14. «Маленькая смерть и громогласное рождение»
Катя
Сейчас
Это одновременно больно — когда рвутся старые связи, наверно, всегда больно. Нелегко просто так взять и перевернуть все, что ты знал до этого момента, даже если страница уже перевернута. Полагаю, что-то внутри тебя все равно остается… до этого самого момента, когда одновременно больно и так прекрасно.
Я не сожалею и не чувствую, что поступаю неправильно. Просто это всегда больно, когда рвутся старое и рождается что-то новое… если честно, даже неважно, в каком дуэте, и суждено ли этому дуэту в принципе быть. Это больше о тебе самой. Уже совсем другой девочке…
Поцелуи обрушиваются, как водопад. Градом, безжалостными каплями, от которых тебе нечем дышать, и нет ни секундочки, чтобы это исправить.
А хочется ли?
Если честно, совсем нет.
Я не хочу останавливаться, запуская пальцы в его волосы. Моя кожа — пожар, а внутри бьет дикая пульсация, от которой сердце будто вот-вот выскочит из груди. Или подогнутся коленки. Или все вместе.
Я прикусываю его губу, Кирилл тихо рычит, а потом кладет руки на мои предплечья. Прерывает поцелуй.
Заглядываю в его глаза — там темнота бескрайняя. Но она не пугает, а наоборот завораживает. Тьма, так похожая на ночное бескрайнее небо с вкраплениями бесконечных звезд и тайных миров...
Кирилл еле дышит. Похоже, он в таком же положении, что и я: на щеках играют желваки, а кожа покрылась испариной. Кирилл смотрит на меня, но мы ни о чем не говорим. И я знаю, что не будем.
Отворачиваюсь, вонзая в мягкую обивку бильярдного стола ногти, но не сбегаю. Даже мысли такой не возникает, потому что… не хочу. Да, я боюсь немного. И даже если много — это неважно. Какая-то часть меня боится переступить черту и расстаться с мужем навсегда, но ее совсем мало. Это часть, которая, как и все люди, просто боится перемен, ведь совсем не знает, что будет там — за порогом привычной и хорошо знакомой действительности. Но помимо этого есть что-то большее, и это что-то то самое влечение, о котором так многого говорят...
Внезапно понимаю, что больше абсолютно точно не люблю своего мужа. Я хочу Кирилла, а когда любила, не могла себе представить, что буду изнывать от прикосновений другого мужчины. Что буду мечтать! О другом мужчине…
Даже мечтать…
А я мечтаю. Сексуальное напряжение, как голодный зверь, рвет на части.
Черт возьми…
Меня так к нему тянет, будто он — уже часть меня.
Сделай это.
Страшно, что он остановится, но Кирилл предупреждал: мне нужно уйти сейчас. Я не ушла. Я спровоцировала, и уже поздно…
Он легко касается лямок на моих плечах, а потом медленно тянет их вниз. Горячее дыхание разбивается о кожу в мурашках. Язык проходится следом. Клыки.
Черт.
Издаю хриплый стон, откинув голову назад.
Господи, как медленно…
Платье соскальзывает на талию.
Как медленно…
Пульсация разбивает нейроны. Ни о чем думать не могу… мне нужно унять эту боль. Она физически ощущается! Внизу живота.
Ко мне так давно никто не прикасался… так…
Одной рукой он сжимает мои тазовые кости справа, второй легким движением расстегивает бюстгальтер. Наверно, если бы во мне осталось хотя бы немного разума, я бы ревновала.
Кирилл шумно выдыхает. Он встает ближе ко мне, прижимается сзади так, что я ощущаю его эрекцию поясницей. Отпускает меня — и нет, — ладони медленно скользят по телу. Выше. К груди, которую сжимают, придавив к своей груди.
Клянусь, я всем своим телом ощущаю его бешеный пульс.
Как медленно!
Резко поворачиваюсь и снова его целую. Требуя. Я не хочу, чтобы было так медленно — я не могу, чтобы было так медленно!
— Возьми меня, — шепчу.
Мне кажется, как безумная.
— Сделай это…
Кирилл издает сдавленный стон, а потом подхватывает меня под колени и резко разворачивается. В груди взрывается дикая, какая-то детская радость — я узнаю это направление.
