Глава 7

— Дай пройти, — потребовала, думая, как еще можно обогнуть крепкого как скала парня.

— Не дам. Там тебя ждут. Из прокуратуры, — он понизил голос. — У них ордер на допрос. Ты — первая в списке.

— Я ничего не знаю.

— Знаешь. Они тоже так думают. — Он взял меня за локоть и отвел к окну. — Послушай, Миронова. Кто-то слил твое имя. Кто-то внутри клуба. Они хотят повесить дело на Арсена, а ты — идеальный свидетель. Скажешь, что видела бой и ему конец.

— Я не скажу.

— Тебя заставят. Им не нужна правда. Им нужен козел отпущения.

— Тогда что мне делать?

— Стоять здесь и не дергаться. Арсен уже там. — Паша кивнул в сторону деканата. — Решает вопрос.

— Как?

— Как умеет. Связи, деньги, компромат. Неважно. Важно, что через пять минут ты будешь ни при чем. Если выдержишь и не зайдешь туда раньше.

Я прижалась спиной к холодной стене. Сердце ударило о ребра.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я.

— Потому что он просил.

— И все?

Паша помолчал. Потом посмотрел на меня — странно, изучающе.

— Знаешь, что он мне сказал? «Если со мной что-то случится, забери ее. Спрячь. Отвези в мою квартиру. Дай ключ». Я думал, он шутит. Арсен Воронов никогда ни о ком не просил. А тут... — Он осекся.

— Что?

— Ничего. Просто стой и жди.

Я ждала. Секунды превратились в минуты, минуты — в вечность. Коридор опустел. Где-то хлопнула дверь.

Из деканата вышел Арсен.

Он шел быстро. Лицо спокойное, но я видела, как побелели костяшки сжатых кулаков. Он подошел, взял меня за руку и потянул за собой. Его пальцы были ледяными.

— Что ты сделал? — спросила я, едва поспевая за его шагом.

— Сказал, что ты была со мной.

— Что?

Он остановился и развернул меня к себе.

— Я сказал, что ты моя девушка. И в ту ночь ты была со мной. Что мы ушли вместе до того, как все случилось. Теперь официально, ты под моей защитой и любой, кто к тебе сунется, будет иметь дело со мной.

— Зачем ты это сделал?

— Потому что иначе тебя бы допрашивали. А ты не умеешь врать.

— Умею.

— Ты чуть что краснеешь, когда нервничаешь. У тебя пульс скачет. — он чуть склонил голову набок. — Ты бы сломалась через пять минут.

— То есть ты меня спас? — я скептически прищурилась.

— Я тебя присвоил. Разница небольшая.

Меня пробило ознобом, мотнула головой:

— Я не твоя.

— Теперь — моя. Для всех. И для них и для деканата и для всего универа. Ты девушка Арсена Воронова. — Он сделал паузу. — Привыкай.

— Это ловушка.

— Да, — согласился он легко. — Но тебе в ней понравится.

Он отпустил мое плечо и пошел дальше. Я одно мгновение потопталась на месте, приходя в себя. Потом догнала его.

— Воронов?

— Что?

— Я не буду игрушкой!

— Я тебя девушкой назвал, — оскалился, бросил через плечо. — Это другой уровень.

— Если я твоя девушка и ты мой парень, то это значит, между нами никакой лжи. Никаких недомолвок. Договорились?

Он остановился. Посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Договорились.

— Тогда скажи правду сейчас. Что случилось с тем парнем?

Арсен молчал несколько секунд.

— Знаю, кто. Но пока не скажу.

— Почему? — у меня опустилась челюсть.

— Потому что если ты узнаешь это имя, ты не сможешь молчать. А я не хочу, чтобы ты стала следующей. — Он коснулся моей скулы кончиками пальцев. — Хватит с тебя того, что ты моя. Остальное — моя война. Не твоя.

Он прижался лбом к моему лбу. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его пульс — в унисон с моим.

И так же внезапно отстранился. Ушел.

На этот раз я не стала его догонять. Кажется, я и так перешла очередную и последнюю черту. С которой не возвращаются.

Он не писал. Не приходил. И не ждал у аудитории. Я говорила себе — к лучшему. Лучше выдохнуть. Но каждую ночь лежала без сна и слушала шаги в коридоре. Каждый раз, когда открывалась дверь, поднимала голову.

Его не было.

На третий день Паша поймал меня у кофейни. Мрачный. С темными кругами под глазами. Сунул в руку серебряный ключ на цепочке.

— Его квартира. Велел передать. Сказал, если не вернусь — пусть знает, куда идти.

— Не вернется откуда?

— С допроса. Дело Ковалева. Три года назад. Он был там. Покрывал.

— Кого?

Паша отвел взгляд.

— Не меня. Иди по адресу. Жди.

Я сжала ключ. Металл впился в ладонь. Вместе с ключем Паша впихнул мне в руки смятый лист бумаги с координатами.

