7. «Просто люди»

Кирилл

Около шести лет назад

Огни Петербурга толкают меня в блуд.

Я стою у панорамных окон своего офиса, улыбаюсь. Уже вечер. Медленно надеваю пиджак на свои плечи, сам думаю о том, где сегодня окажусь — за моей спиной монотонно зачитывается «сводка».

Майя.

Моя новая ассистентка.

Работает у меня уже три месяца, и да. Я абсолютно доволен ей.

Три месяца назад я позвонил в агентство и попросил кого-то, кто не отличился бы от мебели. Стула там, дивана. Не знаю, стола? Возможно, и стола.

Мне ее прислали.

Серая мышка. Так бы ее назвали, но, как по мне — просто обычная девчонка. Никаких длинных ног, она от горшка два вершка. Волосы завязаны в тугую кичку на макушке. Русые, но с медным оттенком. Опять же, мышиные по некоторым меркам, по нормальным — вполне себе ничего. На лице нет вульгарного макияжа, но миловидная. Точнее, обычная и здесь. Ничего выдающегося, как и в одежде. На ней был одет сомнительного вида костюм из толстой ткани, на ногах — бабушкины чулки. Страшные туфли с огромной, золотой бляшкой, похоже на бляшку от ремня моего отца, которым он меня периодически стегал. Я их сразу приказал ей выкинуть — неприятные ассоциации. А она спросила:

— Вы меня берете?

Конечно, беру! В основном потому что взять тебя я не желаю — да, вот такие у меня входные стандарты. Не очень высокие.

Но!

Мы три месяца работаем вместе, и я стал ловить себя на странных мыслях. Нет, желания плотского Майя у меня все еще не вызывает, но мне нравится за ней наблюдать.

Никакого яркого макияжа, никаких намеков и декольте, зато много того, чего на вершине мало.

Жизни.

В ней безумно много жизни…

— …Еще… кхм, Кирилл…

Как только звучит мое имя, я тут же сосредоточиваю взгляд на ее отражении в окне. Она ежится.

Улыбаюсь.

С боем заставил называть себя по имени! Без дебильного официоза, что мне, словно кость в горле, однако каждый раз ей не по себе. Это прикольно.

Улыбаюсь шире, плавно оборачиваюсь и прижимаюсь спиной к окну, теперь наслаждаясь в полной мере тем, о чем я говорил. Майя нервничает. Она сильнее сжимает края своей папки, от которой не смеет оторвать взгляда. Покраснела.

Неловко.

Ей хочется сбежать…

— Да-да? — протягиваю-пропеваю, как наглый кот.

Конечно, я все понимаю. Но я люблю играть с мышками — такой уж я козлина.

Майя тихонько вздыхает, чтобы взять себя в руки.

— …Я… я хотела вам напомнить…

— М?

Еще один вздох. Она поднимает свои глаза на меня — кстати, необычного оттенка. Медового.

— Я вам уже говорила, но… услышала ваш разговор по телефону и, кажется… лучше это сделать снова.

— Ты случайно услышала? — вскидываю брови спокойно, потом склоняю голову вбок, — Или ты… подслушивала, Майюша?

Ох, вот это кайф…

Чистый, бурлящий. Вкусный.

Майя замирает. Она настолько не ожидала услышать от меня этих слов, что буквально в статую обратилась! А я смакую. Как ее щечки плавно заливает румянец, как она распахивает свои губки-бантиком. Как округляет глаза за стеклом своих очков — очарование. Само очарование!

Вот о чем я говорю.

На вершине много богинь. Все они прекрасны. Все они везде великолепны, но как любая богиня, все они холодны. Увы, это так. Женщины того мира, где я теперь стал своим, одинаково красивы и одинаково пусты. Каждое их движение, каждое слово похоже на хорошо отрепетированную речь. Ты всегда знаешь, что будет дальше. Ты всегда понимаешь, как это будет. Ты всегда можешь все просчитать, но самое печальное… они никогда тебе не дадут ничего настоящего. — а с Майей такого нет.

