Глава 12

Сижу в своём кабинете, пью виски, который даже не лезет. Хочется разнести всё к чертям. Рука сжимает стакан так, что, кажется, стекло вот-вот треснет, но я не отпускаю. Глоток за глотком. Горькая жидкость обжигает горло, но хрен его знает, что больше горит — эта зараза или моё нутро.

В голове — полный бардак. Такое ощущение, что мысли расплавились и липнут к черепу, будто растёкшаяся смола. Всё это из-за неё. Опять эта девчонка, мать её. Нахрена она вообще мне в башку залезла?

Хочу выкинуть её из головы, выбить, выжечь, выдрать, как занозу. Да хоть паяльником нахрен выжечь, если бы это помогло. Но стоит закрыть глаза, как тут же передо мной её лицо. Голубые, большие, напуганные глаза, в которых так и крутятся чёртовы слёзы. И ещё что-то. Что-то, что никак не даёт мне покоя.

— Срань господня, — выдыхаю, стискивая стакан ещё крепче. Лёд в нём дребезжит. — Это бред, Андрей. Забудь её нахуй.

Но я не могу. Она сидит у меня в башке, будто на троне. Хочу убедить себя, что это была ошибка. Да, случайная встреча. Пустяковое совпадение. Просто дерьмовая ситуация. Ну да, тело у неё пиздец какое сладкое. Такие изгибы, что сам сатана бы позавидовал. Но дело даже не в этом.

Когда я к ней прикоснулся, она дрожала, как осиновый лист. И эта её дрожь, чёрт бы её побрал, сковала не только её. Она прошла через меня, будто электрический ток. Резанула по нутру. До сих пор отдаётся где-то внутри.

Я тряхнул головой, пытаясь выгнать её образ. Нет, ну серьёзно. Что я творю? Она просто девка. Девчонка, которую несло в тёмное дерьмо, как щепку в бурной реке. Да сколько таких было? Сотни? Больше?

— Ты бредишь, Лютый, — пробормотал себе под нос, опуская стакан на стол.

Всё это только из-за того, что давно не было нормального секса. Ну, конечно. Вот и накрыло. Но эта мысль не облегчает состояние. Наоборот. Меня ещё больше скручивает изнутри.

Снова в голове её лицо. Чистое, как весенний рассвет. Такое, которое ломает тебе душу, если, конечно, у тебя вообще есть душа. Но я-то знаю, что нет. Все чувства выжжены до основания. Да и хуй бы с ними. Так почему именно она?

Мысленно бью себя по щекам. Хватит, блядь. Дёргаю голову, словно это может помочь. Но всё тщетно. Я только сильнее злюсь на себя. На неё. На этот чёртов день, когда всё пошло по пизде.

Стакан с вискарём швыряю через кабинет. Он с грохотом разбивается об стену, оставляя на обоях липкое пятно. Да и хрен с ним.

Мне нужно избавиться от неё. Она не стоит этих мыслей. Не стоит этой боли.

— Это просто ошибка, — выдавливаю из себя, чувствуя, как виски разливаются жаром по венам. — Пустяковая ошибка. Забудь её нахуй, Андрей. Забудь.

Тимур появляется на пороге, как всегда, со стопкой бумаг под мышкой и мордой, напряжённой, как у школьника перед экзаменом. Стоит молча, ждёт разрешения начать. Я только киваю, отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Сил на разговоры нет. Башка трещит по швам.

— Ну, — буркаю, опустив взгляд на стол. Дёргаю стакан с недопитым вискарём, только вот пить уже не хочется.

Тимур начинает тараторить про какие-то отчёты. Склад, грузовик, поставка. Слова проносятся мимо ушей, как пустой ветер. Ни хрена не слышу, ни хрена не хочу слышать. Всё, что доходит до меня, — это гул его голоса где-то на фоне.

И, блядь, опять. Опять она. Её глаза. Голубые, будто небо. Испуганные. Большие. Сраная картина, которую, кажется, кто-то вытатуировал у меня на внутренней стороне век. Стоит мне хоть на секунду расслабиться, она тут как тут.

Снежана.