Постель.
Та самая…
И я бы непременно улыбнулась, если бы могла, но… снова под толщу воды с головой. Снова в страсть — и мне плевать, что будет дальше.
Пока он несет меня, я стаскиваю с его плеч рубашку. От поцелуев ноют губы. Как же меня сейчас раздражает эта дурацкая одежда! Она как будто пропитана крапивой — кусает…
Падаю на кровать. Дурацкие брюки тоже долой! Подползаю к нему, хватаюсь за ремень и расстегиваю его. Кирилл хрипло усмехается.
— Не…
Молчи, господи!
Тяну его за руку на себя.
Если это сейчас же не произойдут, если он не заполнит меня собой, как я хочу — точно сдохну. И будто нет в тебе разума совершенно. Только не сейчас…
Кирилл упирается рукой в постель рядом с моей головой. Я снова его целую. Так, будто не могу напиться — и это действительно так. Я не могу. Слишком долго ждала… и словно на самом деле успела сойти с ума.
А может быть, тут что-то другое? Я пока не понимаю. Слишком много эмоций, слишком много чувств. Все, что я знаю — хочу, чтобы он был во мне. Даже если это неправильно…
Он отстраняется, но лишь затем, чтобы перейти на мою шею. Поцелую влажными следами безумной похоти остаются на теле. Он спускается к груди, проводит языком вокруг ореола, а потом захватывает зубами сосок и совсем чуть-чуть прикусывает — а мне как будто в голову дали! Бах! Взрыв… и я снова задыхаюсь.
Выгибаю спину. Ерзаю на постели, которая вот-вот как будто бы воспламенится. Что со мной? Раньше такого никогда не было.
Что со мной?..
Я никого так не хотела, хотя думала, что знала о сексе и желании все…
Нет. Похоже, нет. Он во мне открывает какие-то сумасшедшие грани.
Кирилл выдыхает, оставляя части своего огня на моей коже, а потом идет ниже. К животу. И я чувствую, как он перекладывает вес, чтобы спуститься еще ниже, но… черт возьми! Ты издеваешься?!
Рычу от нетерпения, хватаю его за плечи и тяну обратно.
— Если ты меня сейчас не трахнешь, я сдохну. И будь уверен, тебя за собой потащу!
Думаю, Кирилл хотел бы что-то ответить. Я вижу это в его глазах — кажется, — но, видимо, вид у меня настолько безумный, что он решает не рисковать. Целует меня, проталкиваясь языком, а через мгновение, наклонившись чуть вправо, упирается и резко подается бедрами.
Я издаю громкий стон и откидываюсь на подушки, закрыв глаза.
Вот и все.
Связи разорваны.
Сладкая боль вместе со сладким наслаждением растекается по телу, но есть что-то еще… и это что-то называется просто. Облегчение.
Все действительно закончилось.
Вместе с этим толчком и чувством абсолютной наполненности, по ветру рассыпаются остатки того, что было в моем сознании, связанное с Дамиром. Не наше прошлое, а будущее, о котором я мечтала когда-то… за то, что я с таким упорством боролась.
Я обнимаю Кирилла за плечи, прижимаясь всем телом к нему. Запускаю пальцы в волосы. Закрываю глаза, ощущая запах его — такого другого, — одеколона. И вообще его.
Они такие разные…
Дамир был большим. Кирилл меньше, но каждый изгиб его тела — броня и сталь. А каждый его толчок внутри меня… дыхание, а не смерть.
Перед глазами встает странная картина. Мы с Дамиром в старости держимся за руки, но будто бы замерли во времени и посерели, как в сепии. В нас нет объема, и мы больше похожи на фотографию. Девять на двенадцать — с наивной подписью «на память».
Хах…
Играет эта музыка. С нашей школьной дискотеки, где он впервые признался мне в любви, а потом хлопок! И все.
Мы разлетаемся по ветру, как сгоревшая бумага, на фоне брызжущего алым рассвета.
Конец.
Квантовый скачок впереди сквозь пространство — если бы я, конечно, знала, что это такое, хотя звучит так, будто теперь знаю.