В ней одна жизнь и одна правда. Каждая реакция настоящая, чистая, опьяняющая. Я всеми ими наслаждаюсь…

— Я не. не… я…

Молча смотрю на нее, снова улыбаюсь. Ладно. Хватит на сегодня, иначе она уволится еще! А как я буду? Майя не только перекрывает мою потребность в свежем воздухе, но и отлично дополняет рабочий процесс. Она умная, пробивная. Главное, ответственная. Я всегда могу на нее положиться, в любое время и час. Куда я без нее? За три месяца она стала почти что моим смартфоном, без которого я тоже не представляю своего существования.

Не-е-е… хватит. Нужно притормозить.

Вздыхаю.

— Ладно, расслабься. Я пошутил.

— Я правда не подслушивала.

— Верю. Что там с напоминанием, Майя? Мне ехать нужно. Меня ждут.

— Как раз об этом…

— Ну! Пожалуйста, давай побыстрее.

Она кивает пару раз.

— Я услышала, что вы говорили с вашими друзьями…

— Дальше.

— Наверно, вы забыли. Сегодня вечером у вас свидание с вашей невестой и…

— Сука…

Откидываю голову назад, Майя замирает. Замолкает. Становится натуральной мышкой — ни звука.

Я издаю протяжный стон, потом тру свои глаза. Совсем об этом забыл! Гребаная Кристина. Пытается затащить меня в ресторан, чтобы пощеголять перед подружками и снова подчеркнуть свой статус.

Какой же беспонт…

У нас свадьба через полгода, об этом кто только с ее подачи не написал! Недостаточно, что ли?!

— Твою мать… — шепчу под нос.

У меня на вечер такие крутые планы! Мы с парнями давно не виделись: у каждого свои заморочки. Андрей ушел в биржу, он теперь «бро-ке-р». У Славы смешнее получается называть его так, если что. Он изображает совершенно дурацкий, английский акцент и строит губки куриной попой, как говорила еще моя бабушка.

Кстати, о нем. Слава побывал во всех рехабах России, но так и не смог вылечиться от разного вида зависимостей. Правда, теперь он их называет «маленькими грехами» и не загоняется. Занимается? Ничем конкретным. Ему и не нужно. Доход с Вавилона — колоссальный, чтобы он мог спокойно «прожигать свою лучшую жизнь».

Через полгода (перед самой моей гребаной свадьбой) Вавилону десять лет. Договорились встретиться, посидеть, подвести какие-то там итоги. Я этого хочу! А не рожей своей торговать.

Я по ним скучаю.

Наша лучшая, богатая жизнь, так уж сложилось, как-то больше порознь, чем вместе. Мы все в работе. Каждый занят Вавилоном, своими моментами, а на дружбу осталось совсем мало времени. Наверно, это взросление такое. Не знаю.

Неважно.

Перевожу взгляд на Майю и киваю ей.

— Позвони и отмени.

Она хмурится по-детски.

— Отме… нить?

— Да, дорогая. Скажи, что у меня какие-нибудь дела. Короче, придумай что-нибудь!

— Но…

Поднимаю брови.

Майя тихо продолжает.

— Уже почти время. Она, наверно, подготовилась и ждет вас…

Какая она забавная.

Я вижу эту искренность в ее глазках необычных, вижу непонимание. Наверно, я кажусь ей конченым эгоистом и ублюдком, но Майя просто не понимает. Она думает, люди женятся по большой любви; в ее мире это, наверно, и так. Я смутно помню что-то похожее, но мы на разных полюсах, и в моем... брак — это контракт. И, если честно, мне абсолютно плевать на соблюдения необязательных его пунктов.

— До завтра, Майя.

Киваю, хватаю телефон и выхожу из офиса. Поехал.

Огни Питера манят, я предвкушаю встречу со старыми друзьями — азарт, детство… счастье. Да, я, можно сказать, очень счастлив сейчас.

Сейчас

— …Питер горит для меня совсем другими огнями теперь, — говорю я.

Самому себе хочется вмазать — какая же хрень!

Какой бред…

Право слово, меня будто бы дернуло в какие-то абсолютно сопливые, розовые дали. Но как по-другому? Как?

Я прекрасно помню, что будет дальше в моем прошлом. Как сложится история? Которую не вырубить и не сжечь.

Она уже случилась — никуда не денешься.

Я помню, как вышел из своего офиса, прыгнул в машину и покатил на встречу. Эта встреча казалась мне встречей старых друзей, и я был очень счастлив. Но! Эта встреча стала началом конца… на самом деле. Не Вавилона — моего.

