18. «У лжи короткие ноги»*
Катя
Это утро отличалось от других лишь тем, что вместо того, чтобы сидеть в его квартире и заниматься коллекцией старых изданий, Кирилл взял меня с собой в клуб. А так? Оно было таким же светлым и теплым. Ну… сначала очень горячим, а потом уже теплым.
И мне было хорошо… очень-очень хорошо. Постель, завтрак, глупые шутки, морда Люмоса на коленях. Я даже не вспомню сейчас, о чем мы говорили по пути в его «офис», но хорошо запомню этот момент — так, пожалуй, звучит торжественная, поминальная служба. О которой ты понятия не имеешь. Спокойствие, безмятежность, в какой-то степени даже счастье — и все слишком хорошо, чтобы было правдой.
Только не в реальности. Не для этой жизни. Или исключительно не для моей? Я не знаю.
Но вот что любопытно. Мне не было страшно совсем, и я ничего плохого не ожидала. В принципе, как не ожидала ничего плохого, стоя на сцене перед Дамиром, исполняя для него глупую песню на день рождения, делая ему сюрприз. Переезжая к нему. Господи боже мой! Даже когда гордилась и подталкивала его согласиться на предложение московского клуба — еще дома! Я ничего плохого не ждала.
Видимо, в моем случае счастье имеет какой-то слишком болезненный оттенок, похожий на вакуум. Или так все? Все расслабляются слишком сильно, да? Когда они так чертовски счастливы…
А это лишь затишье перед бурей… тот красивый рассвет перед тем, как на твой дом обрушится ураган…
Но так рано? Судьба не подарила мне даже еще немного времени? Жаль об этом думать. А может быть, я сама виновата — наверное, за любой обман рано или поздно приходится платить.
Моя оплата счета началась не с транзакции, а с тихого голоса. С имени.
— Кирилл?
И все. И засосало…
Около трех? Четырех? Черт-возьми-я-все-еще-не-знаю-сколько-прошло-дней назад
Мы вышли из машины мгновение назад. Мы смеялись, шутили глупые шутки, обсуждали какую-то… абсолютную чепухню! Как вдруг это прозвучало. Фанфары справедливости, которые выбивают у тебя почву из-под ног, и ты перестаешь дышать…
— Кирилл?
Я чувствую — тону.
Все тело застывает. Его тоже. Моя рука в его руке попадает в капкан из плотно сжатых пальцев — слишком плотно. Даже немного больно, но я не могу об этом сказать. Я слова все забыла — я все забыла.
Кажется, это маленькая смерть.
Да, решение поступить малодушно было сложно. И да, меня грызла дико совесть, но с другой стороны! Убедить себя в том, что ничего плохого я не сделала, тоже было… достаточно легко.
Я ведь никого не убила. Я никого не подставила и не подвела под монастырь. Я даже не сделала больно! Я просто… немного соврала. И то. Во благо! Точнее, поступок мой был во благо. Я не ездила к Майе на мелочные разборки и выяснения, я не хотела ее обижать и оскорблять. Я просто хотела, чтобы его отпустило!
Это благая цель. Но ей, как известно, вымощена дорога в ад…
Вот он.
В его застывшем профиле, на который я смотрю и не могу пошевелиться, потому что мне кажется, что он все уже знает… Кирилл слишком умный. Он все понял.
— Так и будешь стоять ко мне спиной? — слабо улыбается Майя.
Да. Она.
Она приехала.
Она здесь.
Как я ее и просила — она здесь. И это иррационально, однако, господа, бойтесь своих желаний.
Это все безумно не вовремя… черт, как же не вовремя! И лучше бы ты не приходила, и лучше бы тебя здесь не было! Может быть, даже нигде не было!
Да. Тоже иррационально и мелко, я в курсе — так думать гадко и отвратительно, но страх уродует. А мне сейчас очень-очень страшно.
Кирилл бросает на меня взгляд. Странный. Тяжелый, будто бы знающий, но еще пока не до конца уверенный, а потом поворачивается.
Я за ним на автомате: и действительно, стоит.
Черт бы ее побрал! Милая, маленькая. Не в деловом костюме на этот раз, а в обыкновенном платье. Простом. С какими-то дурными птицами и открытыми плечами!
Нет. Я не ревную. Правда. Просто хочу проснуться. Я так хочу проснуться и понять, что это всего лишь игры совести, но даже щипок меня не разбудил. Значит, не сплю. Значит, взаправду…
Ее муж стоит поодаль рядом с крутым, темным и большим внедорожником. Слабо мне улыбается — нет-нет-нет! Отвернись!
Я опускаю глаза в пол. Единственное, что меня радует — Кирилл мог и не заметить. Он уставился на нее, и он не дышит. Да, вполне мог не заметить…
Боже. Я думаю, как гребаная трусиха и пустышка… стыдно.
