6. «Одно и то же»
Катя
Высшее общество всегда представлялось мне… чем-то сомнительным, если честно. Да, я мечтала о сцене, хотела стать «кем-то», и даже не «кем-то», а самой настоящей, яркой звездой. Но! Эти все встречи, эти улыбки, эти люди… они меня пугали.
Сейчас я понимаю, что беспокоилась совсем не зря.
Когда мы приезжаем в модный, фешенебельный отель за городом Петербурга, я сразу чувствую давление со всех сторон. Марат, конечно, держится потрясающе, как и Дана. Они идут вперед, высоко подняв головы и расправив плечи. Они, как рыбы в воде, не чувствуют себя лишними.
А я да.
Плетусь следом, стараюсь особо ни на кого не смотреть и все время поправляю то прическу, то платье. Единственное, что радует бесспорно — это, кстати, платье. Оно дарит мне чуть больше уверенности. Шикарное… вчера его принес курьер. В белой коробке с черной надписью знаменитого бренда. И это подарок от Кирилла…
Мы не виделись с ним три дня. Ровно столько прошла с тех выходных, когда он отвез меня домой сам. Мы тепло попрощались, обменялись номерами и даже немного переписывали (что вызывает во мне почти детский восторг, если честно), а утром он сказал, что ему срочно нужно уехать. Сейчас внимание! В Непал. Там со связью перебои, так что он вряд ли сможет отвечать или звонить…
А я скучаю…
Такая дикость. Но я так сильно по нему скучаю, а сейчас, если куда и смотрю, то изо всех сил стараюсь найти знакомую макушку. По нулям, конечно…
Его нигде нет. От этого горько дико, и я прикусываю губу, забирая с серебряного подноса бокал шампанского. Пить не хочу, от волнения места себе не нахожу! Но верю, что он все-таки приедет…
Не знаю. Мы с ним почти незнакомы, но почему-то мне кажется, что если Кирилл дал обещание, он непременно его сдержит.
— Очень красивое платье, — слышу в сотый раз комплимент, поднимаю глаза на вполне себе милую женщину с очаровательной улыбкой…
А за ней вижу оскал.
Серьезно. Может быть, я с ума сошла? После Золотова очень сложно реагировать адекватно на любые попытки сблизиться. Этим людям. Хотя с другой стороны, Марат и Дана тоже входят в круг «этих людей», значит, я все-таки могу себе доверять? А ей, наоборот, нет.
Киваю сдержанно и так же улыбаюсь.
— Спасибо.
На этом баста. Нет, все-таки лучше прислушиваться к своей интуиции, которая буквально в рупор орет: не верь, не верь, не верь. Однажды она меня уже спасла, поэтому не вижу причин ссылаться на собственную глупость или какие-то там накруты. Все-таки все мы всегда чувствуем, когда улыбка настоящая, а когда под ней оскал.
И явный интерес. Я замечаю, как меня разглядывают люди, которые подошли к Марату и Дане. С любопытством, с желанием раскопать какой-нибудь грязи. Ха! Это почти смешно. Высшее общество, столько правил, а по итогу это все равно, что лавочка и наши бабульки в Екб. Которые точно так же пялятся, а потом шушукаются. И именно за этим, кстати, задают вопросы. Нет там искренности, только желание накапать побольше сведений, раздуть их и перетереть в кругу своих единомышленников.
— Я пойду, подготовлюсь к выступлению? — говорю Дане на ушко, она кивает и улыбается.
— Да, иди.
Тоже чувствует себя некомфортно? Вряд ли. Но понимает. Все она понимает, и возможно, рада, что я тоже понимаю…
Я не боюсь выходить на сцену, но пока пересекаю шикарный зал, ловлю дрожь. Довольно сильную, если честно.