Как об этом рассказать девушке, которая тебе нравится? Чтобы ее не отпугнуть?

Я безумно боюсь ее оттолкнуть.

Катя бросает на меня взгляд с выгнутыми бровями вкупе. Она сама в шоке, старается переварить. Где тут ответ на ее вопрос, да? О сто первой-то жертве, да? Но ответ на этот вопрос сложно уместить в одно предложение, чтобы не отпугнуть ее.

Я хочу все рассказать.

Не только из интереса честного, мужского. Точнее, еще и из-за мужского и… короче. Я хочу рассказать ей всю историю, чтобы дать максимум данных. Чтобы она смогла все оценить, а не только сухие факты — зачем? Вы уже знаете ответ на этот вопрос…

Эгоизм, демоны… они все требуют ее никогда не отпускать! А я, как ни старался, все еще остался человеком с эгоизмом и демонами…

— И какими же огнями он горит для тебя теперь? — спрашивает она.

Я вздыхаю.

Одно радует: Катя не верит, что я психопат-убийца. На мое предложение уехать с приема она помедлила всего несколько мгновений. Поверьте, в нашей ситуации — это хорошо…

Мы стоим на набережной Фонтанки. Слышу, как между низенькими домами разносится эхо уличных поэтов. Они не декларируют стихи Блока или Пушкина, конечно, но пропевают стихи души нашей современности.

Что это? Ох, боже. Неужели, «Вахтерам»? Забавно…

Губ касается легкая улыбка. Я опираюсь на кованую оградку, отвожу взгляд от взволнованной Невы, смотрю на нее.

Она похожа на Майю.

Нет, не внешне. Разумеется, нет. Но в них обеих так много жизни… и если с первой я облажался, я ее убил. Вторую? Сберегу точно. Клянусь.

— Спокойствием и безмятежностью какой-то. Тишиной, — отвечаю тихо.

Катя склоняет голову вбок. Ее нежных губ тоже касается улыбка — и по телу дрожь. Мурашки.

Я так хочу, чтобы она осталась…

Рядом с ней я снова ощущаю все это. Мурашки, дрожь, жизнь… не-одиночество…

— А раньше все взрывалось?

— Ты себе не представляешь насколько.

— Я действительно не представляю. Ты кажешься таким спокойным… будто ничто в этом мире не может...выбить почву из-под твоих ног.

— Ох, это… далеко не так, — тихо смеюсь, снова смотрю на воду.

Красивая.

В ней снова многое отражается. Как и в моей душе…

Возвращаюсь к Катерине. Прости за то, что я сейчас скажу…

— Я не знаю, как коротко ответить на этот вопрос.

Она улыбается.

— Хорошо, ответь развернуто.

Ну да. Просто…

— Хотел бы я, чтобы это было так просто.

— Кирилл, тебе не кажется…

— Я не маньяк, — перебиваю ее.

На миг Катерина замирает, а потом вскидывает брови и кивает.

— Ну… я это уже определила для себя, раз стою здесь. С тобой. Просто напоминаю, — вскидывает руки, потом бьет себя по бедрам, — Мы ехали вдвоем на твоей машине. Через лес.

— Это был не лес.

— Неважно! Деревья были?! Были. И их там достаточно, чтобы где-нибудь меня прикопать при желании!

Тихо смеюсь.

— Было бы проблематично, конечно, из-за потока автомобилей, но окей.

— Тебе не кажется, что ты слишком… боишься? — спрашивает, а я прикрываю глаза и подставляю его ветру.

Не кажется, Катерина. Я пиздец, как боюсь рот открыть, потому что не хочу назад. Туда, где снова буду один. Туда, где буду без тебя…

— Я должен рассказать тебе всю историю, но… она довольно-таки длинная.

— И что теперь? Мне подождать экранизации?

Губы опять трогает улыбка. Я бросаю на нее хитрый взгляд.

— Ее не покажут в кинотеатрах.

— Скачаю из интернета. Серьезно, Кирилл. Хватит нагнетать и…

— Шесть лет назад я был на вершине мира, владел передавой компанией, которая раком ставила всех, кто хотя бы пытался к ней приблизиться, — выпаливаю резко, Катерина замирает.

Смотрю ей в глаза. Давай. Вторая часть − главная часть! Еще впереди. Не останавливайся на "достигнутом".

Но я молчу.

