Глава 11

— Ты либо очень хорошая актриса, — произносит едва слышно, а я жадно ловлю каждое слово. Скорее всего, из-за дикого волнения. — либо полная идиотка.

Лютый снова ведет ладонью вдоль ключицы, обрисовывая грудь. Задевает сосок, крепко сдавливая между пальцев. Щеки вспыхивают моментально. Сердце ударяется о ребра. Из плотно сжатых губ вырывается писк, но он лишь усмехается, наслаждаясь реакцией.

— Такая чувствительная, — хрипловатый голос задевает все нервные окончания. — Пиздец кроет. Так больше нравится?

Он касается второго соска, сжимая его еще сильнее. Рука спускается ниже, вдоль живота, и я чувствую, как его пальцы касаются края моих трусиков. Он слегка тянет за резинку.

— Мне никак не нравится. Пожалуйста... остановись... — выдыхаю, не веря, что смогу его убедить.

И правильно, думаю. Потому что наглые пальцы начинают нежно касаться самой чувствительной точки. Сначала слегка поглаживает клитор, вырывая из лёгких рваные вздохи. Ведет требовательно, кончиком пальца по часовой стрелке, затем двигается быстрее. Чередует ритмы и силу нажатия.

Теряю равновесие, цепляюсь за каменные плечи. Вскрикиваю, но не от боли. Это не просто страх. Это то, что я не могу контролировать, то, что начинается глубоко внутри меня и медленно поднимается на поверхность.

Глаза расширяются от удивления, но внутри возникает странное, противоречивое чувство. Не могу понять, что именно меня так пугает — его грубость или моя собственная реакция на его прикосновения. Тело становится всё чувствительней и чувствительней. Откликается, поддаваясь ритму.

Ловко играет, доставляя мне мучительное наслаждение. Находит те точки, о существовании которых я и не подозревала. Резко добавляет еще один палец, усиливая давление. Жар разливается по телу, нарастая с каждым мучительным движением. Между ног становится влажно. Чересчур. Тело предает. Чувствую, как мир вокруг рушится.

Комната сужается, потолок давит. Всё смешалось. Я захлебываюсь в этом хаосе. Нарастающее напряжение становится невыносимым. Слёзы стекают по щекам, но это уже не важно. Меня охватывает трепет жаркой волны, поднимающейся изнутри.

— Пожалуйста, — шепчу, но даже не знаю, чего прошу. Что бы остановился? Продолжил? Всё, что остаётся — поддаться. Позволить огню охватить меня целиком.

Движения на грани терпимости и дикого наслаждения. Каждое его прикосновение словно электрический разряд пробегает по телу. Он знает, что делает, знает, как заставить меня хотеть его, несмотря на весь страх и ненависть, которые я испытываю.

Оргазм обрушивается на меня моментально. Вмиг всё вокруг теряет значение, все исчезает. Я тяжело дышу, пытаясь прийти в себя, но он не дает мне такой возможности. Его руки всё еще крепко держат меня, его тело всё еще близко, и я чувствую, что он ещё не закончил.

Внутри меня что-то сломалось. Треснуло. Я пыталась отстраниться, но он не позволил.

И сейчас сердце так больно сжимается, настолько больно, что выть хочется. Тяжело дыша, смотрю, как тухнут его глаза.

— Слёзы не вставляют, — наконец выдает, а я глаза закрыла и зажмурилась.

Он отпускает меня, и я падаю на колени, обессиленная и разбитая. Я не знаю, что делать, не знаю, как выбраться из этого кошмара. Всё, что могу, — это попытаться собрать себя по кусочкам. Хотя разве это возможно?

Как же сильно я его сейчас ненавижу. Он может делать со мной всё, что захочет. Может вертеть, как марионеткой, полностью уверенный в своей безнаказанности. Человек, стоящий передо мной, упивается властью. По глазам вижу, что привык к ней.

— Я хочу уйти. — Поднимаюсь на ноги.

— Уйдёшь.

От стыда хочется провалиться под землю. Так не должно было быть. Точно не должно. Это всё грязно и неправильно. Пошло, дико и отвратительно. Только вот как объяснить это собственному телу? Я же только что буквально расплавилась в его руках. Внутри не то что огонь — там пламя бушует. Все эмоции на максимум.

— Ты либо очень хорошая актриса, — начинает едва слышно, — либо полная идиотка.