Конечно, здесь все шикарно, но и у Золотова тоже было шикарно. В том ресторане…
Нет, не настолько. Это другой уровень, хочешь ты того или нет. Высокие, трехметровые (наверно) окна, шикарная люстра из острых углов под потолком. Все в интерьере подобрано со вкусом, все сочетается. А еще белые скатерти на высоких столах! И официанты, одетые в смокинги с красными галстуками!
Боже…
Так, ладно. Спокойно.
Захожу за сцену, а там уже стоят музыканты, с которыми я успела отрепетировать. Дима, Олег и Николай. Они мне улыбаются, вроде как подбадривают, хотя я половины не слышу за частым сердцебиением.
Блин, да соберись ты уже! Тряпка!
Нет, не получается…
Такая трагедия. Получила шанс, и я почти готова его профукать в шикарном платье без бретелек и пышной юбкой. У меня и укладка, и макияж… все, как надо! Я выходила на сцену в нарядах попроще, а тут… это должно же мотивировать! Но нет. Наоборот…
Будто только сильнее калит.
Если я облажаюсь? Опозорюсь? И Дану опозорю! Какая ответственность…
— Готовность пять минут!
Вздрагиваю от голоса организатора, но не успеваю никак отреагировать: он сбегает. А я остаюсь хватать ртом воздух и пищать про себя (потому что вслух что-то произнести в принципе-то еще испытание): как пять минут? А можно побольше? Я не готова!
Но времени нет. Олег что-то спрашивает, а я не слышу! Но и на разборки тоже нет времени. Николай отодвигает в сторону тяжелую портеру канонического, красного цвета, и указывает рукой.
Я иду.
На чистом автомате и деревянных ногах. Сердце в груди бахает так сильно, что я не слышу своих мыслей. Или я просто на них сейчас неспособна? Вполне вероятно…
Ладошки потеют…
Единственное, что хорошо и чем мне безоговорочно нравится высшее общество: когда мы появляемся, на нас никто не смотрит. Они продолжают вести свои «важные» разговоры, продолжают тонуть в собственном лицемерии, но, конечно же, я не обманываюсь. Если облажаюсь — это заметят.
Так, спокойно.
Музыка начинается с первых, аккуратных аккордов. Песню я выбрала… не знаю, сердцем? А думала о Кирилле…
Мой голос звучит тихо. Я ловлю на себе некоторый интерес, хотя стараюсь не смотреть в незнакомые лица.
Думаю, мой внезапный страх все-таки как-то связан с событиями прошлого, ведь сцены я действительно никогда не боялась… пока на этой сцене не решилась моя судьба. В каком-то смысле…
А потом все меняется. Неожиданно, внезапно. Я бросаю взгляд на бар, который находится в противоположном конце большого зала, и вижу… я вижу… кажется, узнаю из миллионов тысяч. Эту спину.
Строгий, серый костюм, светло-пепельные волосы назад.
У меня по всему телу проходит мощный разряд тока, и да, по нему я сразу узнаю Кирилла. Это то, что я чувствую рядом с ним — бесконечный ток и «одно и то же»…
На губах появляется улыбка. Он сидит ко мне спиной, не выходит, словно зачарованный, как это всегда делал Дамир, но я чувствую, что он смотрит на меня. Через отражение в стене? Или просто… душой? Странное словосочетание, я в курсе. Душой не смотрят, но это зависит от человека, видимо, потому, что Кирилл умеет.
Он смотрит.
И я его чувствую…
Именно благодаря ему, как якорю, за который я цепляюсь и точно понимаю, что выплыву, я выплываю. У меня появляется сила, а страх отпадает, как что-то несущественное.
И все несущественное теперь, кроме него… мы будто одни в зале. Это потрясающее чувство, о котором я успела забыть, если честно, но теперь… когда оно снова под кожей, я не хочу это отпускать.
***
Я исполняю все заготовленные композиции, хотя на самом деле, больше всего на свете хочу сбежать со сцены и подойти к нему.
Терплю.
