Глава 6

Его ладонь легла мне на затылок, фиксируя, вжимая щекой в холодную шершавую поверхность. Вторая рука скользнула под юбку, сминая легкую ткань. Задрал до талии.

А следом ощутила давление его колена между моих ног, которые мне пришлось расставить шире, чтобы сохранить равновесие.

Умелые пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, оставляя дорожку мурашек и накрыли промежность — горячую, влажную даже сквозь хлопок трусиков. Он сжал ткань, вдавливая ее между половых губ и я всхлипнула, ощущая, как клитор набухает от грубого трения.

— Нет…, — жалобно простонала.

— Что именно «нет»? — его шепот царапнул ухо. — Этому? — большой палец нырнул под резинку трусиков, но лишь на сантиметр, на жалкий мучительный сантиметр, собирая выступившую слизь и размазывая по набухшим складочкам. Я выгнулась, вжимаясь поясницей в его пах. Твердый как камень.

— Или этому? — ладонь накрыла грудь поверх майки. Надавила на напряженный сосок. Одно круговое движение большим пальцем…второе и у меня в глазах задвоилось.

Через сосок по груди пошли разряды тока.

В этот момент другой рукой он интенсивно ласкал клитор, размазывая густую смазку. Хлюпающий звук резанул слух, стыдно и невыносимо возбуждающий.

Он обвел вход, дразня и одним толчком вошел сразу двумя пальцами. Внутри все сжалось, мышцы жадно обхватили их, втягивая глубже.

— Как тесно, — горячее дыхание обожгло шею.

Я застонала. Он двигал пальцами по кругу, растягивая, пока большой палец кружил по клитору. Стенки сокращались спазмами, новая порция влаги стекала по его пальцам на бедра. Дыхание сбивалось, из горла вырывались жалкие вскрики, в паху разливалась горячая тяжесть. Он трахал меня пальцами жестко, быстро, прижимая к стене и я чувствовала, как его член упирается в ягодицы сквозь джинсы, как его таз подрагивает в такт.

— Сейчас кончишь, — не спрашивал, утверждал.

Низ живота свело судорогой. Я до крови прикусила губы. Горячая волна скрутила все внутри, клитор запульсировал под его пальцами. Вскрикнув, я выплеснулась на его ладонь, чувствуя, как влага течет по ногам.

Он не сразу убрал руку. Позволил мне прожить спазм до конца, чувствуя, как мышцы жадно сжимаются. Когда ноги подкосились, он перехватил меня поперек живота, удерживая у стены, не давая осесть. Я дышала рвано, щекой прижалась к холодной штукатурке, все еще плывя в горячем мареве. А он уже был где-то не здесь — я кожей ощутила, как изменился ритм его дыхания, стал ровнее, опаснее. Пальцы вышли из меня с влажным звуком. Он отстранился и холодный воздух ударил по оголенным ребрам, мгновенно отрезвляя.

— Где твой телефон? — спросил он тихо.

— На тумбочке.

Он отстранился, взял мой новый телефон, купленный в кредит после первой кражи. Взвесил в руке. Экран загорелся, высветив его хищное лицо.

— Расскажешь — я узнаю через пять минут, —сообщил ленивым тоном. — И первым, кому ты расскажешь, будет хуже, чем тебе.

— Ты не посмеешь!

— Я посмею все, что касается тебя. — Он держал телефон над полом. Его пальцы разжались.

Телефон упал. Не с высоты, чтобы разбиться вдребезги, но корпус треснул, экран погас.

У меня дыхание перехватило. От звука удара — все опустилось.

— Ты хорошо меня поняла?

Я молчала. Сердце надрывно барабанило в висках.

Он снова шагнул ко мне. Пальцами коснулся моего подбородка и заставили посмотреть ему в глаза:

— Но ты же не расскажешь, правда?

И я покачала головой. Слишком много противоречивых, гремучих эмоций испытывала в этот момент.

А потом он наклонился и поцеловал меня в висок — нежно, контрастом к тому, что только что сделал. Губы мягко мягко и тепло прижались коже.

— Умная девочка, — прошептал он. — А теперь запомни еще кое-что, я делаю это не чтобы запугать тебя. Я делаю это, потому что не могу иначе. Ты — моя. И я никому не позволю встать между нами. Даже тебе самой.

Он отстранился и отошел к двери.

— Завтра, — сказал он уже обычным, холодным тоном, — сиди тихо. Ни с кем не разговаривай о Подвале. Я прикрою.

— А если я не хочу, чтобы меня прикрывали?

— Уже поздно. — Он открыл дверь и обернулся. Свет из коридора упал на его лицо и я увидела, что он улыбается. Так улыбаются перед прыжком в пропасть. — Я уже сказал что ты — моя. Даже если сама еще этого не поняла.

Дверь закрылась. Я сползла по стене вниз, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Меня колотило. Не от страха. От того, что внутри меня разгорался пожар, который я больше не могла тушить.

Он только что угрожал мне. Он только что разбил мой телефон. Он только что сказал, что уничтожит любого, кто встанет между нами.

И самое страшное — я ему верила. И самое страшное… я хотела его.

Утром все пошло по сценарию Арсена.

В холле гудели слухи: деканат начал проверку. Старшекурсников вызывали на беседы. Я пряталась в библиотеке, пока за мной не пришли.

— Миронова! Тебя вызывают. В деканат. Какая-то тетка в черном костюме. Не из универа. Говорят, из прокуратуры.

У меня внутри все оборвалось. Арсен обещал прикрыть. Но кто-то уже назвал мое имя.

Я шла по коридору, когда из бокового прохода вынырнул Паша.

— Стоять, — бросил он и встал передо мной стеной.

Я попыталась обойти. Он шагнул в сторону и снова перекрыл путь. Лицо — мрачное, челюсти сжаты.

— Не ходи туда. Это ловушка.