55

— Какая оплата? — спрашиваю оторопело.

Хотя по его потемневшему взгляду и по прошлым фразам все понятно. Вопрос вырывается на автомате.

— Поцелуй меня, — прямо заявляет Лютый. — Сейчас. Раз ты так хочешь со своей сестрой поговорить, то за это нужно платить.

— Да, но… — начинаю, еще надеясь как-нибудь вывернуться из поставленных им условий.

— Ничего в этой жизни не бывает просто так. Не знала? — хищно прищуривается Лютый.

Ну понятно.

Что же, мы раньше уже целовались. Пришлось. Но вот чтобы снова самой делать то, чего он требует…

Другой разговор.

Придется себя заставить.

Я же и правда хочу поговорить с Настей. А еще обязательно нужно передать ей весточку. Какой-то тревожный сигнал. Пока не соображу, что именно, однако пара идей мелькает.

Ну да. Придумать можно. Например, скажу, что рыбалка не удалась. Совсем не то, как когда мы с папой вместе на речку ездили.

Настя же понимает, что никакой рыбалкой мы с ней не занимались. Ни разу. Это папа у нас охотник, и рыбачить любит.

В общем, сестра сразу поймет — что-то здесь не то. Начнет меня искать. И может быть, обратиться к тому своему знакомому, который уже помогал.

Вдруг мне опять повезет?

Но это все потом.

От этих мыслей настроение даже в гору идет, но я стараюсь притушить свой энтузиазм, чтобы ничем себя не выдать.

Опасаюсь. Вдруг в глазах блеснет?

Лютый еще как назло настолько пристально на меня теперь смотрит, что кажется, может легко считать любую мою эмоцию.

— Ну чего? — спрашивает он. — Решила?

Нервно киваю.

— Да, — соглашаюсь.

А после, очертя голову, будто в ледяной омут бросаюсь. Прижимаюсь губами к его губам. Быстро, едва мазнув, слегка соприкоснувшись. Тут же отстраняюсь.

Вскидываю взгляд на Лютого.

— Это что такое было? — мрачно цедит он.

Внимательно на меня смотрит.

А я…

Не специально так. Но иначе не получилось. Хотела как можно быстрее все сделать. И сделала… слишком быстро.

Само так вышло.

Будто оттолкнуло меня от него.

— Надя, — оскаливается, с расстановкой прибавляет: — Не понял. Что это такое?

— Поцелуй…

— Нет, это не поцелуй.

Лютый мрачно хмыкает, а в следующую секунду подхватывает меня за талию и усаживает к себе на колени.

— Нормально давай, — чеканит. — По-взрослому.

Молча смотрю на него.

От настолько тесной близости уже начинает нервно потряхивать. Он пока больше не трогает. Руки с моей талии убирает.

Но я же чувствую его. Всего. Причем так чувствую, как совсем не хочу. Не нравится мне настолько близкий контакт.

Так что трогать ему и не нужно. Достаточно того, в каком положении оказываюсь.

— Или мне самому тебя поцеловать? — склоняет голову к плечу Лютый. — Но тогда я и решать буду сам: где остановиться и когда.

В его глазах еще и добавка читается — «останавливаться ли вообще?»

Нет. Лучше, конечно, самой. Так хотя бы что-то смогу контролировать. И остановить его. Наверное. Надеюсь. Вообще, с Лютым чего угодно можно ожидать.

— Ну как хочешь, — заключает он.

И я едва успеваю прижать пальцы к его губам. Прежде чем он вопьется в меня поцелуем.

— Я сама, — говорю. — Сама.

Нервно сглатываю.

Ладно, все…

Получит он свой поцелуй. Как требовал. Мне главное — поговорить с Настей. Как можно скорее.

Убираю ладонь. Делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Зажмуриваюсь и целую Лютого.

Сама.

Прислоняюсь губами к его губам. Аккуратно, осторожно. Заставляю себя задержаться. Дольше, чем в прошлый раз.

Как могу усилия прикладываю, чтобы сразу же от него не оторваться опять. Напряжение сковывает тело. Холодная дрожь пробегает по спине.

Ну… вот? Хватит уже.