Андрей отходит от меня на расстояние вытянутой руки, а мне этого чертовски мало. Хочу, чтобы вообще ушёл. Оставил одну. И уж точно больше никогда не прикасался. Обнимаю себя за плечи и с всхлипом опускаюсь на пол.

— Я вам правду сказала. Вы же всё и так можете узнать. Спросите в том чертовом клубе.

— Так и сделаю.

Делает несколько шагов в сторону стола. Достаёт пачку сигарет и щёлкает зажигалкой. Никотин врывается в лёгкие вместе с очередным приступом паники. Молчит. Вертит зажигалку в руке и выжидающе смотрит. Хочет, чтобы я продолжила говорить? Но что, чёрт возьми? Что я ещё могу сказать? Тишина давит на мозг, кажется, я с ума сейчас сойду.

— Вы меня отпустите?

Ни звука. Только взгляд лихорадочно забегал. Смотрит так, словно сожрать готов. Кажется, воздух снова покидает мои лёгкие.

— Я никому ничего не скажу. Клянусь! Отец будет думать, что я сбежала к подруге. Вы всё тихо сделали, я уверена в этом. Не знаю, что между вами происходит, да и знать не хочу. Меня это не касается, правда.

Выпалила и сжалась. Лютый продолжил молчать. Господи, да пусть скажет уже хоть что-то.

Неизвестность пугает. Разъедает изнутри мощным потоком. Даже тело кажется каким-то чужим, потому что возможность сдвинуться с места исчезает.

Мужчина лихорадочно думает. Кажется, я звук крутящихся шестерёнок в его голове в комнате слышу. Наверное, действительно теряю рассудок.

— Рано или поздно мой отец всё равно узнает, где я. Мы оба это знаем. Но если вы сейчас меня отпустите, можно избежать неприятных последствий.

Сказала и тут же пожалела. Так пожалела, что захотелось язык себе откусить.

— Угрожаешь?

— Я просто предупредила.

— Рассказывай давай. Всё сначала.

И я рассказала. Всё. Абсолютно всё. О том, как оказалась в клубе, и о действиях подруги тоже. Сил изворачиваться не осталось, да и был ли в этом смысл? Лютый не перебивал, слушал внимательно. В течение всего монолога пытаюсь уловить хоть малейшую эмоцию. Но его лицо словно превратилось в каменную маску. В глазах ледяная пустыня. Кажется, даже воздух в комнате становится на несколько градусов прохладнее.

— Можешь убираться отсюда.

Сперва не верю. Удивлённо моргаю, уставившись на него как дура. Так просто? Неужели... Может, мне просто послышалось? Он лишь приподнимает бровь, будто всем своим видом говорит: ты что, дура? Значит, не послышалось. Вскакиваю, на трясущихся ногах бросаюсь к двери, опасаясь, что он передумает и снова набросится на меня.

Вылетев в коридор, направляюсь к лестнице, которая ведёт вниз, стараясь не шуметь. Внизу меня ждут те же амбалы, что притащили меня сюда.

— Мы отвезём вас домой, — говорит один из них, открывая передо мной заднюю дверь внедорожника.

У меня нет ни малейшего желания вновь садиться в него, но и выбора тоже, и я послушно сажусь.

Вскоре машина трогается с места, и чертов дом остается далеко позади, но ощущение безопасности так и не возвращается ко мне. В этот момент я ещё не знала, что мой кошмар только начинается. Что я снова пленницей в этом проклятом месте.

Возвращаюсь домой и узнаю от домработницы, что отец ждет меня в своем кабинете. На самом деле мне так плохо что сил на что либо просто не осталось. Но наивно было полагать что монстр даст шанс на передышку. Быстро залетаю в комнату и привожу себя в порядок. Насколько могу конечно.

Меня все еще штормит. Хочется плакать. Лечь на кровать и уткнуться лицом в подушку. Но ослушаться не посмею.

Выхожу из комнаты. Шаги по коридору даются с трудом. Постучав в дверь, дожидаюсь ответа и осторожно шагаю внутрь. При виде отца, сидящего в кресле, чувствую, как по спине пробегает холод.

Заметив меня, он презрительно кривит губы. Взгляд наполнен ненавистью. Когда поднимается, внутри всё сжимается от страха.

— Где ты была?