Потом принимаю комплименты… в конце моего выступления, уже никто, конечно же, не разговаривал. Все взгляды были моими, но мне плевать. И не из-за привычки, что такую реакцию на свой голос я получаю всегда, а потому что глазами я продолжаю искать Кирилла…
— Слушай, ты и правда невероятно талантливая, — говорит Марат, приобнимая меня за плечи, — Не подумай, что я сомневался, но…
Фразу он недоговаривает, зато ставит акценты характерным, хитрым взглядом. Мол, мой друг мог вполне настолько «ослепиться», что стал не вполне объективным.
Я улыбаюсь.
— Слушай…
Хочу спросить о Кирилле, но нет. Стоп. Это «ту мач».
— Неважно.
— Да нет, спрашивай. Что такое?
Краснею просто дико. Пальцы внизу живота сцепляю, в глаза стыдно посмотреть, но сдержаться не могу. Нет, не смогу…
— А ты не видел… Кирилла? Он… я вроде заметила его, но… эм… в смысле…
Боже, ударьте меня, умоляю. Я мямлю хуже двоечника на экзамене.
Так глупо…
Марат молчит еще. Чего ты молчишь?! Бросаю на него взгляд и тут же хмурюсь. Он смотрит на меня с загадочной улыбкой, а потом переводит взгляд за спину.
И снова разряд.
Я тут же поворачиваюсь и замираю. Кирилл стоит у меня за спиной, смотрит так, как каждая девушка мечтает, чтобы на нее смотрели.
Будто весь мир состыковался на тебе одной…
— Кхм… пойду. Дане помогу, ее нужно спасти срочно!
Марат забавно ретируется, а я продолжаю молчать. С губ само срывается…
— Ты приехал…
— Я же обещал, — тут же отзывается он, потом делает еще один шаг, забирает мою руку и оставляет на ней короткий поцелуй, — Ты выглядишь потрясающе.
Мне уже делали комплименты. Иногда они были безумными. Дамир в прошлом увлекся пикапом и «радовал» меня всякими «ты такая звездная», и прочей, сладкой хренью.
Кирилл говорит коротко. Он не распыляется, но… в этих его словах вложено гораздо больше, чем я когда-либо слышала.
Поэтому мне неловко. Точнее… черт, как же объяснить это ощущение? Когда все в первый раз, когда все, что было за спиной — стерто. И есть только он и ты… его слова, улыбка.
Он…
— Спасибо, — шепчу, краснею, волосы за ухо заправляю.
Не знаю, как со стороны мы выглядим, но, наверно, как-то точно смотримся. Чувствую, что на нас бросают взгляды, хотя мне и неважно. Плевать…
— Как прошли твои дела в Непале? — шепчу, он отвечает в такт.
— Сложно.
Черт…
— У тебя какие-то проблемы? — задаю вопрос с искренним беспокойством, а он в ответ улыбается и слегка мотает головой.
Что это значит?
— Нет, никаких проблем. Просто… блядь, сейчас будет слишком сладко, и я не верю, что это говорю.
Хмурюсь с ответной улыбкой.
— Не поняла.
— Я по тебе скучал и жалел, что пришлось уехать.
Ах, вон оно что…
Издаю тихий смешок. Так нелепо… ладно, стоп. Надо немного охладиться, а то я совсем потекла бурной речкой. Держать марку! Ну что ты, в самом-то деле…
— Я отлучусь на мгновение? — говорю мягко, — Потом ты мне расскажешь о том, как сильно скучал.
Ага, вот так! На лопатки его!
Кирилл тихо смеется. Я не знаю, что я творю, но мне нравится. И ему нравится. Эта игра вставляет нас обоих…
— Конечно. Буду ждать.
Разворачиваюсь и иду в сторону уборных, пока в спину ощущаю прицел его глаз. Почему его? Да потому что ток, жар, и у меня улыбка глупая на лице…
Уборная этого шикарного комплекса выглядит как филиал музея. То есть так же шикарно, дорого и богато. Бордовый камень умело сочетается с бежевыми элементами, и даже колона не кажется лишней.
