Глава 10
Снежана
Не знаю, как долго я так просидела. К моменту, когда за дверью послышались шаги, я уже не плакала и не кричала.
Прежде чем она открывается, успеваю отползти в сторону, с тревогой уставившись на входящего.
Сначала даже глазам своим не верю. Мотаю головой. Мне становится слишком душно. Щеки вспыхивают за секунду. Это он…Жених моей сестры. Это он ЛЮТЫЙ! Что ж ему подходит. Он и есть лютый зверь!
— Почему ты сидишь на полу? — холодно спрашивает, глядя на меня сверху вниз. Впрочем, Лютый, кажется, всегда так смотрит на всех.
— Может быть, потому, что меня притащили сюда против воли? — Произношу через несколько мучительных вдохов. Все силы уходят на то, чтобы спрятать дрожь.
Сердце тревожно бьется в груди от нарастающей паники, но даже она не может подавить моего раздражения. Наверное, всё дело в стрессе. Я слишком долго нахожусь здесь в страхе перед тем, что будет, и, пусть совсем немного, но в результате он ослаб.
С появлением этого мужчины сидеть на полу становится неловко. Но даже не пытаюсь подняться. C каким-то странным удовольствием отмечаю, что моё упрямство его раздражает.
Холодный, цепкий взгляд скользит по моему телу, отмечая царапины и грязь. Буравит пристально, сузив глаза. Замечаю как губы сжимаются в тонкую линию.
В конце концов, видимо, не выдерживает.
— Я пришлю кого-нибудь, чтобы привели тебя в порядок, и мы поговорим, — приказывает унижая. Развернувшись, выходит из комнаты.
Стараюсь погасить пожар в душе. Значит, меня не убьют. По крайней мере, не сегодня. Иначе не стал бы заставлять приводить себя в порядок, но.... Возможно, он просто брезгует моим внешним видом? Противно чинить расправу, глядя на убожество?
Стыд бьёт яркой вспышкой. Он же считает меня шлюхой. Грязной и подлой. И, скорее всего, плевать хотел на мои объяснения. А что, если он собирается ...
Жмурюсь. Собственные мысли сводят с ума. Уносит из крайности в крайность.
Вдох-выдох.
В комнату входит высокая брюнетка в классическом костюме. В руках держит пакет из известного бутика. Ещё один — из аптеки.
Бросив на меня презрительный взгляд, отдаёт мне оба. Нервно кивает в сторону второй двери.
— Приведи себя в порядок и переоденься. У тебя есть пятнадцать минут.
— А если не стану? — Глупо. Знаю, что не стоит нарываться. Точно не в моём положении. И не то, чтобы мне не хотелось смыть с себя грязь и переодеться, но меня раздражает то, что все считают, что могут мной командовать.
— Попробуй — и узнаёшь, — безразлично отвечает она и уходит .
Когда раздаётся уже знакомый щелчок закрываемого замка, прикусываю губу.
Грязная, в порванном платье и с риском заработать инфекцию из-за необработанных ран, чувствую себя отвратительно. В конце концов, здравый смысл побеждает.
В ванной нахожу не только шампунь с гелем, но и стопку чистых полотенец и даже гостевой халат. Так что, быстро обмывшись, стараясь не шипеть от боли, когда вода попадает на травмированную кожу, укутываюсь в халат и отправляюсь исследовать содержимое пакетов.
В первом нахожу перекись и пластыри, а во втором — брючный костюм из ограниченной коллекции, на который моя сестра пускала слюни не первую неделю, но никак не могла достать, потому что их раскупили в первый час.
Если она увидит меня в нем, то, наверное, сорвет с моего неостывшего трупа. Конечно после того как отец меня убьет.
Но выбирать не приходится.
Хотя та брюнетка и сказала, что у меня всего пятнадцать минут, за мной приходят почти через полчаса, как раз когда я застегиваю последние пуговицы.
В этот раз не пытаюсь расспрашивать громил. Понимаю, что они все равно ничего не скажут. Так что молча позволяю отвести себя в просторный кабинет.
Там, уже, развалившись в большом кожаном кресле, как на троне, сидит Лютый.
Он, наверное, чувствует себя центром вселенной. Таким, как он, не говорят "нет". Таких боятся, и им всегда стараются угодить. Даже сейчас, когда его люди знают, что меня похитили и удерживают здесь против моей воли, никто из них не позвонит в полицию. И, наверняка, если я подам заявление о похищении, будут твердить, что меня в этом доме никогда не было или что я приехала сюда сама.
