‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍41

Лютый смахивает все со стола. Будто место расчищает. В считанные мгновения с этим справляется.

И меня перехватывает.

Пытаюсь удрать, пока он «расчисткой» занят. Но скот за талию успевает схватить. Рывком возвращается обратно. Хуже того. Усаживает на стол.

— Договор четкий был, — заявляет. — Ты сама на все согласилась. Нехер теперь метаться.

— Что? Нет, ни на что я не соглашалась, — шиплю, отчаянно стараясь вырваться из его огромных лапищ. — Пусти! Пусти!..

Кричу изо всех сил.

Может, кто-нибудь сжалится? Может, придет на помощь?

За широкими плечами Лютого ничего нельзя разглядеть. Но судя по тому, что никто рядом не показывается, персоналу отеля наплевать на то, как этот урод развлекается.

От бессилия хочется разрыдаться.

Однако меня до такой степени парализует от шока, что даже слез нет. Замираю изнутри. Горечь сковывает горло.

Ну как же так?

Неужели ни у кого из тех, кто тут работает, нет сердца? А если бы их близкого человека — вот так? Как меня сейчас. Тоже бы не пришли на помощь? Тоже просто бы слушали вопли?

Лютый уже мои ноги расталкивает. Встает между бедер. Как ни зажимаюсь, от его напора защититься не получается.

Он намного сильнее.

Этим и пользуется.

Сволочь!..

А мне что делать? Только пойти на хитрость. Но как же сейчас хоть что-то придумать? Срочно. Как из ловушки выскользнуть?

— Стой! — верещу. — Стой!

Луплю его кулаками по груди изо всех сил.

Даже больно…

Будто в каменную стену тарабаню.

— Чего? — скалится подонок.

— Другой уговор был, — выпаливаю. — Другой! Три дня. Вы… ты же сам сказал. Три дня можно подождать.

Он хмуро сдвигает брови.

Ну как же?

Сам рассказывал условия.

— Три дня, чтобы я влюбилась, — прибавляю нервно.

Скот прищуривается.

— Ну допустим, — выдает, наконец. — И что с того?

— Ну как что? — всхлипываю истерично. — Вы… ты же человек серьезный. Человек слова. А значит, все должно быть четко.

Не похоже, будто его мои аргументы трогают. Совсем не похоже.

Смотрит на меня так, что чуть ли не облизывается. От одного его взгляда становится дурно.

— Важно выполнять договоренности, — бормочу, что на ум придет.

— Кому — важно?

— Вам! — выпаливаю и зажмуриваюсь, поспешно исправляюсь. — Ой, тебе. Вот тебе. Важно.

— Ты мне уже столько «навыкала», что тебя теперь ебать-не переебать, — хрипло заявляет он.

Заставляет меня покрыться мурашками от ужаса.

— Но уговор, — начинаю снова.

— Какой уговор?

— Три дня! — взвизгиваю на нервах.

— Тихо ты, — кривится. — Т-с-с.

— Но я…

— Тихо, — обрывает так, что дар речи пропадает. — Ты чего так задергалась?

Он еще спрашивает?!

Сейчас объясню.

Но мерзавец не позволяет. Зажимает мне рот ладонью. В глаза смотрит, будто всю душу сразу выматывает.

— Ты же не знаешь, как тебя ебать буду, — выдает.

Не знаю. И узнавать совсем не хочу.

Нет, нет, пожалуйста, не нужно.

— А вдруг тебе зайдет, Надя? — спрашивает отрывисто.

Чего?

Он уже совсем — того?..

Лютый неожиданно убирает руку. И прежде чем успеваю опомниться, снова заорать. Он снова мне рот затыкает. Своим ртом.

Упираюсь ладонями в него. Пробую оттолкнуть.

Его тяжелая ладонь опускается на мой затылок, не позволяя даже слегка головой крутнуть. Не разрешает отстраниться.

Он целует меня. Жадно. Заставляя задохнуться.

Увернуться не получается, до тех пор, пока негодяй сам не решает разорвать контакт.

— На первый раз — прощаю, — заявляет он. — Так ебать будут. Ртом. Твой рот. Но еще один косяк — сама поняла, что будет. А теперь нехуй выкручиваться. По счетам платить надо.

Ответить не дает.

Опять мне рот запечатывает. Впивается губами так, будто воздух напрочь перекрыть хочет.

Застываю под его диким напором. Легче от того, что обходится одним лишь поцелуем, не становится. Слишком по-хозяйски движется его язык по моему языку. Толкается глубже. Словно всю меня собой пометить хочет.