Щеки вспыхивают.
Если бы кто-то решил написать историю про мою гребаную жизнь, я бы не могла так думать. Главные героини так не думают. Они должны быть светлыми, легкими и обязательно хорошими. Без ошибок и тупости. Без них! И конечно же, без отвратительной лжи.
Хорошо, что про меня не пишут историю… не хочу, чтобы всю мелкость моей души кто-то еще знал. Кроме меня…
— Майя? — звучит хриплый голос Кирилла.
Ему как будто дали под дых. Или в кадык. Не знаю — точно в дыхало! Или тупо из-под ног землю выбили. Черт… а вдруг это в целом была очень херовая идея? Даже с благими намерениями?
Я аккуратно смотрю на него — побледнел, ошарашен и взволнован. Кстати, да. Выглядит так, будто его отмудохали палками прямо в дыхалку.
Возможно, все-таки это была очень плохая идея всегда… не только в вопросе исполнения. Изначально.
Почему я не задушила ее в зародыше? На кой хрен поперлась? Уже неясно. Да и поздно пить боржоми, если почки (или печень?) отказали.
Дожили. Не помню крылатые выражения — похоже, это почти деменция. Только не от старости, а от страха.
— Что ты здесь делаешь?
После этого вопроса все. Все замедляется и становится безумно… отвратительным месивом. Для меня.
Сначала я ощущаю на себе короткий взгляд Майи — отвечаю. Смотрит. За секунду задает вопрос, и за секунду соображает, что ответ у меня будет один: умоляю, прекрати на меня пялиться! И нет! Он не знает!
Но теперь уж точно поздно выворачиваться. Если с Лешей еще оставался глупый шанс, то с ней — нет.
Я в заднице.
Кирилл медленно опускает на меня глаза, и когда я не могу сопротивляться и поднимаю свои… так почти выстрел в башку.
Он все знает.
Он все сложил.
Он слишком умный, чтобы этого не сделать.
Все.
Кирилл никогда не смотрел на меня так, и я надеялась, что не посмотрит. Конечно, как говорится, надежда умирает последней, однако… не для лгунов, видимо. Не для идиоток, которые полезли не в свое чертово дело!
У меня внутри что-то важное лопается и летит словно с высоты. Хочется оправдаться! Даже, возможно, умолять о прощении, но я слова не могу вымолвить.
Стою.
Смотрю.
Обтекаю? Ха! Мягко сказано.
Я не могу пошевелиться и забываю, как дышать. Пока внутри словно падаю спиной вниз в темную яму неизвестности и ужаса…
У него на щеках играют желваки. Он злится. Нет, он в ярости! И это приговор.
— Я проезжала мимо, — говорит Майя.
Бред, конечно. Очевидный и очень глупый бред. Мы все это знаем. Думаю, она не специально, просто не успела сориентироваться, но я не виню. Она и не должна.
Проглатываю сухую таблетку, Кирилл плавно переводит на нее взгляд.
На меня — все. Ноль внимания. Я словно стала пустотой, а когда он довольно резким движением разжал и убрал руку, внутри разбилась бомба с азотом…
— Зачем ты здесь?
— Мы можем… поговорить? — ее голос стал тише.
Думаю, она тоже почувствовала эту давящую атмосферу. Ведь то, как воздух вокруг него резко упал до экстремально низких температур и стал буквально физически ощутимым, почувствовал бы даже тот, кто его не знает.
А она знает…
Конечно же, она все поняла.
— Да, — коротко отвечает Кирилл, — Зайдешь?
— Эм… нет. Давай в кофейне? Тут за углом.
Кирилл ничего не отвечает. Он коротко кивает и решительно идет за ней, лишь на миг остановившись и бросив через плечо.
— Иди в клуб.
Вот так это было. Вот так я осталась стоять одна на парковке, и солнце, что светило мгновение назад, уже совсем меня не грело. А потом и вовсе — заморозило.
Стоило мне зайти в клуб, как навстречу вышел Стас. Он странно хмурился, и я сразу поняла, что что-то не так.
И все было не так.
— Эм… Кирилл сказал, чтобы я заказал тебе такси.
— Такси?
— До дома.
Ясно.
Такси приехало за пять минут, еще пятнадцать, и машина остановилась у подъезда. Но не возле его подъезда, а возле подъезда, где была та квартира, в которую он меня изначально определил.
Рыдать хотелось безумно. Я еле донесла свое горе до замкнутых стен, где не было запаха его парфюма, а лишь пустота.
Теперь хожу кругами.
Я хожу и не знаю, куда себя деть. Вечер, слез было пролито море, а он так мне и не позвонил. Может быть, и вовсе не позвонит? Вполне вероятно.