Останавливаюсь в нескольких шагах от его стола, не желая садиться в кресло. В воздухе царит напряжение.
Понимаю, что не смогу ему помешать сделать со мной все, что он захочет. Ни мои слезы, ни мои крики не вызовут у него жалости. Поэтому не собираюсь плакать.
Хватит с меня унижений.
Глубоко вдохнув, пытаюсь собраться. Успокоить колотящееся сердце или хотя бы придать себе безразличный вид. Что угодно, лишь бы не чувствовать себя жалкой букашкой под его ногами.
Перед глазами мелькают вспышки.
— Может, вы, наконец, объясните, что здесь происходит?
Гордо задрав подбородок, тщетно пытаюсь скрыть дрожь в голосе.
Лютый некоторое время молчит. Изучает. Словно видит меня насквозь. Мои ладони потеют, а повреждённую кожу пощипывает сильнее, чем раньше.
— Зачем вы меня сюда притащили?
— Ты мне скажи, — с хищной грацией поднимается из кресла. Медленно обходит стол и останавливается прямо передо мной. Нависает, точно скала. — Твой отец знает, чем ты занимаешься по ночам?
Хриплый голос заставляет кожу покрыться мурашками. С трудом удерживаюсь на месте. Взгляд не отвожу.
— Или это все было спланировано? — продолжает, прежде чем я успеваю ответить.
— Я не понимаю, о чем вы, — процедила, до боли сжимая кулаки. Хочется как можно скорее закончить этот разговор. — В тот вечер у меня было выступление. После него меня должны были отвезти домой, и на этом все. Я не знаю, как оказалась в вашей кровати и что было до этого. Все, что я помню, это...
Запинаюсь. Перед глазами стоит улыбка бывшей подруги...
— Послушайте, мне не нужны проблемы. Я никому ничего не сказала и не собираюсь говорить. Мы можем просто забыть об этом и жить дальше?
Последние слова прозвучали жалко. Больше похоже на мольбу, но было уже слишком поздно, чтобы что-то менять.
Он хмурится, и на несколько мгновений в комнате становится так тихо, что я слышу каждый свой вдох. Пока жду его ответа, мое воображение рисует самые мрачные сценарии. Чудом удерживаюсь на ногах.
— Ты хочешь, чтобы я в это поверил? — Говорит резко, грубо, но не кричит.
Трусливо задерживаю взгляд. Хочу понять, что этот псих хочет услышать. Внутри разрывает.
— Послушайте, — сжимая кулаки, чувствую, как мой голос снова начинает дрожать, а страх уступает место гневу, — Это я той ночью оказалась в чужой постели против своей воли! Это я проснулась рядом с вами, не понимая, что происходит! Так что... не вы здесь должны требовать объяснений!
Похоже, мой ответ его удивил. В глазах на мгновение промелькнул интерес.
Поднимает руку и проводит пальцем по моему подбородку, слегка надавив на него, вынуждая смотреть прямо в глаза. От гнева и злости, там на дне черных омутов, становится жутко. Он меня искренне презирает. Я кожей чувствую.
— Какая интересная версия. — голос сочится ядом. Рука ползёт вниз. Обхватывает шею....Нагло. Жадно. До боли.
— Не трогайте. Вы не имеете права! — отвечаю, в панике. Голос звучит слабо и неубедительно....
— Да что ты? — перебивает, приближаясь на шаг. — Позволь кое-что прояснить. Никто не знает, что ты здесь. И не узнаёт, если я этого не захочу. Намёк ясен?
Когда поднимаю взгляд, вижу, что он очень зол. Глаза не просто сверкают огнем — там бездна. Темная и глубокая. Влечет к себе, будто стараясь поглотить всё вокруг.
Из головы разом все вылетает. Меня штормит адски. Сердце разгоняется до болезненных ощущений. Бьется как сумасшедшее, кажется, что сейчас из груди вырвется. Даже уши закладывает от волнения. За вспышкой ярости тону в болоте паники.
Наверное, он не собирается меня слушать. Холодные пальцы только крепче сжимают мою шею, но не так сильно, чтобы причинить боль, скорее, чтобы показать, кто тут главный. И меня сначала дрожь пробирает. Потом страх накатывает волной, парализуя тело.
Лютый шумно втягивает мой запах. Ноздри раздуваются, словно он вдыхает аромат жертвы, прежде чем нанести удар. Застываю, не в силах дать отпор.
