Эпилог

Охотничий дом моего отца. Мой дом родной, где я родилась, выросла и теперь живу с мужем и ребёнком. Вот уже пять с лишним лет. Пять лет назад в этот день, я с Анечкой пошла, кататься на коньках и увидела в тайге огромного серого волка. Теперь я его жена и жду от него потомства.

Нет, я не оборачиваюсь волчицей. Ещё долго ждать моего первого Полного оборота. На моей шее метка волка, она медленно делает из меня оборотницу. Но я уже чувствую изменения внутри.

За всё время со дня, как мне поставили метку, я ни разу не болела. Я могу резко укусить не просто зубами, а выпустить клыки. Мои ногти часто твердеют, превращаясь в настоящие когти. Я чутко слышу звуки и чувствую запахи, различая до тысячи оттенков.

И мне иногда завидно, что чистокровные оборотни могут превращаться в волков, а я вынуждена ждать.

Я стояла у панорамных окон второго этажа и смотрела на озеро. Там у пристани чистил снег высокий красивый парень. Звали его Иван Соколов, и был он моему мужу племянником. Он приехал с молодой женой, чистокровной оборотницей. Звали эту смешную подвижную маленькую девушку Кристина. Егоза настоящая. Вымотала нашу Анечку за день своими играми и беспрерывной беготнёй. Кристина учится в университете, Иван работает в «Голденскай». Он не только бизнесмен, он у нас ещё и мастер на все руки. На моей шее висит чудесной красоты цепочка с монеткой, это его работа.

Это наши первые гости на Новый год. Приехали пораньше, чтобы отдохнуть от города. Теперь Иван, взяв широкую лопату, чистил снег со льда озера, делая каток, а его маленькая шебутная волчица на коньках наяривала вокруг него сотни кругов.

Смешные. Они мне очень нравились, молодые волки от старых отличаются не такой закоренелой лютостью. В молодых человеческая сущность собирает в себе всё самое лучшее от людей, поэтому они добрые, весёлые и всегда готовы помочь, за что Ивана собираются выпереть из офисной работы «Голденскай» с его благотворительностью за ювелирный верстак. Волчья сущность молодых оборотней — это настоящие волки.

История Ивана и Кристины до безобразия похожа на сказку. Их любовь, безмерная и горячая, началась с нежных отношений почти дружеских и переросла в настоящее крепкое чувство.

Иногда я вздыхаю, вспоминая нашу историю с Ильёй. У нас могло бы быть так же, не откажись я от него. Не натвори он бед со своей лютостью.

Я смотрела теперь на наши отношения с высоты опыта и прошедшего времени. Викентий, давший разрешение Алёне обернуть меня, был прав, другого выхода у нас с Ильёй не было, только стать представителями одной расы. Я бы не простила ему насилие, я бы не отступила. В то время я сидела на транквилизаторах и почти была на грани сумасшествия. Что касается Ильи, его прыжок от зажравшегося мажора к зрелому мужчине был ощутим. Теперь рядом со мной надёжный и сильный самец, не распускающий лап, не грызущий за проступки. Хотя и остался Ильюша мстительным и многое не прощал.

Теперь всё было спокойно в нашей семейной жизни. У меня два месяца беременности. Живот уже торчал вперёд, и я его поглаживала периодически, что привлекало к поглаживанием руки мужа.

Иван за окном увлёкся, расчистил лёд на километр вперёд, ублажая тем самым свою неугомонную девушку. Кроме них и меня в доме никого не осталось. Роза Львовна с женщинами взяли Анечку и поехали в город за подарками. Сеня с Аллой наши работники укатили за продуктами. Илья был в лесу со своими бойцами. Поэтому я сильно удивилась, когда услышала шум внизу.

Настороженно прислушалась, спускаясь по лестнице. В доме никого не должно было быть. Подумала, что кто-то из бойцов Ильи вернулся. Не ощущала страха, поэтому спокойно поспешила посмотреть, кто там хозяйничает в отсутствие кухарки.

Кухня, большая, с несколькими плитами и столами, была хорошо освещена ярким солнечным светом. В огромном холодильнике копался древний дед. Именно древний, иначе охарактеризовать я бы не смогла то, что увидела.

