Глава 32

Я выхожу из ангара, и в голове снова всплывает её лицо. Снежана. Её глаза, горящие ненавистью. Её слова.

“Я не хочу этого ребёнка!”

Я стискиваю зубы, садясь в машину.

Чёрт. Чёрт, как же она умеет доводить меня.

Но она передумает. Я заставлю её передумать. Она даже не понимает, что это её спасение. Ребёнок. Наш ребёнок.

Я завожу двигатель, вдавливаю педаль газа и мчусь обратно, оставляя за собой клубы пыли.

Я знаю одно: я не позволю ей разрушить то, что она носит внутри.

Телефон зазвонил, когда я уже собирался сесть в машину. Я выдохнул, раздражённо посмотрев на экран. Охранник. Какого чёрта он звонит? Время позднее, встреча закончена, всё шло, как нужно. Я хотел домой. Хотел к ней. Хотел понять, что делать с этим всем.

— Да? — резко бросил я, прижимая телефон к уху.

Голос с другой стороны дрожал. Трясся так, что я едва различил слова.

— Босс… дом… — в трубке слышались шорохи и крики на фоне. — Пожар! Пожар в доме!

На секунду я застыл. Пожар? О чём он говорит? Мой дом?

— Что за херня?! — рявкнул я, вжимая телефон сильнее в ухо.

— Там… пламя… слишком быстро… Мы не успели…

— Кто там? — перебиваю, уже чувствуя, как внутри всё начинает сжиматься. Какой-то хищный холод пробежал по позвоночнику.

Тишина. Тяжёлое, прерывающееся дыхание.

— Босс… там Снежана. Она внутри.

Секунда. Одна единственная секунда. Всё вокруг застыло. Воздух встал. Я чувствую, как моя рука медленно опускается вместе с телефоном.

Потом внутри взрывается.

— Что, блядь, ты сказал?! — я почти рычу, снова прижимая телефон к уху.

— Мы… не можем добраться до неё… Пожарные… пламя слишком сильное…

Я не дослушал. Телефон вылетел из руки на пассажирское сиденье, а я сорвался с места. Машина ревёт, как бешеный зверь, когда я вдавливаю педаль газа до упора.

Снежана. Она там.

Гул мотора — это единственный звук, который заглушает хаос у меня в голове. Я лечу по трассе, машина мечется между другими, сигналю, срезаю повороты.

В голове только её лицо. Её голос.

“Я не хочу этого ребёнка!”

“Ты тюремщик!”

Её ненависть. Её крик. Её слёзы.

Я проклинаю себя. Проклинаю за то, что оставил её. За то, что уехал. Я должен был быть там. Я должен был убедить её, что всё будет иначе. Я должен был держать её рядом, а не бегать по встречам.

Почему я ушёл? Почему я позволил себе уйти?!

Я жму на газ сильнее. В груди всё сжимается от страха. Настоящего, липкого, панического страха. Того, которого я никогда не испытывал.

С ней не могло ничего случиться. Не могло. Не могло…

Глаза жгло от пота, от напряжения. Моё сердце колотится, как сумасшедшее.

— Держись, — шепчу я, не отрываясь от дороги. — Держись, слышишь, птичка? Я уже еду.

Только не уходи. Только дождись меня.

В голове мелькают картины. Она в кресле у окна, её тонкие пальцы, её бледная кожа. Её взгляд, полный ненависти, и в то же время такой уязвимый.

Сука, Снежана, ты не смеешь уйти. Ты не имеешь права.

Горло сжимается. Я даже не замечаю, как начинаю дышать всё быстрее, почти задыхаясь.

Впереди я вижу дым. Огромный, чёрный столб, поднимающийся в небо. Я понимаю, что это дом. Мой дом.

Я ещё сильнее вдавливаю педаль газа. Машина почти подпрыгивает на неровностях дороги.

Я успею. Я должен успеть.

Когда я подъезжаю ближе, сердце останавливается. Всё в огне. Пламя яркое, неистовое, языки огня лижут стены, взмывают в небо, будто хотят сжечь его до самого основания.

Там стоят пожарные, люди бегают, кричат, но я не слышу ничего. Только гул крови в ушах.

Я вылетаю из машины, бегу к дому.

— Она там! — кричу я. — Снежана там!

Ко мне подбегает один из охранников. Лицо его в саже, он что-то говорит, но я не слышу.

— Уйди с дороги! — ору я, пытаясь прорваться к дому.