Квартира Арсена Воронова была не такой, как ожидала.

Никакой стерильной роскоши. Никакой кожи и хрома. Кирпичные стены, высокие потолки, книжные полки до потолка. На журнальном столике — остывший кофе. На диване — его вторая толстовка. Я надела ее, потому что его запах успокаивал. Забралась с ногами в кресло, уткнулась носом в воротник и закрыла глаза.

Прошло шесть часов.

Паша звонил дважды. «Все под контролем. Продержат сутки, не больше. Не дергайся». Я не дергалась. Сидела в его квартире как в убежище и чувствовала, как его присутствие обволакивает меня.

А потом нашла сейф.

Случайно. Искала аптечку — у него были сбиты костяшки, я хотела оставить бинты на видном месте и заметила за картиной в спальне металлическую дверцу. Картина изображала ринг в абстрактных мазках. За ней — электронный замок.

Четыре цифры.

Попробовала дату его рождения — нет. День рождения брата — мимо. А потом я вспомнила фотографию женщины с темными волосами, что стояла у него на столе. И дату на обороте. Набрала четыре цифры. Замок открылся.

Внутри лежала папка. Толстая, потрепанная. На обложке — надпись от руки: «Дело № 47. Смерть С. Ковалева».

Взяла ее и села на край дивана.

“Сергей Ковалев. Третий курс. Юридический. Сын судьи. Погиб при странных обстоятельствах. Официальная версия — упал с лестницы. Несчастный случай. Но внутри были документы, которые говорили о другом. Протоколы допросов. Вырезки из газет. И фотография — молодой парень со светлыми волосами лежит на полу Подвала.

И список. Восемь фамилий. Все — студенты, которые были там той ночью. И среди них — Арсен Воронов.”

Рядом с его именем — пометка его почерком: «Не виновен. Прикрывал Д.»

Д. Даня. Даниил Воронов. Его младший брат.

Я закрыла рот ладонью. Даня был там. Даня что-то видел. Или что-то сделал. И Арсен взял вину на себя. Он покрывал брата три года. Три года позволял всему миру считать себя чудовищем. Три года молчал.

Я листала дальше и наткнулась на письмо. Сложенный вчетверо лист, исписанный его рукой.

«Если ты читаешь это, значит, я не успел тебе рассказать.

Я не убивал Ковалева. Но я был там. И мой брат был там. Ему было пятнадцать. Он не должен был находиться в Подвале, но он пришел за мной. Он видел, как все случилось. Он мог бы дать показания, но тогда его жизнь была бы разрушена.

Я не мог этого допустить. Я сказал, что был один. Что я ничего не видел. Что это был несчастный случай.

Следователь не поверил, но дело замяли. Родители погибшего не хотели огласки. Влиятельные семьи надавили. Все закрыли.

А я остался с этим. И буду жить с этим до конца.

Я не знаю, зачем пишу это. Может быть, чтобы ты когда-нибудь поняла. Может быть, чтобы ты знала, что я не чудовище. Хотя бы ты одна.

Ты — единственное светлое, что случилось со мной за эти три года. Я не заслуживаю тебя. Но я не могу тебя отпустить.

Твой А.»

Я не заметила, когда начала плакать. Просто по щекам текли слезы, я прижимала листок к груди и мне стало больно. За него, за его украденные три года, за его одиночество, за эту чертову жертвенность.

Он не убийца. Он — старший брат, который действительно защитил младшего ценой своей репутации. Ценой своей души.

В этот момент со стороны входной двери щелкнуло.

Я обернулась. Сердце рухнуло вниз и сорвало дыхание.

Он пришел.

Дрожащими руками забросила бумаги за подушку. Вытерла слезы. Выпрямилась.

Арсен вошел молча. Мокрый от дождя. На скуле красовалась свежая ссадина. Костяшки сбиты. Он был похож на загнанного зверя, но от него по-прежнему исходила та самая опасная, магнетическая сила.

Хищные глаза сфокусировались на мне. На лице с дрожащими губами. Мокрых ресницах. И на плотно сжатых коленях, на которых лежали сжатые в кулаки руки. Внезапно осознала — я сильно напряжена. Сижу вытянутая как струна.

Он это заметил. Глаза помрачнели.

— Тебе здесь комфортно? — спросил вместо приветствия. Комментировать мою напряженность и заплаканные глаза он не стал.

— Да.

— Это хорошо. Завтра меня задержат. Останешься здесь.

— За что тебя задержат? Ты же не убивал.

Арсен изогнул бровь. Очень медленно приблизился. Я невольно задрожала, особенно когда его рука потянулась ко мне.

Он просто отодвинул подушку. А мне хватило. Словно током ударило. Из легких вырвался всхлип.

— Ты прочитала, — холодно он кивнул на папку.

— Да.

Он отвел взгляд.

— Зачем?

Вдох. Выдох.

— Прости, я не хотела рыться в твоих вещах. Нашла случайно.

— Случайно? Мой сейф?