Глава 2

Я не спала до рассвета.

Записка лежала на тумбочке — я не смогла заставить себя ни выбросить ее, ни спрятать. Белый прямоугольник, от которого пахло сандалом и угрозой, будто Воронов все еще стоял в моей комнате невидимым наблюдателем.

На пары я все равно пошла. Не потому что смелая, а потому что прятаться было негде. Общага, универ, кофейня — вот весь мой мир. И в каждом из этих мест он меня уже нашел.

Коридоры встретили привычным гулом. Я свернула к аудитории и замерла. Он стоял у окна в конце коридора. Черная толстовка, капюшон сброшен, руки скрещены на груди. Солнце падало ему на плечи, но теплее от этого он не выглядел.

Арсен Воронов смотрел прямо на меня. И этот взгляд впивался острыми иглами под кожу.

Он ждал.

Я заставила себя идти дальше, не останавливаться.

Мне просто надо пройти мимо него и все. Желательно быстро.

Сердце на адреналине ускорилось. Ноги стали ватными, но шаг не сбавила.

— Миронова, — он растянул губы в зловещую ухмылку. Когда я поравнялась с ним.

— Воронов, — ответила я, не сбавляя шага.

— Стоять.

Одно слово — и я остановилась. Сама себе удивляясь. Медленно обернулась. Он даже не шевельнулся, но расстояние между нами сжалось до сантиметра.

— Ты забыла кое-что, — сказал он.

— У меня ничего твоего нет.

— Есть, — он оттолкнулся от подоконника и шагнул ко мне. Один шаг, но воздух вокруг сгустился. — Ты забыла свой страх дома. Это ошибка.

Я вскинула подбородок.

— Я не боюсь тебя.

— Плохо, — на лицо парня упала тень. — Значит, придется научить.

Он прошел мимо, едва не коснувшись меня плечом. Воздух качнулся вслед за ним, принеся запах сандала и сигарет. Тот самый запах. У меня мгновенно пересохло во рту.

И внутри мгновенно возник тот самый спазм, знакомый еще с прошлой ночи. Когда я перечитывала записку снова и снова. Не страх. Страх я бы узнала. Не отвращение. Это чувство было куда опаснее. Оно медленно растекалось под кожей, заставляя сердце биться быстрее, а колени предательски слабеть.

На большой перемене я вышла во внутренний двор. Моросил дождь, но мне нужно было проветрить голову. Я села на скамейку под козырьком и достала новый телефон, купленный вчера в кредит.

— Слышала? — Две девушки с моего потока склонились друг к другу на соседней скамейке. — Тот парень, что отключился на подпольных боях... Говорят, в коме.

Я подалась к ним прежде, чем сообразила, что делаю.

— В больнице, — продолжала та, что с розовыми прядями. — Тяжелый. Вроде бы боксер-любитель. И полиция уже интересовалась.

— Откуда вы знаете?

Они удивленно обернулись. Я редко с ними заговаривала.

— Да все уже знают. Деканат обсуждал. Говорят, кто-то слил информацию наверх.

Я встала. Ноги держали плохо. Бритый гигант. Апперкот. Звук, будто треснуло дерево. Он рухнул на канаты и больше не вставал. Я видела это. Я снимала это. Видео, которое больше не существует. Видео, которое было у Воронова.

Развернулась и почти бегом направилась в корпус. У автомата с кофе, в нише у лестницы, стоял Арсен.

— Опаздываешь, Миронова, — бросил он, даже не повернув головы.

Он сидел на подоконнике так, словно ждал здесь уже давно. Стаканчик кофе в руке, вытянутые ноги, расслабленная поза. Только эта расслабленность была обманчивой. Я чувствовала это кожей.

— У нас нет общих занятий.

— А я здесь не ради занятий.

Он сделал глоток и недовольно поморщился.

— Дрянь.

— Тогда не пей.

— А мне интересно. — Его взгляд наконец скользнул ко мне. Медленно. Лениво. Слишком внимательно. — Не понимаю, как ты работаешь в кофейне, если там подают такое же пойло.

— Мне нужны деньги. А тебе, видимо, мозги. Раз ты добровольно тратишь деньги на эту гадость.

На мгновение повисла тишина.

Стаканчик застыл возле его губ.

Я уже приготовилась к очередной колкости.

Но вместо этого он усмехнулся.

Негромко.

Почти беззвучно.

И почему-то именно от этого короткого смешка по позвоночнику побежал холодок.

— Острый язык.