– Пахнешь страхом, – голос звучит низко и угрожающе. – Но мне это даже нравится.
Рука медленно скользит вниз, напористо касаясь ключицы. Зверь изучает каждую линию моего тела, наслаждаясь властью. Ледяной след от его пальцев словно оставляет ожоги на моей коже. Понимаю, что в этот момент я полностью под его контролем.
Он останавливается на мгновение, затем вновь продолжает свой путь вниз. Ощутимо наслаждаясь каждой секундой, каждым моим вздохом, наслаждаясь тем, что я нахожусь в его власти.
— Пожалуйста, — мотаю головой, не выдерживая больше. Жалость к себе топит с головой. Закрываю глаза и про себя шепчу. Молюсь, чтобы он ушел, чтобы оставил меня в покое. — Это была ошибка... Я не должна была...
– Продолжай.
Пытаюсь найти в себе силы говорить, объяснить, но слова не идут. Дальше может произойти что угодно. Я чувствую, как страх затягивает меня в темную пучину, но где-то глубоко внутри просыпается что-то другое — решимость. Понимаю, что если я сейчас не возьму себя в руки, всё может стать еще хуже.
— Хорошо, — сдавленно произношу, пытаясь достучаться до него с помощью логики, — Представим на секунду, что я все подстроила. Зачем мне это делать? И зачем убегать из ресторана, увидев вас?
— Ты мне скажи. Планировали наебать меня? Какая интересная версия отказа от сделки.
— В этом нет ни капли смысла! Я даже имени вашего не знала, прежде чем отец не представил нас в ресторане!
— Ты уверена, что хочешь продолжать в том же духе?
— Все, чего я хочу — это держатся подальше от вас.
Конечно, это глупо. Я не в том положении, чтобы злить его, но ничего не могу с собой поделать. Он выводит меня из себя. Все в нем: от взгляда до его голоса.
Снова рассматриваю. Пытаюсь понять, что он сделает. И невольно отмечаю про себя детали.
Мужчина красив. Неудивительно, что Милана потеряла голову. Я видела, как она на него смотрела. Жаль только она не знает, какое он чудовище.
А я знаю? Знаю, на что он ещё способен? Думаю, нет.
Я готова к тому, что мужчина меня ударит. Отец никогда не терпел даже неосторожных взглядов в свою сторону. Но вместо того, чтобы замахнуться или накричать, он улыбается, и от этой улыбки холодеет кровь.
— Если я не вернусь домой, отец будет искать меня, и рано или поздно найдет.
Конечно, это блеф. Отцу плевать на меня, пока я не черню его репутацию или не могу сыграть на его пользу. Но ему об этом знать не обязательно.
Однако Лютый держится так, будто уже все знает.
— Его не слишком заботило то, что ты не вернулась на ужин, — едко замечает. Улыбка становится еще шире, превращаясь в хищный оскал.
— Отпусти меня!
— А не то что?
— Если мой отец узнает… — я изо всех сил стараюсь сдерживать жгучие, подступающие к горлу слезы, но уже понимаю, что моей выдержки надолго не хватит.
— О, твой отец обязательно узнает, — шепчет, обжигая дыханием мою кожу.
Чертов псих.
— Чего ты хочешь? — всхлипываю, закрыв глаза, будто он может исчезнуть оттого, что я его не вижу, — Зачем ты все это делаешь? Я…
— Ты… Что?
Наклоняется ниже, и я уже не дышу.
— Договаривай, — снова поднимает мой подбородок пальцами и поворачивает. Заставляет на себя смотреть.
— Отпусти... Пожалуйста… — тихо шепчу, упираясь ладонями в крепкую мужскую грудь. Чувствую, как там, под мышцами, сильно и решительно бьется его сердце.
Происходящие настолько, кажется нереальным, что собраться с ходу не получается. Голова кружится от ужаса и адреналина. Кажется, что я стою на краю пропасти, и один неверный шаг может привести к катастрофе. Дыхание перехватывает.
Мужчина без усилий вжимает меня в холодную стену. Давит. Лишает всякой возможности двигаться. Сейчас твердое, горячее тело плотно прижимается к моему. Бежать больше некуда. Ловушка захлопывается.
Замираю, не всилах оторвать взгляд от его темных, жгучих глаз. Там дикая похоть пылает. Я в ней свое отражение вижу. Нет сомнений, он уже пожирает меня изнутри.
От беспомощности слезы наворачиваются. Уже не пытаюсь их сдерживать. Позволяю вольно катиться по щекам.
— Не трогай меня!