— Я здесь, — шепчу еле слышно, а сама улыбаюсь.
Я здесь, и все закончилось...
— Что? — переспрашивает он.
Мотаю головой, облизав пересохшие губы, а потом смотрю на него и тянусь ближе. Обнимаю за шею — и еще ближе, — касаюсь его губ.
— Ничего...ничего. Не останавливайся. Пожалуйста, сильнее...
Даже если ничего у нас не получится, ты бы знал… насколько я тебе благодарна за это окончание.
Кирилл пару мгновений оценивает, думает о чем-то, но почти сразу эти мысли ускользают от него; тонут в наслаждении. Поставив руки на подушки по обе стороны от моей головы, он углубляет поцелуй и толчок.
Еще толчок.
На этот раз плавный, медленный, дразнящий. Он отвечает мне, сжимая подушку пальцами.
Еще толчок.
И еще один…
Еще…
А в следующий момент неожиданная, мощная волна накрывает меня с головой — и я разлетаюсь на части.
Когда это происходит, мы только вдвоем.
Это примечательно — кроме нас здесь никого не осталось…
***
Закутавшись в плед, я стою и смотрю на огни Петербурга. Как оказалось, в секретной комнате у Кирилла есть выход на крышу.
Не спросила разрешения…
Он ушел за водой вниз, а я просто встала и пошла — наверно, мне нужно было немного осмыслить все то, что я сейчас пережила.
А пережила я очень много: маленькую смерть и громогласное рождение. Как будто из пепла! И абсолютно точно заново.
Глупо улыбаюсь, касаясь своих губ.
— Думал, ты сбежала.
Я не дергаюсь, когда слышу его голос, будто бы чувствовала, что он сейчас придет. Оборачиваюсь и усмехаюсь.
— Сложно бежать, когда ты не знаешь, где твое платье.
Кирилл слегка улыбается и подходит ближе. В его руках бутылка воды, и он ее абсолютно нехарактерно крутит. Будто бы нервничает.
Пару мгновений смотрю на это, потом поднимаю глаза. Шутка срывается с губ:
— Ты постоянно говоришь о моем побеге… не потому ли, что хочешь, его действительно лицезреть, ведь так?
— Ты жалеешь? — выпаливает он вдруг.
Что?
Хмурюсь.
— Прости?
Издав смешок, Кирилл запускает пальцы в волосы, а потом поворачивается лицом к небольшому заборчику из темных труб и опирается на него руками. На меня не смотрит — вниз или на огни, что неважно. Главное — опять не на меня.
— Мне просто показалось… ты пожалела? О том, что мы…
— Нет!
Бросает на меня взгляд.
Я поворачиваюсь к нему лицом, придерживая плед пальцами.
— Что тебе показалось?
— Как будто ты хотела поскорее… ну, перейти к делу. Как будто боялась передумать или типа того.
Эм… ну ясно.
Да, я об этом думала: что со мной произошло? Что это было за безумие? Хотя я в целом не очень люблю прелюдия, но… думаю, дело совершенно не в этом.
Отвожу взгляд и тихо вздыхаю. Ладно уж… что скрывать?
— Нет, я не пожалела, просто…
— Просто?
Бросаю на него взгляд, но снова прячусь. Я могу это произнести, и мне нечего бояться! Но точно не ему в глаза.
— Просто у меня никого не было, кроме Дамира. И… мне кажется, я… ну, немного стесняюсь и все такое.
— Ты мне угрожала.
С губ срывается смешок. Перевожу на него взгляд и уже не отворачиваюсь. Не хочу. Кирилл улыбается — такой красивый…
— Просто напоминаю…
— Ну я стесняюсь, а еще у меня давно не было секса. Вот такой вот коктейль. Поздравляю, ты меня поймал.
— Я...
— А ты?
— М?
— Пожалел?
Конечно, я жду отрицательного ответа. Это очевидно. Вкупе со всеми сказанными словами — другого ждать просто глупо! Но…
— Да.
Что?..
Судя по всему, все мое ущемленное эго тут же перетекает на лицо, так как Кирилл сразу делает на меня шаг и тянется к руке. Единственное, чего я сейчас хочу — это отпрыгнуть в сторону.