Фраза прозвучала слишком знакомо.

Точно так же он сказал тогда.

В подвале.

Когда кровь еще не успела высохнуть на бетоне.

— Но сегодня я пришел не за этим.

Он поставил стаканчик рядом с собой и спрыгнул с подоконника.

Я машинально напряглась.

Коридор был пуст. Только серый утренний свет ложился на стены длинными полосами, да где-то вдалеке хлопнула дверь аудитории.

Аресен остановился напротив.

Так близко, что мне пришлось запрокинуть голову.

— Послушай меня внимательно.

Его голос стал ниже.

Тише.

От этого становилось только хуже.

Он наклонился ко мне и я почувствовала на коже его дыхание.

Горячее.

Неторопливое.

Словно он никуда не спешил.

Словно точно знал, что я не сбегу.

Сердце ударилось о ребра.

Раз.

Другой.

Слишком громко.

— Той ночью ты увидела больше, чем должна была.

Я замерла.

— Ты видела не просто бой. Ты видела людей, которым лучше оставаться в тени. Людей, которых не снимают на камеры.

Его голос скользил по коже почти ласково.

От этого хотелось отступить.

И почему-то не хотелось одновременно.

— Ты снимала именно в тот момент, когда кое-кто предпочел бы остаться невидимым.

Его губы находились совсем рядом с моим ухом.

Запах сандала.

Табака.

Кофе.

И чего-то еще.

Чего-то опасного.

Чего-то, что теперь неизменно ассоциировалось у меня только с ним.

— О чем ты говоришь? — выдохнула я.

— О том, что видео исчезло.

Он чуть повернул голову.

Теперь наши взгляды встретились.

Слишком близко.

Слишком прямо.

— Но твоя память никуда не делась. Твои глаза тоже. И твой язык пока еще на месте.

По спине пробежал холод.

Его глаза были серыми.

Почти стальными.

Без тепла.

Без сомнений.

Они словно затягивали внутрь.

Поглощали свет.

Поглощали воздух.

— Если ты расскажешь кому-нибудь о том, что видела...

Он говорил почти мягко.

Будто обсуждал погоду.

Будто не угрожал вовсе.

— Пострадаю не только я. Есть люди, которым есть что терять. Семьи. Родители. Братья. Люди, которые не выбирали оказаться в этой истории.

Он сделал короткую паузу.

— И ты тоже пострадаешь.

— Это угроза?

— Нет.

Он медленно провел пальцами по моему плечу.

Легко.

Почти невесомо.

Но от этого прикосновения меня словно ударило током.

Дыхание сбилось.

Кожа вспыхнула огнем.

Ненавижу.

Ненавижу себя за эту реакцию.

— Это предупреждение.

Его пальцы замерли на мгновение.

Потом медленно скользнули вниз.

— Ты уже внутри этой истории, Лера.

Впервые он произнес мое имя.

Тихо.

Спокойно.

И почему-то от этого стало страшнее.

— Ты спустилась в подвал. Ты смотрела. Ты снимала. Теперь ты связана со всем этим.

Я сглотнула.

— Я ничего никому не скажу.

Слова сорвались раньше, чем я успела подумать.

— Просто оставь меня в покое.

На его губах появилась странная улыбка.

Не веселая.

Не добрая.

От нее внутри все сжалось.

— Не могу.

Он убрал руку.

И меня неожиданно накрыло глупым, раздражающим чувством потери.

— Почему?

— Потому что ты свидетель.

Он сделал шаг назад.

— А свидетелей обычно устраняют.

Кровь отхлынула от моего лица.

Но прежде чем я успела ответить, он продолжил:

— Тебе повезло.

— Повезло?

— Ты мне нравишься.

Воздух застрял в горле.

— Поэтому устранять тебя я не стану.

Он смотрел прямо мне в глаза. Долго. Внимательно.

— Я буду тебя хранить.

Слово ударило сильнее любой угрозы.

Хранить?

Будто я вещь. Или трофей, который он уже забрал себе.

По коже побежали мурашки.

— Ты псих.

— Возможно.

Он развернулся и пошел прочь. Широкие плечи. Уверенный шаг. Ни единого сомнения в том, что последнее слово осталось за ним.

У самого поворота Марк внезапно остановился.

Повернул голову вполоборота.

— В пятницу. Вечером. Подвал.

Мое сердце замерло. Но я промолчала.

— Не придешь...

Марк улыбнулся.

— Тогда я снова приду в твою спальню.