Как будто просто не могу разговаривать! Вдруг разучился...

И так страшно. Я не хочу, чтобы она уходила. Не могу этого представить. Просто не получается! Но имею ли я право на такую близость? Купленную на обманные монеты призрачного благородства?..

— Что с ней случилось? — тихо спрашивает она.

— Я ее разрушил, — выходит как-то само.

Голос ломает, глаза болят от чрезмерного напряжения. Я боюсь моргнуть! Вдруг она исчезнет...

— Ты не готов рассказать, да?

А она все понимает...

Катерина делает еле заметный шаг навстречу, и она меня не касается, но словно обнимает. Ее взгляд обещает "не давить", и со мной такое впервые. Обычно женщины другие. Они хотят все и сразу, а она...такая другая...

— У меня есть предложение, — выдыхаю, манимый ее ласковыми не-прикосновениями.

Катерина на миг замирает, потом кивает пару раз, отогнув уголки губ.

— Интересно. Ну? Давай. Твое это предложение…

— Ты говорила, что пошла учиться на бухгалтера?

— Ну… типа того.

— Супер. У тебя будет шанс научиться на практике.

Катерина хмурится, как ребенок. У меня в груди тут же что-то взрывается, а руки, сука, чешутся!

Она так близко… так хочется схватить ее, затащить к себе. Никогда не отпускать!

Черт возьми. Мне башню сносит от одного ее взгляда…

— В смысле?

— Будешь моей ассистенткой.

Дрожь поднимается по телу, когда она дергается в сторону, чтобы повернуться, и случайно задевает меня локтем.

Это жесть…

Я как подросток, твою мать! И смотрю только на нее, и все огни Питера в ней одной. Какой там Питера? Всего мира!

Так это бывает, да?..когда огни всего мира вдруг сходятся в одной женщине… так это было с Доводом? С Мироном? С Маратом? Теплота, в груди печет, а сердце нисходит на безумный бег…

Так это бывает? Когда все сходится так, как надо?..

— С ума сошел? — выдыхает она, а после начинает смеяться.

Каждый тон ее смеха оседает в моей голове. Ее ведет. Демоны шепчут громче: хватай и беги! Ты можешь. Ты можешь это сделать, че ты разводишь?! Дебил, сука!

Но я стою.

И это правильно.

Да, черт возьми! Я снова убеждаюсь в том, что все сделал правильно. Мне нужна она, но чтобы все сделать правильно и так, как Катерина заслуживает, она нужна мне правильно. То есть, мне нужна дисциплина.

На работе никаких романов!

И это будет мой залог — правила. Дистанция, время, много времени вместе! И дистанция — только так.

Я поворачиваюсь к ней лицом и жму плечами.

— Это хорошая практика. Если тебе интересно.

Бам-бам-бам.

От ее смеха внизу живота трепещет. Дебильные бабочки — серьезно вообще?!

— Ты же понимаешь, что я не справлюсь, — говорит она спокойно.

Вау.

Впервые встречаю женщину, которая настолько спокойно признается в том, что с чем-то не справится…

Никакого притворства.

Никакой игры.

— Кто сказал?

— Кирилл…

— Я тебя всему научу. Работы немного, ничего сложного не будет и…

— Зачем тебе это? — тихо перебивает она.

Потому что я больше всего на свете хочу снова ощутить вкус твоих губ, который не могу забыть…

Но это будет неправильно. Сначала ты должна все узнать, чтобы быть ко всему готовой, а потом уже решать — пускать ли меня ближе…

Я? Я не уверен, что выдержу. Мне нужны правила. Мне нужны границы. Мне нужна дисциплина — это единственный выход…

— Я уже говорил, — говорю в тон ей, делаю шаг ближе.

Наши пальцы почти соприкасаются на кованой оградке.

— Я должен все рассказать, и так станет проще. Мы будем проводить много времени вместе и…

— Ладно.

Вскидываю брови.

— Серьезно?

— Да, — Катя поднимает голову гордо, — Пускай так.

Что-то в ее глазках горит бесовское…

— Что ты задумала?

Она улыбается.

— Ну… я думаю, что ты боишься меня шокировать. Окей, я давить не хочу, и пусть будет так, как ты решишь. Но…

— Но?

— Я рассчитываю взбесить тебя своим каким-нибудь косяком, чтобы ты психанул и вывалил на меня всех своих скелетов разом.

