Глава 8

Стыд ударил в лицо. Насколько глупо и ужасно я себя почувствовала.

— Я не думала, что у меня получится его открыть…

Арсен молчал. Было чувство, что тяжелая пауза повисла массивным лезвием над головой. Еще чуть чуть и рухнет.

Он первый разорвал молчание.

— Теперь ты знаешь.

Развернулся и отошел к окну.

— Я не хотел, чтобы ты знала.

Новый тяжелый вдох. До боли в легких. Я поднялась. Приблизилась. Его спина была каменной.

— Почему?

— Я покрывал брата. Даню. Он пошел за мной в Подвал и видел все. Я сказал ему бежать. А потом сказал следователю, что его там не было. Три года я тащу это один.

Я подняла руку и коснулась его плеча. Осторожно, как будто в первый раз. Затем прижалась к нему, обняла. Его руки обхватили мои крепко, отчаянно, будто я была единственной опорой.

— Ты не чудовище, — сказала я.

Он резко развернулся. В его глазах горела тьма.

— Я чудовище.

— Нет.

— Ты не знаешь...

— Знаю.

Он схватил меня за плечи и впечатал в стену. Губы накрыли мои. Жестко, жадно, без предупреждения. Я ответила сразу, пальцы зарылись в его мокрые волосы, притянули ближе. Он зарычал мне в рот.

— Ты не понимаешь, — выдохнул он, отрываясь. — Если меня завтра задержат...

— Заткнись, — сказала я.

И поцеловала его сама. Осторожно. Неуверенно. И он словно сорвался с цепи.

Сильные руки сжали мои бедра. Подняли. Я обхватила его ногами, прижимаясь спиной к холодной стене. Горячие губы спустились к шее. Прикусил, зализал. Я застонала.

— Ты хочешь этого? — спросил он хрипло, расстегивая мои джинсы.

— Да.

— Скажи.

— Хочу.

Он рванул ткань вниз. Его пальцы властно скользнули между моих ног, требовательно. Я вцепилась в его плечи.

— Ты мокрая, — проговорил он низко.

Он зарычал и расстегнул свои джинсы. Вошел резко, до упора. Я вскрикнула. Он замер.

— Больно?

— Нет. Продолжай.

Он двигался жестко, ритмично, вбивая меня в стену. Я стонала в его плечо. Его дыхание было рваным, горячим.

— Ты моя, — прорычал он.

— Твоя.

— Повтори еще раз.

— Твоя. Вся.

Сжал мои бедра до синяков. Движения стали быстрее, глубже. Я выгнулась, ловя ритм. Стена холодила спину. Его тело горело.

Он толкнулся глубже. Заполнил меня собой до предела. Я громче застонала и его ладонь легла на мой рот.

— Тихо. Здесь тонкие стены.

Я прикусила его палец. Он хрипло усмехнулся — хрипло, низко и ускорился. И стал долбиться в меня яростнее. До такой степени, что перед глазами все заходило ходуном. Я забилась в его руках. Через секунду он застонал мне в шею и замер.

Тишина. Только наше дыхание.

Он все еще держал меня. Его лоб прижимался к моему.

— Я приду, — сказал он. — Всегда прихожу.

— Знаю.

Он донес меня до дивана, опустил. Поправил одежду. Пошел к двери.

— Завтра. Если не вернусь — живи здесь. Тут безопасно.

— Арсен.

Он обернулся.

— Я буду ждать.

Дверь закрылась. Я стояла у стены, чувствуя, как горят бедра там, где он их сжимал. На коже остался его запах. Внутри все горело от его тепла и пульсировало.

Этой ночью я проснулась от прикосновения.

Горячая ладонь легла на мое бедро. Тяжело и по-хозяйски. Пальцы раздвинулись, захватывая кожу. Я дернулась, но он уже накрыл меня сверху, вжимая в матрас.

— Тихо, — выдохнул Арсен мне в затылок.

Его крепкое, каменное тело придавило меня. Он казался разгоряченным и пах дождем. С мокрых волос парня упало пару капель и они почему-то обожгли кожу. Он только что вернулся. И сразу пришел ко мне в постель.

— Ты...

— Я.

Он не дал договорить. Развернул меня на спину, рывком стянул толстовку. Его толстовку, в которой я заснула. Его пальцы скользнули по животу вниз — властно, не спрашивая.

— Я думала, ты не вернешься до утра, — выдохнула в подушку темноту.

— Я вернулся раньше.

Он наклонился. Губы коснулись моего пупка и языком он очертил дорожку ниже. Я застонала. Слышала, как он приподнялся. Затем, обхватив меня под коленями, раздвинул ноги. Он не спрашивал, хочу ли я. Он знал.

— Ты спала в моей постели, — проговорил он низко, почти рыча. — В моей толстовке. На моей подушке. Ты сама пришла.