Какого хрена? Шлюхи вокруг меня десятками крутятся. Дорогие, дешёвые, на любой вкус. Вечно готовы, растопырят ноги хоть за деньги, хоть за пару ласковых. А в голове она. Маленькая, слабая, обиженная.

Пиздец какой-то.

— Андрей Александрович? — Тимур кашляет, пытаясь вернуть меня в реальность.

— Давай по делу, нахрен, — рявкаю, резко подняв взгляд. Тот аж вздрагивает, как кот, на хвост которому наступили. Охранники у дверей замирают.

Он что-то бормочет про грузовик с оружием, пытается продолжить, но мне уже плевать. Вся эта суета вокруг дел, схем, разборок — в пустоту.

Пытаюсь сосредоточиться, собрать мысли в кучу, но не получается. Сижу, сцепив пальцы в замок, упираюсь локтями в стол. Голова будто в тисках, виски пульсируют, а внутри всё разрывается от раздражения. Чувствую, как тёмная волна поднимается откуда-то изнутри. Хочется орать, чтобы все убрались нахрен.

Опускаю голову в ладони, держу её так, словно боюсь, что она разлетится на куски. Дышу медленно, гулко, будто у меня в груди мотор от «КамАЗа».

— Ты мне эти бумаги прямо в глотку уже пихаешь, — рычу, не поднимая глаз на Тимура. — Я же сказал, блядь, коротко.

— Всё под контролем, — быстро отвечает он, торопливо перекладывая документы.

Контролем? Блядь. Он про дела, а я про себя. Да нет у меня контроля. Ноль. Всё горит, всё пылает, но только внутри. В голове. Внутри, где-то глубже, чем я готов копаться.

Пару минут тупо смотрю в одну точку на столе. Громила всё ещё стоит, ждёт моих распоряжений, но я на него не смотрю. Голова тяжелая, как бетонная плита. Закрываю глаза.

И снова вижу её.

Тонкая. Хрупкая. Вот только вся такая сжатая, как пружина. Трясётся, но пытается держать лицо. Губы сжаты до белизны, глаза на мокром месте. Обиженная. Сломанная.

Картинка меня дергает, как удар током. Даже в памяти она живёт слишком ярко. В голове раздается её голос: «Не трогай меня!» — так, будто она сейчас сидит рядом и шепчет.

— Твою мать, — выдыхаю. Мысленно кидаю стакан через всю комнату.

— Простите? — переспрашивает Тимур, но я только машу рукой, посылая его куда подальше.

Нужно, блядь, выбить её из головы. Как угодно. Мозг меня на куски рвёт. Хочется взять, да и размазать эту картинку о стену, но вместо этого она въедается ещё глубже.

Сижу за столом, потирая виски, будто это хоть как-то поможет выбить её из головы. Хер там. Она всё равно там. Эта, блядь, мелкая, дрожащая девчонка с глазами, которые, кажется, видели саму чертову бездну.

— Она такая же, как и все, — говорю себе вслух, пытаясь вбить это в свою грёбаную башку. Слова, вроде бы, звучат уверенно, но в них нет ни грамма правды. — Хитрая, лживая, готовая пойти по головам ради выгоды.

Сцепив пальцы, упираюсь локтями в стол и смотрю в одну точку. Молчание давит. Стук часов по стене раздражает. Чего уж там, раздражает всё вокруг. Кажется, сам воздух вибрирует от моего внутреннего кипежа.

— Она тебя специально зацепила, — продолжаю бубнить себе под нос. Голос хриплый, рваный. — Сыграла на жалости. Девка хитрая.

Сказал и сам замер. Потому что, сука, не верю. Не верю я в это дерьмо. Чувствую, как внутри всё перекручивается. Это как пытаться солгать самому себе, глядя в зеркало. На хрена?

Слишком искренним был её страх. Это не подделаешь. Не сыграешь так, даже если ты пиздец какая актриса. Ну, или она, блядь, вообще какой-то ебаный Оскар заслуживает.

Понимаю, что зациклился. Знаю, что пора с этим завязывать, но не могу. Весь день как на гребаном репите. Хочется вырвать из башки эту картинку с корнем, с мясом, но она засела, будто срослась с черепом.

