Глава 20

Ветер снова треплет её волосы, и я вдруг ловлю себя на мысли, что хочу дотронуться до неё. Просто... чтобы почувствовать, что она настоящая. Что она здесь.

— Хватит здесь прятаться, — говорю тихо, но жёстко. — Тебе некуда бежать, Снежана.

Она молчит, но в её глазах сверкает вызов. И это сводит меня с ума.

— Ты всегда так? — шепчет она. — Давишь на людей, потому что можешь?

Её слова звучат как плевок в лицо.

— А ты всегда убегаешь? — отвечаю на её вызов.

Она сжимает губы, отворачивается, но я не даю ей шанса уйти. Хватаю её за локоть, тяну к себе.

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю, — приказываю.

Она вырывается, но я сильнее. Силуэт её тонкий, хрупкий, но внутри она — железо. Сука, как она сводит меня с ума.

— Что вы хотите от меня? — её голос ломкий, едва слышный. Снова перешла на «вы».

— Чтобы ты поняла одно, — говорю, наклоняясь ближе. Мой голос падает до шёпота, но в нём вся моя ярость. — Ты моя. Хочешь ты этого или нет. Ты моя, Снежана. И твоё место — здесь. Рядом.

Её глаза наполняются слезами, но она их не роняет. Смотрит на меня с отчаянием, которое я не могу больше игнорировать.

И я чувствую, как всё это заводит меня до чертиков. До злости. До желания. До полного срыва.

— Ты моя, — повторяю, не отпуская её. Чёрт, даже голос мой дрожит от ярости и от чего-то ещё, чего я не хочу признавать. — Скажи это. Скажи, чтоб я слышал.

Она смотрит на меня снизу вверх. Слёзы на глазах, но ни одна, ни одна сука слеза не скатывается по её щеке. Вот что убивает. Она никогда не сдаётся. Сука, почему ты такая? Почему ты, как нож, вонзаешься мне под кожу каждым своим молчанием?

— Нет, — отвечает она тихо, и это «нет» звучит громче, чем любой крик. — Никогда.

Никогда. Никогда. Это слово звенит в моей голове, как выстрел. Я смотрю на неё, и что-то внутри меня ломается. Её голос мягкий, но это не покорность. Это снова вызов. Это снова её способ поставить меня на место, чёрт возьми.

— Никогда, да? — усмехаюсь, но голос мой глухой. — Со мной это не сработает!

Хватаю её второй рукой, ещё ближе тяну к себе, так, что теперь между нами всего ничего. Её дыхание прерывистое, она боится, но этот страх — не про слабость. Она как зверь, которого загнали в угол, готовая прыгнуть. Вот только не понимает, что я не отступлю. Тоже - Никогда.

— Ты думаешь, я просто так всё это сделал? Думаешь, я просто нашёл себе очередную игрушку? — рычу ей в лицо, а сам чувствую, как кровь кипит в венах. — Хер там. Ты... ты, сука, не понимаешь, что ты со мной делаешь.

Мои пальцы сильнее сжимают её запястья, и я чувствую, как она напрягается, как её тело сопротивляется мне даже сейчас. Чёрт, да что с тобой, а? Почему ты делаешь это со мной? Почему я не могу тебя просто вышвырнуть на хер?

— Ты мог бы отпустить, — говорит она вдруг, и голос её звучит как холодный нож, который режет меня по живому. — Но не хочешь.

— Конечно, не хочу, — выплёвываю, почти теряя контроль. — Ты что, не видишь? Ты что, не понимаешь? Я не могу, блядь, отпустить тебя! – кажется я много выпил и болтаю лишнее…но меня прет не остановить.

Она вздрагивает, но не отворачивается. Смотрит прямо на меня. И это снова взгляд, который прожигает. В нём не страх. Чёрт, это хуже. В нём... понимание. Она знает, что я не шучу. Знает, что это правда.

— Ты хочешь меня сломать, — говорит она наконец. — Но не сможешь.

Я молчу. Хреново, но она права. Сломать её? Это как пытаться ломать шторм или пожар. Невозможно. И от этого я только злюсь больше. Но ещё больше... хочу её. Так, что это разъедает меня изнутри.

— Буду ломать… — шепчу ей в ухо. — Ты всё равно останешься здесь. Со мной. Хочешь ты этого или нет.

Она закрывает глаза. Я вижу, как её грудь вздымается, как дыхание становится тяжёлым, и на секунду в её лице что-то меняется. Может, слабость? Может, она понимает, что уже проиграла?