Пардон, не единственное. Еще его убить.
Не успеваю. Он ловки, как кот, успевает сцапать и подтянуть к себе.
— Спокойно…
— Пусти. Я предупреждаю…
Кирилл подцепляет подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. На его губах играет ласковая улыбка.
— Мне, конечно, безумно нравится, как ты меня предупреждаешь, но прежде чем ты закончишь, дай закончить мне.
Хочется, наверно, протестовать, однако… я не могу. Он меня одним взглядом успокаивает, и я застываю.
Или просто хочу это услышать? В надежде, что он имел в виду что-то другое…
Кирилл проводит пальцами по моей щеке, чтобы убрать волосы.
Нежно.
От этого прикосновение вопреки обиде по телу пробегают мурашки.
— Я много раз представлял себе нашу ночь, но всегда хотел, чтобы с тобой было правильно.
— Я сделала что-то не так? — срывает с губ, и я тут же краснею. И хмурюсь.
Черт… как жалко это прозвучало…
Кирилл издает тихий смешок и приближается. Совсем слегка касается моих губ и хрипло шепчет.
— Ты была великолепна. Дело не в тебе, а…
— Во мне? Это хотел сказать?
— Да.
— Какое клише.
— Возможно, — усмехается он в ответ на мою ядовитую шпильку, — Но так сложилась жизнь. Я хотел, чтобы ты знала все, и чтобы у тебя был выбор. Теперь у тебя нет выбора.
— Прости?!
— Ты влюблена в меня.
Не вопрос. Утверждение. Я замираю от него, глазами хлопаю, краснею еще сильнее. Пожалуй, меня как будто бы скинули в чан с кипятком, а это… непорядок. Мягко говоря.
— Тут должен быть вопрос, — выталкиваю из себя, но он слегка мотает головой и улыбается, продолжая смотреть мне в глаза.
Как укротитель змей, чтоб его…
— Нет, не должен. Я не дурак, Катерина. Я это знаю. Ты в меня влюблена, и теперь… будет сложнее. Из-за того, что я не смог сдержаться.
— Сложнее?..
Даже скрывать не буду, что звучу до безобразия жалко. Как очень-очень напуганный ребенок, который вжимается в угол.
Только я вжимаюсь в себя.
Мне страшно! Да! После всего того, что мне пришлось пройти, страшно теперь… снова. Вдруг будет больно опять?!
— Что ты имеешь в виду?
Кирилл тихо усмехается.
— Ты боишься.
— Ты делаешь так, чтобы я боялась. Что ты имел в виду?
— Я никогда не причиню тебе боли, — хрипло говорит он, а в его глазах именно она — боль.
И мне сразу стыдно…
Я его обидела. Подумала плохо, отталкиваясь от его прошлого.
— Ты не можешь на меня обижаться, — вопреки этому говорю, чуть отстраняюсь, — Не ты один здесь ранен.
— Я знаю.
— Зачем тогда делаешь это? Отталкиваешь.
— Я держу тебя, разве ты не видишь?
— Ты понял, что я имею в виду. Не дурак — сам сказал.
Кирилл издает еще один тихий смешок, кивает пару раз, а потом отступает.
Я ежусь, обнимая себе за плечи, и хоть он на меня не смотрит, изучая гладкие, темный пол своей крыши, я его не отпускаю.
— Ты намеренно меня пугаешь. Выбираешь слова, чтобы… я подумала плохо. Зачем?
Он жмет плечами.
— Я уже отвечал на этот вопрос сегодня, Кать. Такова моя природа.
— Боюсь, это не природа, а твой страх.
И хоть город не спит даже в такое время, я не слышу его шума — здесь на крыше мы снова одни. Глаза в глаза. И тень в тень. Одно прошлое вошло в другое прошлое, как два огромных корабля. Нос к носу…
Он шумно выдыхает, потом трет свое лицо, а когда опускает руки и поднимает глаза, я понимаю, что с ним тоже это произошло.