— Ты сам дал мне ключ.

— Я дал. Ты воспользовалась. Теперь получай.

Он отодвинул пальцами край трусиков и дыхание обожгло промежность.

Потом его язык…

Он стал водить им вверх-вниз по выступающему бугорку. Медленно, с нажимом, снизу вверх. Я задохнулась и вцепилась пальцами в простыню. Он повторил — снова и снова, влажно, горячо, не отрываясь. Его ладони развели мои бедра шире и зафиксировали, не давая шевельнуться. Язык обвел клитор по кругу, затем вернулся и заскользил ритмично. Вверх-вниз, вверх-вниз. А потом втянул его в рот и меня прострелил спазм.

Из моего горла вырвался сдавленный стон. Его пальцы сжали мои ягодицы, удерживая на месте. Он остановился на секунду… только дыхание, обжигающее влажную кожу. И снова накрыл ртом, теперь жестче, быстрее. Мое тело выгнуло дугой. Жар скрутился внизу живота тугим узлом, колени задрожали.

Перед глазами поплыло. До дрожи… Я была почти на финише.

Но он снова остановился.

На этот раз развернул меня на живот, стягивая трусики до конца. Поставил на колени, провел рукой по спине, заставляя прогнуться. Снова вошел. Резко. До безумства. Я вскрикнула, уткнувшись носом в подушку. Она хоть немного гасила мои стоны.

От глубоких быстрых движений между ног горело и быстро нарастало тягучее удовольствие. Я чувствовала его всего — каждую мышцу, каждый толчок, каждое хриплое дыхание.

— Ты моя, — прорычал он, вколачивался в меня. — Скажи.

— Твоя.

— Громче.

— Твоя!

Он перевернул меня на спину. Теперь я видела его лицо. Оно слабо, но различалось в темноте. Резкие скулы, темные глаза, твердая линия губ. Он смотрел на меня сверху вниз и продолжал двигаться — медленнее, но глубже. Его ладонь легла на мое горло. Не сжала — просто легла. Обозначила власть.

— Ты ждала меня, — сказал он. — В моем доме. В моей кровати. Ты знала, что я приду.

— Знала.

— И знала, что будет.

— Да.

Его пальцы скользнули с горла на грудь, на живот, ниже. Он нажал — ровно там, где нужно. Я выгнулась дугой. Мир сузился до его рук, его тела, его хриплого дыхания. Меня накрыло волной — остро, жарко, до искр. Он толкнулся последний раз и замер, застонав мне в ключицу.

Тишина. Только наше дыхание.

Он все еще был во мне. Его лоб прижимался к моему. Его пальцы гладили мое бедро — там, где останутся синяки.

— Я люблю тебя, — сказал он. Тихо. Без пафоса.

— Я знаю.

— Я никогда этого не говорил. Никому.

— Знаю.

Он вышел и лег рядом. Притянул меня к себе — спиной к его груди. Его рука легла на мой живот, удерживая. Мы лежали в темноте и дождь снова забарабанил по окнам.

Я долго думала, спросить или нет.

Решила спросить…

— Есть другой выход?

Он помолчал. Потом повернулся ко мне.

— Паша. Он был там. Он знает, кто начал драку. Если он даст показания, правда всплывет без Даниного имени.

— Паша согласится?

— Я не спрашивал. Я не хотел никого втягивать. Но теперь… — он посмотрел на меня. — Теперь у меня есть причина выбраться из этого.

— Какая?

— Ты.

Он поднял руку и коснулся моего лица — легко, почти благоговейно. Его пальцы скользнули по скуле, по линии челюсти, по губам.

— Ты сказала, что не уйдешь, — прошептал он.

— Да.

Он сел на кровати. Потянулся к телефону. Набрал номер.

— Паша. Завтра. Десять утра. Ты, я и следователь. Расскажешь, что видел.

Пауза. Голос Паши в трубке. Что именно он ответил, я не расслышала. Но Арсен удовлетворенно ухмыльнулся и отбросил телефон на тумбочку.

Он бросил телефон на тумбочку и снова лег. Притянул меня ближе.

— Ты пойдешь со мной? — спросил он, притягивая меня к себе.

— Да.

— Тогда спи. Завтра все закончится.

Я закрыла глаза. Его сердце билось под моей щекой — ровно, сильно. Я слушала этот ритм, пока не провалилась в сон.

Утром он уже стоял у окна. Одет. Собран. В руке держал чашку кофе. Бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты готова?

— Да.

— Тогда пошли. Вместе.

И мы пошли. Через двор, через улицу, через город, который еще не знал, что все изменилось. Он держал меня за руку и в его пальцах больше не было льда. Только тепло. Только сила. Только обещание.

Навсегда.