Пробую отстраниться. Однако Лютый мешает. Мне удается лишь немного отклониться от него, ведь практически сразу тяжелая ладонь опускается на мой затылок.

— А это как называется, Надя? — хрипло интересуется Лютый.

— Как? — выдаю в тон ему.

— Кидалово.

— Нет, я…

— Обман ожиданий, — продолжает он, буравит меня жадным взглядом. — Не хуевый такой обман, Надь.

— Пусти, — пищу, стараясь безуспешно освободиться от его властного захвата, от пальцев, которые так и удерживают меня.

— Рано.

— Ты сам сказал, — заявляю. — Поцеловать. Вот я и поцеловала. Все, как и сказано было.

— Губами прижаться? Без языка?

— Ну знаешь ли…

— Херово ты целуешься, — заключает Лютый. — Но ничего, не волнуйся. Научу, как надо.

Тут он в мои губы и вонзается.

Жарко, алчно, словно всю меня сожрать хочет. Выбивает дыхание из легких напрочь. Заставляет захлебнуться от грубого натиска.

Однако этот первый порыв сам же быстро смягчает. Как резко захватил в плен, также стремительно сбавляет накал.

Меня будто шторм захватывает. Ураган подхватывает и затягивает в самый эпицентр. А потом сокрушительная стихия замирает. И вот я уже словно на спокойный волнах покачиваюсь.

Из огня в прохладу. Но искры остаются. Огненные импульсы все равно исходят от Лютого. И это действует на меня странно. Порывистость его действий мой разум затуманивает.

Он целует меня долго. Со вкусом. Горячо. Глубоко. Его язык проскальзывает в мой рот, проворачивая такое, что замираю окончательно под его сумасшедшим напором.

Застываю. Уже не двигаюсь. Не пытаюсь ни вырываться, ни сопротивляться.

Вот бы это все поскорее закончилось. Вот бы…

А после я словно проваливаюсь. Ничего не понимаю, с трудом осознаю. Будто сама за собой со стороны наблюдаю, но картинка размыта.

Лютый подхватывает меня и уносит. Все дальше и дальше. Затягивает в ослепительную воронку. В горящую бездну.

Однажды у него уже получилось меня обмануть. Подловить в момент уязвимости, сбить с толку и заставить ответить.

Сейчас это выходит опять.

Только… еще хуже.

Что-то в его действиях будто полностью отключает мой разум, сбивает до такой степени, что я даже фоном осознавая происходящее, ничего не могу поменять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мои губы двигаются в ответ на движения его губ. Мой язык переплетается с его языком, словно сходится с ним в ритме первобытного танца.

Как это прекратить? Как остановится?

Возможно, могло бы помочь, если бы Лютый опять атаковал. Действовал грубо, жестко. Это бы сразу отрезвило. Наваждение схлынуло.

Но он ведет себя ровно наоборот. Будто разгадывает, как на меня действует нежность. И пользуется этим. По полной.

А я даже сделать против ничего не способна. Сколько ни стараюсь и ни пытаюсь, ничего у меня не получается.

Он целует и целует. Нет этому никакого конца. И я с ужасом ловлю себя на том, что совсем не хочу, чтобы… Лютый останавливался.

Что со мной? Точно обезумела.

Когда он наконец отпускает меня. Отрывается от моих губ. Все же выдыхаю с облегчением.

Вот. Закончилось.

— Телефон, — выдаю.

— Чего? — хмуро сводит брови Лютый.

— Можно мне телефон? — стараюсь сформулировать более осмысленные фразы, пусть это и дается с трудом. — Сестре позвонить.

— Можно, — хрипло говорит Лютый. — Когда с оплатой закончим.

— Но… поцелуй был, — говорю. — Даже два поцелуя.

Три, если уж совсем точно. Просто первый совсем смазанный. Короткий. Однако потом мы по-настоящему целовались. Особенно — он. Так мои губы своими захватил, что до сих пор саднит и покалывает.

— Так это я тебя целовал, — заявляет Лютый с прищуром. — Не ты. А мы как договаривались? Сама, Надя, сама. Поняла?

Невольно приподнимаю брови.

— Давай, — говорит он. — Повторяй. Хочу твой поцелуй.