— Ты сводишь меня с ума, — признаю я, не отпуская её. — И я хочу чтобы ты была рядом!

Она молчит. Но её молчание громче всех слов.

— Рядом где? На твоей свадьбе с моей сестрой? Тебе мало ее? Ты хочешь нас обеих? — произносит она тихо, почти шипит, и её голос проникает под кожу, разрывает всё на части. — Думаешь, я буду твоей? Думаешь, можно просто взять и заставить меня? Ты, ты — жалкий!

Её слова — удар. Я почти ощущаю, как они ранят, оставляют невидимые следы, от которых хочется взорваться. Я крепче сжимаю её руки, приближаясь настолько, что наши лица почти касаются друг друга.

— Жалкий? — усмехаюсь, хотя внутри всё кипит. — Я бы мог за это выдернуть твое сердце голыми руками.

Она дёргается, пытаясь вырваться, но я не отпускаю. Её дыхание становится частым, и я вижу, как внутри неё разгорается ярость. Она ненавидит меня. Чёрт, я это чувствую каждой клеткой.

- Так выдери! — огрызается она, глаза сверкают, и в её словах слышится холодная ненависть. — Ты просто зверь, который привык держать всё в своих лапах. Ты думаешь, я захочу быть с тобой? Ошибаешься. Ты мне отвратителен.

Я сжимаю зубы. Слова режут, как ножи. Но вместо того, чтобы отступить, я наклоняюсь ещё ближе, так, что её лицо почти касается моего. Её губы, её дыхание — всё слишком близко. Чёрт, я чувствую её запах, её страх, её злость, и всё это только сильнее будоражит меня.

— Отвратителен, да? — усмехаюсь хрипло. — А зачем тогда дрожишь? Зачем смотришь на меня вот так? Если я тебе так отвратителен, почему твои глаза говорят другое? Ты ненавидишь меня, я знаю. Но ты хочешь меня, Снежана. И это бесит тебя ещё больше.

Её глаза вспыхивают. Это как выстрел. Я знаю, что попал в точку, и это злит её. Она рвётся, пытается освободиться, но я держу её крепко. Она яростная, как дикая кошка, готовая вцепиться в горло, но в её движениях есть что-то другое. В её ярости есть желание. Я вижу это. Чувствую. Как мужчина чувствую. Нюхом, всем нутром.

— Ты... больной, — шипит она, её голос дрожит от ярости, но в нём звучит что-то ещё. — Ты сам себе это придумал. Тебе просто нравится ломать людей, заставлять их делать то, что ты хочешь. Но ты не получишь этого от меня. Никогда. Получишь только насильно!

Я усмехаюсь, медленно наклоняюсь к её уху, так близко, что чувствую её тепло, чувствую, как она замирает, затаив дыхание.

— Никогда, да? — шепчу хрипло. — Ты уверена? Ты настолько уверена, что не сломаешься? Что не поддашься? Потому что я уже вижу, как ты горишь. Вижу, как ты борешься сама с собой, Снежана. И знаешь что? Ты уже проиграла. Несколько раз…Я буду собирать твои провалы вместе с твоими оргазмами на ниточку моей памяти…А потом предоставлю тебе за них счет. Ты готова будешь заплатить?

Она пытается отвернуться, но я хватаю её за подбородок, разворачивая лицо к себе. Её глаза сверкают, в них столько огня, что я почти ощущаю его тепло. Она яростная, дикая, она хочет убить меня, но... это делает её ещё желаннее.

— Убери руки, — говорит она сквозь зубы, голос дрожит, но не от страха. — Ты мне противен.

— Противен? — усмехаюсь. — Когда будешь кричать можешь прокричать именно это…

Она молчит. Но её дыхание становится тяжёлым, её губы сжимаются, и я чувствую, как она едва сдерживается. Она пытается сохранить лицо, пытается удержаться, но я вижу, как её взгляд меняется. Она борется. Борется с собой.

— Я ненавижу тебя, — шепчет она, почти рычит. — Ты понял? Ненавижу!

И в этот момент я не выдерживаю. Ненависть, ярость, желание — всё это накрывает меня, как волна. Я рывком притягиваю её к себе, впиваясь взглядом в её лицо, пока между нами остаётся лишь пара сантиметров.

— А я люблю эту твою ненависть, — шепчу, грубо, яростно. — Потому что в ней вся ты. Я сведу тебя с ума, Снежана. Точно так же, как ты сводишь меня.

Её дыхание замирает, глаза расширяются, но она всё равно не сдается. Она всегда будет бороться. И, чёрт возьми, может, именно поэтому я никогда её не отпущу.