— Да пошло всё к чёрту! — ору в пустую комнату. Звук эхом разносится по стенам.

Рука тянется к телефону. Хватаю его со стола. Ещё секунда — и я его размажу об стену. С таким звоном, чтобы всё разлетелось к чертям собачьим. Ударить. Расплющить. Выплеснуть злость.

Но в последний момент останавливаюсь. Сжимаю кулак так сильно, что суставы хрустят. До боли. До судорог.

— Не позволю, — шепчу сквозь зубы, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.

Не позволю какой-то девчонке заползти мне в голову и остаться там. Как клещ, мать её. Присосалась, не отпускает.

Грубо бросаю телефон обратно на стол. Он глухо ударяется о дерево, но остаётся целым. В отличие от меня.

Тихая. Молчит. И, сука, вот этим своим молчанием въелась мне в мозги. Хуже, чем ор. Хуже, чем слёзы. Просто была. Просто смотрела.

Встаю, смахивая со стола бумаги, чтобы хоть как-то дать выход этому дерьму. Они разлетаются по полу, но легче не становится. Внутри всё бурлит, как кипящий котёл.

Нужно выбить её из головы. Но чем больше я пытаюсь это сделать, тем глубже она там засаживается.

Вот уж кто настоящая сучка, так это Ксюша. Только вспоминать её начинаю — и внутри сразу закипает. Подружка, блядь. Продала Снежану, как куклу на ярмарке. Гнида! Сукина дочь. Если б не она, девчонка, может, вообще бы не попала в тот клуб. И, чёрт возьми, за это ей стоило бы поломать парочку костей. Знаю, что Снежана мне о ней рассказывала не всё, но и того, что слышал, достаточно. Подружка-змея.

И как только у неё хватило наглости? Вот так просто. Сдать Снежану за деньги, зная, что ту могли убить или покалечить. По сути, она её в ад сдала. И ведь Ксюша знала, кого сдала, кому. Люди вроде меня с девушками не церемонятся. Её подруга это понимала. И всё равно сделала.

Сука. Вот просто хочется найти эту тварь и напомнить ей, как болят сломанные пальцы. Вытянуть её за волосы, заставить смотреть в глаза и напомнить, что таких, как она, долго не ищут. В этом городе крысы долго не бегают.

Но я этого не сделаю. Пока. Потому что баб не трогаю если это конечна не последняя шваль.

Мысли возвращаются к моей невесте. Я совсем забыл, что у меня скоро свадьба. Леший венчание хотел. Хер там! Никакого венчания не будет.

Милана. Эта кукла без души. Невеста. Ха. Да она мне вообще нахрен не уперлась.

Сука, раздражает даже смотреть на неё. Всё на показ. Её улыбка? Фальшивая, будто пластиковая. Её взгляд? Жадный, ищущий выгоды. Она смотрит на меня, как на вещь, которая должна выполнять её желания. Да хрен там. Она вообще понимает, с кем связалась?

Мне противно от одной мысли, что мне придётся называть её своей женой. ЖЕНОЙ. Твою мать, это звучит, как плевок. Что дальше? Она будет устраивать девичники в моём доме, закупаться шмотками на мои деньги и пытаться командовать? Она хоть понимает, что её единственная роль — быть украшением? И даже с этим справляется хуёво.

Один раз трахнул — и то уже жалел. Красивая снаружи, но пустая внутри. Просто трофей. Знаю, что ей похуй на меня, так же, как и мне на неё. Это не любовь, это даже не интерес. Это бизнес, мать его.

Но как же меня бесит эта "игра". Свадьба с Миланой — это фарс, и, сука, я это знаю. Надену кольцо на её палец, сделаю красивое шоу, чтобы все ахнули, но не более. Эта девка мне никогда не станет ближе, чем лампа в моём кабинете.

И что, блядь, меня ещё больше злит — это её попытки "проникнуть" в мою жизнь. Хочет быть "той самой", а сама даже понятия не имеет, кто я. Да она скорее сдохнет, чем узнает, что творится в моей голове.

Нет, это будет не её свадьба. Это будет мой спектакль. Она — просто статист. А уж за кулисами... за кулисами главная роль — у её сестры.