— Ха! — вырывается из груди.

А потом я начинаю смеяться…

Серьезно?!

— Только я смогу приступить к работе...думаю, недельки через две.

— Что так? Сильно забитый график?

— Конечно! Как у крепкого специалиста! Вообще-то, — улыбаюсь, она улыбается в ответ, но потом вдруг отводит взгляд в сторону и добавляет тихо, — Я решила переехать от Даны и Марата.

Хмурюсь.

— Почему? Мне казалось, что вы нашли общий язык.

Катерина поправляет волосы, делая вид, будто ее сильно заботит прическа, хотя я понимаю, что так она тянет время. Не понял вообще. Что за приколы?!

— Катерина?

— Ничего не произошло, — она ведет плечами, потом возвращается ко мне и улыбается, но с долей фальши, — Просто неприятные разговоры.

— Те, в которых ты услышала про сотую жертву?

Она мнется. Ясно. Они.

Гребаное общество стервятников и сплетников...

— Я не маньяк, — повторяю, Катерина открывает рот, чтобы явно парировать как-то, но я...перебиваю.

Мне не хочется этого делать. Однако...она в этот миг кажется такой уязвимой, а мне становится так страшно, что однажды какая-то тварь "случайно" выдаст ту базу, которую я так презираю, что...иного выхода у меня нет.

— Я был замешан в очень громком сексуальном скандале. Шесть лет назад из-за него развалилась моя компания. После него я лишился возможности открыто вести дела, потому что из-за имиджевых проблем со мной работать...кхм, проблематично. Сейчас я веду всю свою деятельность по тайным каналам. Скажем так, являюсь серым кардиналом, которого будто бы нет нигде. И нет, это была не подстава. Точнее, и она тоже, но все, что происходило...я делал по собственному желанию. Я этого хотел.

Повисает тишина. Между нами, ведь мы, как в вакууме, хотя вокруг кипит жизнь. Играет музыка, снуют прохожие, смеются. Они живут, а мы внутри нашего вакуума молчим.

Я криво усмехаюсь. Информация − бомба. Я знаю. Прости.

— Я не врал тебе, Катерина. Помнишь? Сразу сказал, что ты ошиблась, когда подумала, что я не могу быть хуже тех, кого ты уже знаешь.

И что теперь? Ты сбежишь? Я к этому почти готов. Хотя...кому ты врешь, Кир?

Кому. Ты. Сука. Врешь...

Я не знаю, как она отреагирует. Даже от такой малой доли правды разумный человек захочет держаться на максимальном расстоянии. Но на заднем фоне поет уличный музыкант, и это такие важные слова, которые меня разматывают. Бьют. Снарядами: бах-бах-бах!

— Кстати, — наконец-то говорит она, а потом улыбается, — Я рассчитываю на хорошую зарплату…

— Что?

— Ты меня услышал. Если уж берешь меня ассистенткой, то знаешь, что я в этом ничего не понимаю, и тебя это устраивает. Значит, плати мне, как полагается!

Моргаю пару раз. Чего?!

— Ч-что? — тупо переспрашиваю, — Ты слышала, что я сказал?

Катерина берет паузу; слава богу, короткую. Гордо вскидывает голову, складывает руки на груди и заявляет.

— Пока я слышала только короткую, сухую сводку, но...я хочу послушать всю историю, Воланд.

Наверно, так бывает? Да? Или мне снится? В прочем, неважно. Я смотрю на эту маленькую женщину и понимаю, что даже если у нас ничего не получится, за нее одну я весь мир разорву на части.

За этот миг, когда она не испугалась. За то, что дала мне шанс и смело посмотрела в глаза уродливой правде.

За то, что она не отвернулась!

А я восхищен; до конца своих дней...я за нее весь мир уничтожу, если она только попросит...

С губ срывается смешок, который перерастает в смех. Настоящий. Не помню, когда в последний раз он таким был… может быть, очень много лет назад. До вершины. До Вавилона. До всего этого бреда… Ведь здесь… на набережной Фонтанки мы так похожи на обычных людей…

У меня за спиной нет дерьма и демонов.

У нее нет ее демонов.

Просто люди.

Просто гуляют.

Просто не могу перестать друг на друга смотреть, пока вокруг сияет Петербург всеми его огнями…