эх, чуть-чуть бы сахара да растолочь в ступке с мятой, но чего нет, того нет. Разминаю стебли ложкой в глиняной кружке, для импровизации выходит неплохо. Нико и Гела наблюдают за мной в немом изумлении.

— Вы что лимонад никогда не пили, что ли? — усмехаюсь я, наливая готовый напиток и делая с наслаждением первый глоток. — Вот чего я ждала весь день.

— Ты делиться будешь или нет? — спрашивает Нико, глядя, как я выдуваю вторую кружку. — Вода была моя, дай хоть попробовать.

Он осторожно нюхает, потом делает маленький глоточек из небольшого стаканчика, который был прикреплен у него к поясу.

— Очень странно. Кисло, пряно и продувает голову не хуже ветра с вершин. Как ты говоришь, оно называется? Лимонад? Это потому, что там лимон?

— Вообще да, но это одновременно и общее название для такого типа напитков, — я протягиваю кружку Геле.

— Не знаю, суждено ли тебе поднять старый нектарник, но этот твой лимонад точно понравится людям, — говорит она.

— Хочешь, я на следующем базаре займу тебе местечко в ряду с напитками? — предлагает Нико.

И я, конечно, соглашаюсь. И даже верю, что дело не в новой встрече с ним, а только в лимонаде.