Все в самый раз, все так, как надо, но…
Я дышать не могу, и мне плевать, по сути. Стою в кабинке, прижимаюсь спиной к двери и улыбаюсь так, что щеки болят! Боже… мне так голову вскружило! Словно не со мной все вообще.
Я честно не думала, что такое возможно. После неудачного брака, который закончился (и, вообще-то, пока даже не закончился официально), мне казалось, что я проведу в одиночестве еще очень долго. Зализывая раны. Штопая душу.
Но нет.
Я почти не вспоминаю Дамира, и все, что с ним связано было, было, но осталось в Москве. Или будто не со мной вообще случилось… Это побег от реальности? Замещение? Да нет, непохоже. Кирилл — это не мой бывший. Он другой. Я это нутром чувствую.
И он тянется ко мне, а я не отсекаю, потому что не страшно… мне так чертовски безопасно и хорошо рядом…
Слышу, как дверь уборной открывается, а потом улавливаю голоса. Сначала даже не концентрируюсь, стараясь успокоиться, как вдруг…
— …Кирилл Юрьевич.
Одно имя тормозит и рубит меня на корню. Я резко замираю и даже перестаю дышать, пока собеседница той, кто произнес это заклинание, смеется.
— Может быть, она захочет Марата? Видела? Обнимал.
Меня моментально обдает колючими мурашками. В том, что обсуждают именно меня, сомнений нет. Только в каком контексте?..
— Я слышала, что она живет с ними.
— А что? Удобно. Если мне память не изменяет, Дана у Ани его по той же схеме увела.
— Ха, а в этом что-то есть…
Гиены снова смеются, но теперь в унисон, а я… будто в обрыв угодила.
Какой кошмар… настолько исказить правду? И так обидно…
— Но ты заметила, как на нее смотрел наш Дьявол?
— Может, поделят? Сначала один, потом второй. В любом случае, эта певичка не прогадала. Кирюша, может быть, и Дьявол, но…
— Что «но»? Господи, эта девчонка просто певичка. Ты думаешь, она на что-то может рассчитывать? Не смеши меня. Ей максимум светит роль его сто первой жертвы.
Каблучки стучат по направлению к выходу, а я так и стою, будто меня оплевали. И да, это действительно неприятно, когда про тебя говорят с таким пренебрежением. Да! Но в этом разговоре меня все-таки больше заинтересовало другое…
Что значит «сто первая жертва»?..
Выхожу, как в бреду. Мне что-то кто-то говорит, но я внимания не обращаю. Вижу Кирилла. Он стоит рядом с одним из высоких столов, оперевшись на него корпусом. Болтает жидкость в стакане, смотрит туда же. Я замечаю, как на него поглядывают и женщины, и мужчины, но никто не подходит.
Почему?
Они в нем заинтересованы, а он нет? Поэтому? Не-а. Тут что-=то другое. Боятся? Это ближе к правде. Но из-за чего?
Что значит «сто первая жертва»?
— Я уж думал, что мне придется… — начинает он, когда я подхожу, но не невтерпеж.
Тут же перебиваю.
— Что значит «сто первая жертва»?
Кирилл тут же застывает. Его лицо превращается в непроницаемую маску, и только взгляд выдает в нем живого человека.
Он пылает.
То есть, злится.
О боже…
Делаю небольшой шаг назад и шепчу сбито.
— Ты что… ты маньяк, да?
Потому что я не удивлюсь! Честно! После того, что со мной произошло… И да, приятно делать вид, будто это произошло не с тобой, но! Ха-ха! У меня для вас новости: приятно до поры до времени.
Что, если я в принципе магнит для таких вот типов?! Звучит правдоподобно, но… нет, я не могла в нем ошибиться.
Или могла?..