Седые космы по пояс, такая же запутанная в колтунах борода. Исхудавший и сушёный, тощими пальцами с длинными черными ногтями, незнакомец скользил по полкам холодильника.

На старике была рубаха почти до пят, рваная и грязная. Подол в лохмотья порван. Под ним обмотки, стянутые крест на крест верёвкой, которые крепились…К лаптям! Я впервые в жизни увидела человека в лаптях.

У стола стоял плетёный из бересты заплечный короб, размером с ребёнка. Туда из холодильника улетела упаковка сосисок и канистра с молоком.

Старик раздул ноздри на прямом носу и посмотрел на меня. Глаза его были серо-голубые, а вот белки глаз жёлтые и светились. Оборотень, но незнакомый. Я хотела крикнуть или убежать, но вросла в пол и только за живот схватилась.

— Не боись, душа моя, — сказал дед, сильно окая. И говорил он с акцентом что ли. — Я поесть возьму и уйду. Делов-то много, а есть охота. А эти молодцы взяли да всех в лесу пожрали.

Молодцы — это, наверно, мой Илья с товарищами. Надо ему сказать, что пора лосей разводить, а не пожирать бездумно.

— А вы кто? — глухо отозвалась я.

— Дед я, Вечный.

— Давайте, я вас покормлю, — я отмерла и кинулась к плите, вызвав у деда неподдельный интерес к огромной сковородке.

— Так… хорошо б, лапушка, только больно народ тут грозный, загрызут, пока я не окреп.

— Что вы говорите? — возмутилась я. — Мы цивилизованные. Дедушке никто не станет угрожать.

Я включила газ и налила на сковороду масла, собираясь пожарить яичницу незваному гостю.

— Это ты вот так думаешь, потому что не знаешь, зачем Вечные из лесу выходють.

Он подошёл ко мне ближе и прищурил странные глаза. Пахло от него древесиной, хвоей и лесом в целом, травами какими-то и даже немного тиной.

— И кто ж тебе метку поставил? — нахмурил дед седые брови. — Какая странная. Красная.

— Это, — я ухватилась за свою шею, иногда забываю, что она у меня есть, волчья метка, — Алёна Ярославна Белкина.

— А-а, — протянул. — Это та забава, что Лихо одноглазое с ума свела?

Я опешила, посмотрела на него испуганными глазами. Илья сказал, что отец умер. А оно вот как оказалось. В лесу Лихо сидит. Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Испугалась? Да ты не бойся его. Ходить, врёт всем, что в тире кто-то промахнулся, пока он уток картонных на место ставил.

— А вы знаете, что такое тир?

— А то, — дед, не стесняясь меня задрал свою рубаху, оголив волосатое бедро. Там вместо трусов у него висела льняная замызганная сумка, из которой он извлёк… айфон последней модели. Очень мастерски, принимая во внимания его когти в три сантиметра длиной, он включил аппарат. Открылось несколько вкладок. Я уловила экономические новости с ситуацией на фондовой бирже, кино онлайн, анекдоты последнего десятилетия и словарь современных слов.

— И как Лихо…, я забыла про сковородку, там шваркнуло масло, на него я быстро покидала колбаски и разбила пять яиц.

— А что Лихо? Хотел выйти, да кто ж ему даст, бестолковому. Он в пятнах Роршаха одни влагалища видит.

Дед, видимо, не стал дожидаться, когда я выйду из ступора, и перевернул яичницу, взяв железную лопатку, хотя покрытие было тефлоновым.

— На сковороде с таким покрытием только пластиковой или деревянной лопаткой можно пользоваться.

— Многое не знаю я, но буду, значить, изучать, вникать, — учительским тоном говорил дед, и его оканье и акцент пропадали иногда.

— А, — растерянно начала я, не зная, с какого края подойти к дальнейшему разговору. Приготовила большую тарелку, скинула на неё готовый завтрак. — Для чего Вечные из леса выходють… выходят?

Дед взял вилку из стойки для столовых приборов и, не усаживаясь за стол, стал поглощать еду.

— А Ильюша не говорил?

— Вы Илью знаете?

— Так я его прапра… и ещё сколько-то «пра» дед, — он довольно заурчал, накидываясь на жаренные колбаски. Рвал их целыми белоснежными зубами. Посмотрел на меня и предложил присоединиться.

