54

Утром просыпаюсь, открываю глаза и вижу уже знакомый номер. Так хочется, чтобы все недавние дни оказались просто затянувшимся кошмарным сном. Но увы, это моя реальность.

Поворачиваюсь, перевожу взгляд на часы и чувствую, как внутри снова растет тревога.

Поздновато уже. Сама не заметила, как проспала до обеда. Измотанное состояние дало о себе знать, видимо, поэтому так вышло.

Однако странно, что этот изверг до сих пор не появился. В кровати ко мне не полез. И вообще, не ворвался в комнату.

Это же его обычное поведение. Преследовать, давить на меня, угрожать.

Что-то не то. Что-то не складывается.

Пытаюсь вспомнить, говорил ли что-нибудь Лютый насчет сегодняшнего дня. Ничего на ум не приходит.

Ладно, может быть он просто занят сейчас. Не до меня ему, вот и все. Тут остается только порадоваться. Надеяться, что затишье продлится как можно дольше.

А еще стоит помнить, что этот скот может вломиться сюда в любой момент. Да хоть сейчас.

В напряжении смотрю на дверь. Чудится, вот-вот и она распахнется, однако ничего такого не происходит, и я с облегчением перевожу дыхание.

Расслабляться нельзя.

Поднимаюсь с постели, иду в ванную комнату, закрываюсь там, чтобы привести себя в порядок. После выхожу обратно. Осматриваюсь.

Лютого так и нет.

Хорошо. Но тревожно.

Немного выждав, решаю выйти. К тому же, мне хочется есть. Желудок предательски урчит.

Осторожно прохожу по коридору, смотрю по сторонам.

Так тихо. Ни охраны не видно, ни горничных. И самого Лютого тоже не замечаю. Непривычно пустынно. От того, в этом большом безлюдном номере становится еще неуютнее.

Прохожу до самого конца коридора и оказываюсь в просторной гостиной. Здесь тоже никого нет.

Шагаю вперед.

Стол накрыт, сервирован. Блюд столько, что можно целую компанию накормить. Но приборы лишь на двоих.

Подхожу к столу, подхватываю яблоко. Начинаю грызть.

— Выспалась, Надя?

Хриплый голос заставляет заледенеть. Но я беру себя в руки, сбрасываю это оцепенение и оборачиваюсь.

Лютого из вида лучше не выпускать.

— Давай, присаживайся, — говорит. — Нормально поешь.

Подходит ближе, останавливается вплотную ко мне.

А я стою и смотрю на него молча.

Он придвигает кресло. Рывком. Слегка подталкивает меня, вынуждая присесть, а после разворачивает и придвигает к столу.

— Что-то ты напряженная, — замечает. — Расслабься.

А у меня от его поведения лишь тревога внутри растет.

Подозрительно это все. Настораживает. Обычно он совсем иначе себя ведет. А тут вдруг улыбается. Не пристает, не пытается облапать. Даже вот когда в кресло меня усаживал, ни разу не тронул.

На его привычное поведение это совсем не похоже. Потому и пугает.

— Почему не ешь? — спрашивает он, располагаясь напротив. — Еда не нравится?

Недоуменно пожимаю плечами.

Яблоко крепче сжимаю. Но что-то сейчас аппетит совсем пропадает. С трудом глотаю тот кусочек, который уже откусила.

Наверное, странно, что когда Лютый спокоен, это тревожит сильнее, чем когда он заведен, вспыхивает от злости.

Вообще, это еще вчера началось. Он ушел, оставил меня одну.

— Давай другое закажу, — говорит. — Чего ты хочешь?

Домой хочу.

Но это я много раз ему объясняла. Повторять бесполезно. Уже опасаюсь что-то произносить. Вдруг снова взбесится?

— Не надо ничего другого, — замечаю. — Я потом поем.

— Ладно, тогда к делу.

Резко поднимается.

И я невольно вздрагиваю, вся сжимаюсь.

Он придвигает кресло, в котором сидел, вплотную к моему. Потом — мое разворачивает. От стола — к себе.

Теперь мы снова лицом к лицу, но стол нас уже не разделяет.

Что он задумал?

Одна секунда — на мои колени приземляется массивная коробка. Темно-бордовая, с золотым тиснением.

Посередине выбито название.

Это же известный ювелирный бренд.

Поднимаю взгляд на Лютого.

— Посмотри, — кивает он на коробку.

— Зачем? — спрашиваю и осторожно стараюсь ему это вернуть. — Не нужно, я не…

— Открывай, Надя, — заявляет так, что мои пальцы моментально леденеют.

Вот и закончилось его хорошее настроение. Быстро схлынуло.

— Открывай, — повторяет он мрачно, а после еще сильнее давит, поймав мой взгляд в плен своих глаз.

Делаю то, что он говорит.

— Ну чего? — выдает Лютый. — Нравится?

Красиво, конечно. Такие украшения не могут не понравиться. Золото, бриллианты. Но… зачем это мне? От него?

— Надень, — приказывает.

— Не надо, — нервно мотаю головой. — Не нужно было…

— Я сам решаю, что надо, а что нет. Давай, примерь.

Смотрю на него — и ком в горле.

Перевожу взгляд вниз. На тот комплект драгоценностей. Становится еще тяжелее.

Умом понимаю, лучше выполнить все, чего он хочет. Прямо сейчас. Не сердить его сильнее.

Но поздно.

— Блядь, — резко выдает Лютый. — Что тебе вечно не так?

Вскидываюсь.

— Да я просто…

— Ладно, другое куплю.

Забирает коробку, захлопывает. Оставляет на стол. Темного взгляда с меня не сводит.

— Не покупай ничего, — роняю. — Пожалуйста. Это… лишнее.

— Тебе что, совсем цацки не нравятся? Или ты бриллианты не любишь? Чего тебе надо, Надь?

— Домой, — вырывается у меня на автомате. — Или хотя бы с сестрой поговорить. Хотя бы просто ей написать. Одно сообщение. Можно?

Он как-то странно смотрит на меня. Хмурится.

— Значит, драгоценности не интересуют?

Отрицательно мотаю головой.

— А шмотки? Сумки?

— Нет.

— Вообще нихуя не хочешь? Только разговор?

— Да, прошу. Я же ничего лишнего Насте не скажу. Я обещала. Ну и ты… будешь рядом. Сам будешь все слышать.

— А мне с этого что? — спрашивает Лютый, приподняв бровь. — Мне какая выгода?

Рассеянно веду плечами.

— Поцелуешь меня, — заявляет он твердо. — Сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Застываю.

Соглашаться на такое предложение не хочется, но не похоже, будто у меня есть выбор.

— Хорошо, — выдыхаю с тяжелым сердцем.

— Ну тогда по рукам.

Лютый подается вперед. Обхватывает мою ладонь своею лапищей, сжимает, а после неожиданно нежно скользит по внутренней стороне запястья, чертит там узоры большим пальцем.

— Можно звонить? — спрашиваю. — Сейчас?

— Можно, — кивает. — Но есть условие.

— Условие?

— Да, Надя, — прищуривается, подается еще ближе ко мне, так, что горячим дыханием мое лицо обдает. — Оплата вперед.