Прикусываю губу и замираю, уставившись в одну точку невидящим взглядом.
Он может совсем мне не позвонить, ничего не сказать — все. Прошло уже десять часов — тишина. Они с Майей… ну и явно с Лешей, не могут говорить десять часов! Не могут!
Я могу никогда не увидеть больше Кирилла…
И лишь от одной предполагаемой возможности, у меня внутри сжимается сердце…
Закрываю лицо руками, стараюсь дышать поглубже, чтобы снова не свалиться в тупые слезы. Не хочется паниковать раньше времени. Нет, не хочется! Кирилл не может послать меня раньше, чем услышит мою версию событий.
Или может?
Бах!
Вздрагиваю всем телом, а мир вокруг резко сужается. Не сразу доходит, что это за хрень, но это всего лишь музыка.
Всего-то музыка…
Стоп! Это же мой новый рингтон, который я поменяла, потому что он орет как потерпевший. А я боялась! Да, я боялась пропустить его звонок. И поставила. То, от чего чуть инфаркт не словила.
Не понимаю, как оказываюсь рядом с диванной подушкой, на которой лежит девайс, а он уже в руках. Прохладный корпус подрагивает из-за внезапного тремора конечностей, а фокус ползет. Из-за адреналина в крови я не сразу могу потянуть за ползунок, но когда удается, я… забываю слова.
И он молчит…
Черт, это плохой знак. Очень-очень плохой знак…
— Кирилл? — вырывается хриплый шепот.
Он откашливается.
— Привет.
Голос отстраненный и холодный. Больно…
И что ответить, я не знаю. Ни одной мысли нет. Все исчезло…
Он вздыхает, а потом делает крупную затяжку и говорит сам.
— Я хочу заехать к тебе минут через десять. Нормально?
Господи! Конечно!
Прорывает. Я набираю в грудь побольше воздуха и начинаю тараторить…
— Я… да. Да, конечно! Кирилл, я хотела… понимаешь, ну… я хотела объяснить и…
— Стой.
Снова застываю. Мне кажется, или на этот раз в его голос прорываются нотки… злости?
На глазах снова выступают слезы. Нет. Нет, конечно же, мне не кажется — я чувствую. Даже через телефонную связь… я чувствую его энергетику. Как на парковке… прямо как там…
Еще одна затяжка. Потом я слышу сталь:
— Я не готов говорить на эту тему. Если честно, вообще лучше сейчас помолчать.
— Я… понимаю…
— Мне нужно время, Катерина. Сейчас… это очень плохая идея, потому что я себя не контролирую. Боюсь, ты услышишь вещи, которые я не хотел бы…
— Прости меня, — еле слышно шепчу и тут же закрываю рот рукой.
Чтобы подавить уродливый всхлип.
Он шумно выдыхает.
— Мне нужно время… сейчас… нам лучше… побыть порознь. Так будет лучше.
Киваю, пока в груди меня на части растаскивает. Сводит плечи. Болят даже гребаные ключицы! Интересно, они вообще болят?! А у меня вот так!..
— Я приеду, чтобы привести тебе твои вещи.
Давит еще сильнее. Пульс разбивается о виски.
Вещи…
— Думаю, это вещи первой необходимости, но… скажи, если тебе понадобиться еще что-то. Я попрошу тебе доставить…
— Хорошо.
Не знаю, как мне удается ответить. Не знаю… но вот что я знаю: вещи не возвращают, если хотят поговорить. Кажется, я перешла черту, которую даже мне при всех его словах переходить не разрешается.
Это конец, да?
— Мне очень жаль, — шепчу еле слышно, вытирая сопли рукавом кардигана.
Он отвечает тихо.
— Я знаю. Но мне нужно время, чтобы все осознать. Прости.
Прости…
Вот так. Иногда ложь стоит очень дорого, в целом, как и непродуманные, глупые поступки.
Наша встреча проходит слишком быстро и слишком смазано, но ее хватает, чтобы понять что-то на уровне инстинктов. Например, нет. У тебя не будет больше шансов что-то объяснить — раньше надо было. Сразу. Тогда, возможно… но сейчас?! Забудь.
Кирилл показался расслабленным, но больше походил на какого-нибудь судью. Они тоже закрытые, холодные и… определенные. Ну и определяющие. Не знаю, что подошло бы точнее.
Он на меня почти не смотрел. Я на него тоже. Кирилл вручил мне пакет, кивнул и что-то такое сказал, но ничего важного. По сути. Потом развернулся и ушел.
Я стояла, пока не закрылись створки лифта, а теперь… вот сижу на заднице, прижавшись к двери спиной. Рыдаю в колени. В квартире темно и тихо. Его запаха нет.
Все кончено.
*Эстонская пословица, означающая «правда всегда выясняется быстро».