— Нет-нет, кушайте, — отнекивалась я, сделав шаг назад. — Так для чего?

— Нас мало, выходим мы редко, когда мо́лодежь развязывается и ведёт себя несоответственно нашим законам.

— А что мы сделали, что вы пришли?

У меня закралось нехорошее предчувствие, что я кормлю убийцу своих детей.

— Богатели, кланы Скрытые тупеньки стали, сами с вами дружбу водють. Непорядок, — протянул Вечный волк, доел яичницу и вручил мне пустую тарелку. — Ну-у, хозяюшка, уважила старика. Проси, что хошь.

Я смотрела на него во все глаза, пока он приглаживал свою бороду и довольно облизывался.

— Жить хочу с мужем и детьми, — страха не было. Рядом с этим дедом почему-то страх исчезал, и не было беспокойства.

— Будь по-твоему, лапушка, — вот тебе слово моё вечное, — все, кто в доме сём жить будут и носа своего не станут показывать во время «уборки», станут следующим поколением.

— Их же можно уговорить, — задумалась я. — Можно сказать, что нельзя корпорации организовывать и среди людей жить.

— Тот, кто запах золота почуял, другие запахи презирает. Эта болезнь лечится полным лишением или уничтожением, — был ответ. — Я поговорю, лапушка, поговорю. Если услышат, разденутся и побегут по лесам, так и делать ничего не надо. Только вот наивный ты человечек, раз веришь в то, что оборотни, как люди.

— Деда, а как… ты ж один.

— Так и глист сильного пожирает, а я ж не глист, я…

Он подсмотрел в свой телефон, нахмурился и без оканий выдал:

— Я очень крут, я держу себя в руках, но чувствую, что вырвусь, я супер стар и кровь сдавать хожу в ведре.

— Как же ты без денег? — усмехнулась я. — В современном мире без денег никуда. И одежда у тебя не очень. У меня отцовская есть.

Он смотрел на меня своими страшными глазами, и вдруг они перестали светиться, стали приобретать человеческий оттенок. Глубокие серо-голубые глаза, немного выцветшие, но это неважно, главное в них было что-то колдовское, как в моих, завораживающее, манящее.

Его рука погладила меня по голове.

— Нил Ильич говорит, что светить можно в живот беременной и видеть, как там младенцы живут.

— Да, — усмехнулась я. — Но мы решили не смотреть, будь, кто будет. Нам всё равно мальчик или девочка.

— Два мальчика и девочка, — тут же ответил он. — Во время войны по одному волчата не рождаются.

Я опешила. То-то есть всё время хочется, и живот для маленького срока большой.

— А метку она тебе неправильно поставила. На груди ставить надо, — дед ухватил меня за грудь, я машинально схватилась за сковородку и огрела его по голове. Он шарахнулся, бурча себе под нос что-то старославянское. Ворча отошёл в сторону и посеменил по-старчески к своему коробу.

Очень быстро закинул короб на плечи и побежал к двери, что вела во двор.

— Стой! — крикнула я и бросилась его догонять.

Выскочила на холод, ища глазами деда, но его не было, и запах его пропал. Посмотрела по следам. Плохо их было видно на чищеной дорожке. А потом заметила, как у дороги мелькнул хвост огромного белого волка. Он был размером с лошадь, не меньше. Удалялся, исчезая в снегах, утягивал с собой волну спокойствия и безмятежности, что окутывала меня. Ещё мгновение, ещё секунда, и я замёрзла, испугалась и вернулась в дом.

Закрыла холодильник, стала мыть сковородку и тарелку. У меня было двоякое ощущение. Восторг от того, что я только что прикоснулась к чему-то древнему, мифическому и легендарному. Словно время свернулось колесом, и я побывала там, где были люди шестьсот лет назад. С другой стороны появилось беспокойство за будущее.

Я пошла в холл. Оборотни вернулись. Кристина с Иваном как раз раздевались. Влюблённый Ванечка присел у ног своей пары и снимал с неё сапожки, заботливо очищал её джинсы от снега. Хорошим он будет отцом, с такой всеобъемлющей заботой и пять волчат не помеха. Маленькая Крис тоже уделяла своему волку внимание, приглаживала угольные кудри на его голове и позволяла о себе заботиться, втихаря поглядывая на него глазами, полными волчьей любви и верности.