Кириллу не нравится быть уязвимым. Он уязвим сейчас. Он открывает душу и говорит то, что предпочел бы скрыть — и он тоже рождается заново, когда делает это. Отпуская все то, что так сильно тянуло его на дно…
— Я тоже в тебя влюблен. Кажется, абсолютно безумно. И ты это тоже уже знаешь, но все-таки… надо сказать.
— Раз ты раскрыл мой секрет? — слабо улыбаюсь.
Он тихо усмехается и чуть приподнимает брови.
— Секрет?
Слегка его толкаю, чтобы не кичился тут своей проницательностью.
— Договаривай по делу, а не юли.
— Я просто хотел, чтобы все было правильно, — устав держать лицо, Кирилл опускает руки и просто говорит. Честно и откровенно, без утайки, — Я хотел все тебе рассказать, прежде чем мы сблизимся. Ты должна была все узнать, прежде чем тебе может стать больно от… необходимости рвать по живому. Поэтому я позвал тебя на работу. Я не сплю со своими работницами… кхм, уже достаточно давно.
Достаточно давно? Значит...раньше было?
Криво усмехаюсь и невпопад шучу.
— Спасибо, что избавил от необходимости ломать голову над тем, сколько женщин до меня было в твоей постели…
— Ни одной, — он отвечает серьезно, — Притом нигде. Я не привожу никого к себе.
— А меня привел…
— Ты — другое дело и всегда была совершенно иной историей. Говорю же, я в тебя влюблен безумно, поэтому ты… Кать, я правда хотел тебя сберечь. Знаю, как это может быть трудно. Точнее, слава богу, лишь могу представить.
— О чем ты?
— Ты не все знаешь о моей истории. Я рассказал тебе лишь верхушку айсберга, и… я выдерживал дистанцию, чтобы подготовиться к следующему этапу, после которого тебя… может быть, уже не будет рядом.
Мне требуется почти минут на осознание услышанного. Я вглядываюсь ему в глаза, чтобы понять — и вижу там столько вины, сожаления… столько страха. Отвращения…
Господи — отвращения!
Он чуть ежится, потирая голые предплечья, но это не из-за ветра. Его здесь и нет вовсе…
— Ясно, — киваю решительно.
— Ясно?
— Ага. Значит, ты позвал меня на работу, чтобы случайно не переспать...
— Ну...
— И хотел рассказать всю историю, — перебиваю его бесстыже, — Чтобы, если вдруг я окажусь трусихой, мне было проще сбежать.
— Я не это...
— Окей, — снова тот же фокус, — Значит, расскажешь все. Сейчас же.
— Это…
— Бла-бла-бла, долгий разговор. Хватит уже пытаться вставлять палки в мои колеса!
— Да даже если я штыри туда из адамантия вставлю, твои колеса их перетрут в труху!
Адамантия?
Морщусь.
— Что это за хрень такая? Адамантий.
— Это...- усмехается, — Неважно. Я к тому, что тебя, кажется, вообще не остановить...
— Вот именно! Рассказывай. Секс был, я тут, я хочу услышать все и, что-то мне подсказывает, никуда не сбегу.
Кирилл чуть морщится.
— Не сочти за грубость, но мне нужно домой. Я действительно много работал и почти не видел Люмоса. Он...беснуется и...
— Значит, поедем вместе к тебе.
— Что?
— Мы уже выяснили, что ты меня к себе звать готов и проблем с этим не испытываешь. Не испытываешь же? — на всякий случай уточняю.
Кирилл слегка мотает головой улыбаясь.
— Не испытываю.
— Вот и замечательно! Значит, едем к тебе. Тем более, я давно хотела увидеть твоего адского пса!
— Тебя ждет разочарование.
— Ты не отвертишься, — делаю к нему шаг и смотрю в глаза на этот раз уверенно и твердо, — И я серьезно. Вези.
Точку в споре ставлю нагло: вздернув брови. После обхожу его по дуге и направляюсь к выходу обратно в кабинет, а по пути так же нагло добавляю:
— И да. Я сама себя к тебе пригласила. Привыкай.
Жду сопротивления. Думаю, оно ему очень даже присуще и вообще. Кирилл не похож на тех мужчин, которыми может хоть кто-то так легко управлять, однако… я слышу только тихий смех и мягкую поступь шагов след в след моим.