— Я… — Прежде чем успеваю ответить, он подходит, хватает меня за руку и резко дергает, так, что я чудом удерживаюсь на ногах. От боли запястье горит огнем, но я даже не пытаюсь вырваться. Из глаз брызгают слезы.

— Такая же потаскуха, как и твоя мать, — презрительно выплевывает, сжимая пальцы ещё сильнее, — Творишь что вздумается, не думая о последствиях!

Замахивается, а я пытаюсь прикрыться свободной рукой, но не успеваю. Щеку обжигает дикой болью. Но он даже не думает останавливаться. Наносит удар за ударом. Потеряв ориентацию, я падаю на пол.

Во рту резкий металический привкус крови. Но я даже не успеваю отползти в сторону. Схватив за волосы, он тянет меня в сторону моей комнаты. От шока даже не могу закричать. Слезы текут по моим щекам, но это, кажется, только раздражает его.

Швыряет на пол, как мешок картошки. Сворачиваюсь калачиком, пытаясь защитить себя. Я боюсь шевелиться, боюсь даже пикнуть, думая, что он меня убьёт.

Обняв себя за плечи закрываю глаза, надеюсь, что это ускорит завершение этого кошмара. Сквозь шум в ушах доносятся ругательства.

— Дрянь! От тебя требовалось только не высовываться и не позорить меня!

Удар. Боль острая и жгучая, но я стиснула зубы и не выдавила ни звука. После второго и третьего только всхлипываю.

Я знаю, что никто не поможет, даже если он действительно захочет меня убить. Милане плевать что со мной будет, а прислуга... Они все слишком боятся отца.

Никто не вмешается. Никто не придет.

В какой-то момент я перестаю что-либо чувствовать, а затем всё заканчивается.

Когда он снова замахивается, у него зазванивает телефон. Вынув его из кармана, он смотрит на экран и раздраженно сплёвывает. Его ремень просвистел в миллиметре от меня и ударился об пол, оставив на нём царапину.

— Тебе повезло, — выплёвывает он и уходит.

Когда дверь за ним с грохотом захлопывается, я наконец остаюсь одна. Медленно, с трудом, пытаюсь встать, но боль заставляет меня снова упасть на пол, и, в конце концов, я оставляю попытки, лежа на холодном полу.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я вновь пытаюсь дотянуться до стенки и подняться. Боль настолько сильная, что на секунду у меня темнеет перед глазами, но я делаю это, и, прижимая руку к боку, осматриваюсь.

По комнате разбросаны вещи, книги, осколки от разбитой вазы и единственной фотографии мамы, которая у меня была. Похоже, он что-то искал и нашёл — письмо из академии искусств пропало.

Забрав фотографию, направляюсь к двери.

Я должна выбраться из этой комнаты, из этого дома, пока он не стал моей могилой.

Боюсь, что отец вернётся, чтобы закончить начатое, но, подойдя к двери, с ужасом понимаю, что она заперта и медленно оседаю на пол.

А потом я отключаюсь.

Во сне вижу маму. Она такая же красивая, как на фотографии. Её волосы мягкие и шелковистые, а глаза светятся теплотой и любовью.

— Мама... — прошептала я, пытаясь сдержать подступающие слезы.

Подняв руку, она протягивает её ко мне. Когда я касаюсь её пальцев, ощущение кажется настолько реальным, что мне хочется остаться рядом с ней навсегда.

— Моя малышка, — нежно говорит она, прижимая меня к себе. — Не бойся. Всё будет хорошо.

В её глазах отражается бесконечная любовь и боль. Они смотрят на меня так же, как раньше — когда я была маленькой девочкой, прибегавшей к ней с разбитым коленом.

— Почему ты оставила меня с этим чудовищем? — мой голос звучит слабо и сломленно. — Почему ты не забрала меня с собой?

Мама продолжает гладить меня, и я чувствую её тепло.

— Я так скучаю по тебе, мама... — прошептала я, прижимаясь к ней.

— Я знаю, родная… — наконец отвечает она, и в её голосе слышна невыносимая грусть.

Вздрогнув от громкого стука, я просыпаюсь и тихо стону. От боли я едва могу вдохнуть, не то что пошевелиться, но, как и прежде, это никого не волнует.

— Вставай, — послышался тихий голос Лены, — Твой отец сказал привести тебя в порядок.