Илья тоже снимал свой тулуп, стучал ногами на коврике. В его тёмной бороде наросли сосульки. Сколько раз просила сбрить, говорил, что у отца должна быть борода. Странное представление об отцовстве, но сильно спорить не буду. Теперь вообще спорить перестану.

— Что случилось? — насторожился Илья, заметив меня у лестницы.

— Дед ваш приходил. Очень древний… точнее Вечный. В лаптях и с коробом.

Воцарилась тишина. Звенящая, давящая на нервы тишина.

— И? — голос Ильи казался криком отчаяния в этой тишине.

— Выживут только те, кто будут жить в этом доме. Он обещал за яичницу, что я ему приготовила.

— Он ушёл? — Илья мне верил, потому что сам его встречал однажды в лесу. Дед такого нарассказывал моему мужу, что теперь сложно будет заставить Белкина уйти в бизнес. Оборотни должны жить скромно и у леса. И хотя жили мы по меркам людским вполне богато, Илья считал, что так нормально, так нужно существовать, чтобы выжить.

— Да. Он белый волк. Убежал.

— Он седой волк, — вздохнул Илья и поспешил ко мне.

Подошёл ближе и нежно прижал к себе.

— Испугалась? Ещё что-то сказал?

— Что у нас тройня.

Ваня с Кристиной завыли, а потом рассмеялись.

— Вас это тоже касается, — строго заметила я. — Дед говорит, что в войну по одному волчонку не рождается.

— Так мы не ждём, — усмехнулся Иван, прижимая к себе маленькую девушку, которая сквозь морозный румянец явно покраснела.

— А по Кристинке не скажешь, — хохотнул Илья.

Огорошенный Соколов опустил взгляд на жену, которая, по-видимому, врать совсем не умела.

— Это был сюрприз на Новый год, — очень виновато произнесла она.

Иван ухватил её за талию и с лёгкостью поднял над полом, чтобы заглянуть в глаза. Они начали говорить много и эмоционально. Девчонка тараторила без умолку, что так получилось, а Иван не понял, почему она стесняется и ругал её за недоверие.

— Уговори их остаться у нас, — шепнула я на ухо Илье. — Дед какой-то нехороший, и дела его нехорошие будут.

Муж тяжело вздохнул. Он знал об этом давно. Было предположено, что Лихо уйдёт в лес, разрушив весь бизнес оборотней. А получилось, что наоборот помог воскресить «Голденскай». И это только наш регион. А так по все стране оборотни жируют. Можно было подождать, они сами передерутся, но видно дело дошло до падения Скрытых кланов.

Илья отпрянул от меня и стал звонить альфе. Сунув руку в карман своих штанов, расхаживал по пустующему холлу взад-вперёд.

— Данил Иванович, Вечный объявился. Хреново дело, надо сворачивать бизнес.

— Илья, ты там какие грибы в своём лесу ешь?

— Баюн, я серьёзно. Лихо не пришёл, пришёл кто-то покруче.

— Илья, Скрытый клан рэкетом занялся, прессовал, прессовал меня, пришлось ввести в состав учредителей.

— Финист? Это из-за Светки? Так отдал бы ему эту Светку!

Я подбежала к Илье и ткнула его кулаком в бок, он ойкнул и нарвался на злобный чёрный взгляд Ивана. Речь шла о его матери, которая была первой женой альфе Скрытого клана.

— Не нужна ему Светка, будто не знаешь. Деньги нужны.

— Так вы покойники, Данил Иванович.

— Вечные с прогрессом не знакомы, да и если один он, то тут делать нечего…

— Данил!

— Илья! Твой папаша их не боялся, всё мне рассказал. Не кипешуй и займись женой, раз от дел ушёл.

— Блядь, сука! — Илья разбил телефон об пол и затоптал ногой. — Запомни, Иван, этот день. Это день обратного отчёта для «Голденскай» и всех, кто возле него кормится. Если жить хочешь, оставайся в этом доме.

— Но, — испуганно уставилась на моего злого волка маленькая Кристина. — Мы там живём и работаем.

— Здесь жить будешь и здесь работать, иначе не родятся твои дети.

Белкин ничего больше не сказал, зло пнул остатки своего телефона и ушёл на кухню. Я постояла в тишине и пошла за веником.

Конец