‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍42

Лютый удерживает мой затылок ладонью. Крепко. Но в то же время его пальцы как-то умудряются растрепать мои волосы, вплестись в пряди. И странным образом это ощущается почти нежно.

Начинаю сходить с ума. От стресса.

Иначе как мне его скотское поведение может хоть в чем-то показаться нежным? Это же полный бред.

Пробую вывернуться. Хоть как-то вырваться из его захвата. Однако у меня не получается даже на миллиметр от него отстраниться.

Негодяй схватил так, что нельзя освободиться.

А когда начинаю дергаться сильнее, отчаянно стараюсь его от себя оттолкнуть, он лишь углубляет поцелуй.

Хотя еще секунду назад казалось, что глубже невозможно.

Мерзавец умудряется взять свое. Против моей воли. Прижимается теснее. Тонкая ткань платье едва ли защищает от того дикого жара, который от него исходит.

Натиск у него животный. Бешеный.

Меня будто ураган подхватывает и несет во тьму. На сумасшедшей скорости. Так происходящее ощущается.

Как не пытаюсь его остановить или хотя бы немного притормозить, ничего не выходит.

Мерзавец только набирает обороты. А уж что его язык внутри моего рта вытворяет.

Поцелуй таким быть не должен. И ощущаться так — тоже.

Когда упираюсь ладонями в широкие плечи, возникает чувство, будто пробую сбавить безумный ход скоростного поезда.

А потом словно что-то щелкает.

Все резко меняется.

Лютый теперь совсем иначе меня целует. Движения его губ как будто смягчаются, нежнее становятся. И пальцы в моих волосах медленно перебирают пряди.

Как это…

Не важно.

Только бы отпустил. Только бы прекратил скорее.

Чего он добивается?

Сказал поцелует и все. На первый раз мне, считай, «везет». Но почему-то все затягивается.

У меня губы немеют от соприкосновения с его губами. От того, как жадно он впивается.

Ну хватит. Хватит, пожалуйста.

Отпусти…

Видимо, от напряжения мои губы дергаются. Совсем слабо. Слегка.

Сердце грохочет под ребрами. От волнения тело покалывает. И на какой-то момент будто ныряю под лед. Куда-то проваливаюсь, потому что разум затуманивается.

Ускользаю. Куда-то не туда.

Одергиваю себя.

Тут Лютый наконец отрывается от меня.

Выдыхаю с облегчением.

Только это первые несколько секунд. А потом на его горящий взгляд наталкиваюсь, на голодный оскал.

Заторможенно осознаю, что пока он в мой рот вонзался, а я безуспешно старалась вырваться, этот скот меня на стол завалил. Распластал под собой. Придавил.

Мои ноги раздвинуты. Платье задрано до неприличия. Хотя в такой чудовищной позе о каких приличиях речь?

Вспыхиваю от стыда.

А Лютый и вовсе меня из колеи выбивает.

— Ну чего, Надь? — криво усмехается. — Распробовала?

Большим пальцем по моей нижней губе скользит. Медленно обводит. Будто смакует этот свой жест.

И еще — он такой довольный сейчас.

— Что? — роняю нервно.

— Зашел тебе поцелуй, — говорит, ухмыляется шире. — Даже ответила мне. Слабо, конечно. На двойку. Но для начала пойдет.

— Ничего я не отвечала, — бормочу.

На эмоциях чуть опять с этим дурацким «вы» не обжигаюсь, но вовремя одергиваю себя.

— Ты о чем?

— О тебе, — хмыкает. — Ответила ты. Отозвалась. Еще как.

Пораженно смотрю на него.

Лучше не спорить, да?

Несправедливо, конечно, что он такое говорит, но…

— Но раз ты сама не заметила, надо повторить, — заключает Лютый.

И опять подается вперед.

Накрываю его рот ладонью.

Это все рефлекторно выходит. Рука сама так соскальзывает. Впечатывается в него.

— Не надо, — лихорадочно мотаю головой. — Не надо ничего повторять. Я заметила.

Он головой дергает, прихватывает мою ладонь зубами. Оскаливается, слегка прикусывает.

Ледяные мурашки по всему телу бегут.

— Нет, нет, нет, — бормочу.

Но Лютый уже убирает мою ладонь от своего лица. Снова прижимается ртом к моим губам. Отстраняется, чтобы выдать:

— Я еще не наебался. Сама виновата. Слишком вкусная. Особенно, когда отзываешься.

И дальше целует. Плевать ему на мои протесты.