Пожарные и охранники хватают меня за руки, удерживают. Я вырываюсь, почти ломаю руку одному из них, но их слишком много.

— Отпустите меня, ублюдки! — я рвусь вперёд, но меня держат крепко.

Мой взгляд бегает по толпе. Среди спасённых я ищу её лицо. Её тёмные волосы, её хрупкую фигуру. Но её нет.

— Где она?! — кричу я, обращаясь ко всем сразу. — Где Снежана?!

Один из пожарных подходит ко мне, пытаясь объяснить.

— Мы не можем войти, — говорит он, его голос тяжёлый. — Дом может обрушиться.

Я смотрю на него, не веря. Не понимая.

— Вытащите её! — рычу я. — Там моя женщина! Вытащите её!

Но он качает головой.

Я на коленях. Грязный, сломленный, в каком-то ебаном вакууме. Мир вокруг меня существует, но он словно размытый, чужой. Всё, что я вижу — это огонь. Чёртов огонь, который всё ещё пожирает дом.

Пламя взрывается, как живое, яркое, безжалостное. Оно гудит, ревёт, будто издевается надо мной, как гигантское чудовище, которое пришло уничтожить всё, что я хотел до адской боли.

Пожарные бегают вокруг, кричат, отдают приказы, но я ничего не слышу. Гул в ушах. Кровь долбит в висках. Единственное, что я понимаю — это то, что она там. Она. Снежана.

Чёртова женщина. Почему ты там?! Почему ты не выбралась?!

Один из охранников пытается мне что-то сказать. Я поднимаю голову, его губы двигаются, но слова не доходят. Я только вижу его испуганное лицо и понимаю, что он врёт. Он боится сказать мне правду.

И тогда я слышу. Крики. Чьи-то. Чёрт знает, откуда они берутся. Люди выносят тела. Кто-то командует, кто-то орёт на пожарных, чтобы они двигались быстрее, но все знают — дом умирает. Стены трещат, балки падают, как кости ломаются одна за другой.

Я вскакиваю на ноги, но меня снова хватают за руки.

— Отпусти, мразь! — рычу я, но меня держат. Один из пожарных орёт мне, что туда нельзя. Я слышу это, но не верю.

— Там ещё люди! Она там! — кричу я, ломая голос.

Но они не отпускают.

Снежана. Она внутри.

И тут я вижу.

Люди выносят тела. Обгоревшие, до черноты. Их накрывают белыми простынями, но на одном из трупов простыня соскальзывает. Клочок светлых волос. Её волосы.

Меня будто ударили по лицу. Мой мозг не сразу понимает, но внутри что-то разрывается.

— Нет... — вырывается у меня шёпотом.

Моё сердце грохочет так, что я чувствую его в горле.

— Нет!!! — ору я, как бешеный, вырываясь из рук охранников.

Меня снова хватают, но я бью одного, другого. Бью с такой силой, что моя рука рассекает его лицо, и кровь летит брызгами. Я бью их, пока мои собственные костяшки не начинают трещать, пока кровь не стекает по моим пальцам.

— Сука!!! — я ору, как зверь, захлёбываясь воздухом. — Вытащите её! Найдите её! Она жива!!!

Меня удерживают, но я продолжаю драться. Грудь разрывается от крика, глаза горят, по лицу текут слёзы, которых я не замечаю.

Сука, Снежана! Не смей! Не смей оставлять меня!

Дом рушится. Балка с грохотом падает, огонь взлетает ещё выше, будто поглощает остатки.

И я знаю. Всё. Это всё.

Я падаю на землю, лицо в грязь, в пыль. Всё перед глазами чёрное, красное, оранжевое. Мои кулаки бьют по земле, пока руки не начинают ныть от боли.

— Снежана! — кричу я, разрывая голос.

Крик выходит из меня, как нечто живое, как нечто звериное. Это не просто боль. Это раздирающая, необъяснимая пустота, которая жрёт меня изнутри.

Она не может быть мертва. Она не может. Это невозможно.

Но внутри меня что-то шепчет: она ушла. Она ушла, оставив меня в этом грёбаном огне, который я сам разжёг. Она забрала мое счастье, моего ребенка…Блядь…я даже не успел побыть счастливым. Мне не положено…Мне только боль…смерть…Бляяяяядь!

— Сука… сука… — шепчу я, не зная, кого проклинаю. Её? Себя? Всех?

По щеке скатывается горячая слеза, сливается с грязью.

Я не могу её потерять. Не могу.

КОНЕЦ 1 КНИГИ

22.01.2025