Глава 10

Я проснулась от одурительно вкусных запахов, доносящихся с кухни.

Свежесваренного кофе и выпечки с корицей.

Вчера я вернулась от Руслана довольно рано. И оставшийся вечер посвятила спортзалу, благо в одной из комнат у меня стояла беговая дорожка, а встроенная система вентиляции позволяла избегать траты времени на походы в спортивный комплекс, когда было лень вытаскивать свое тело из дома. Так что я пробежала десять километров, приняла душ, да завалилась спать, уставшая, но довольная.

Бег помогал анализировать прошедший день. А подумать было о чем.

В кабинете Ершов передал мне папку, в которой я нашла чертежи отдельно стоящего здания в два этажа. С витражными стенами-окнами, выходящими на реку.

– Это проект будущего ресторана. В который я вложился. Совместно с твоим женихом. Мы заключили договор, Маргарита. И в нем сказано, что Константин будет совладельцем этой недвижимости. И шеф-поваром на кухне. Однако земля, на которой воздвигается будущий ресторан, выкуплена, и сдана под стройку лишь в аренду. А владелец может в любой момент разорвать контракт, если строение не будет приносить оговоренную прибыль.

– Кто владелец?

– Не будем называть имен. Тебе нужно лишь знать, что в ближайшем будущем мы с Константином будем тесно связаны. И ты сможешь видеть меня чуть ли не ежедневно. Поэтому… я не хотел бы, чтобы наши отношения претерпевали изменения в негативном ключе. Сегодняшний инцидент…

– Не бери в голову, – махнула рукой, гадая, что же именно подвигло Ершова сейчас извиняться. Неужели на самом деле кается?

Нет, не похоже.

Скорее – выходит на новый виток сложного переплетения своего пути. Игра, в которой он – хитрый кукловод.

Стряхнув с себя остатки сна и потянувшись, я встала с постели, побрела на кухню.

И, надо же! С удовольствием увидела сидящего за столом Костю, который медленно пил кофе, да смотрел в телефон.

Даже телевизор не включил, чтобы не разбудить меня. Ой, молодец какой!

Видно, что хочет получить прощение.

Даже испек… что там? Улитки с сахаром и корицей, которые я обожала, но позволяла себе есть лишь в день рождения.

Чувствует, засранец, как сильно накосячил!

Увидев меня, Костик поднялся с места.

– Марго… Прости идиота! Я ведь действительно не хотел… Не считаю тебя продажной. Просто… бес попутал. Не иначе. – Он не пытался пересечь расстояние, что нас разделяло, просто стоял возле стола. – Я тут тебе булочки испек. Твои любимые. И на завтрак сделаю яичницу с беконом. Хочешь? И яблоки запекаются, скоро будут готовы. А на обед – овощи с бужениной, сам специи перемалывал. Ужин… что закажешь. – Он развел руки в сторону. – Хочешь… можешь меня ударить. Если тебе от этого станет легче.

Я дернула бровью. Скрестила руки на груди. И посмотрела на него своим фирменным взглядом. Под которым даже бывалые гаишники начинают вытягиваться по стойке смирно, да поправлять жетоны.

Костик, стоит отдать ему должное, даже не дрогнул.

– Мир?..

Я позволила себе еще раз пройтись взглядом по аппетитным булочкам, что соблазнительно на меня смотрели румяными боками, втянула в себя воздух, позволив рецепторам уловить, каково это: получать оргазм от одного обоняния, да пошла, как таран, на Костю.

– Петров! Ты скотина! – Ударила его в грудь. – Говнюк! – Удар пришелся по левому бицепсу.

– Тварь? – подсказал он, за что получил щипок за бок. Вот его он прочувствовал! Вздрогнул.

– Толстокожий мамонт!

– Мамонт?.. – он невольно улыбнулся. – Потому что я как волосатый слон?

– Доисторическое ископаемое ты! Надо же было приплести к моим интересам бумажки! Ты дебил, или пытаешься только казаться им? Мне казалось, за двадцать лет дружбы ты должен был понять, что для меня значишь ты. И что значат банкноты.

Костю последняя фраза накаутировала. Он впал в ступор. Осторожно, делая шажок назад, да тут же забирая со стола булочку и вытягивая перед собой, уточнил:

– Деньги всегда всем нужны. И тебе в том числе. Это я знаю! Потому что вижу, как ты выбиваешься из сил на своих модельных показах. Помню, сколько тебе нужно самообладания, чтобы не сожрать того же слона, ну или хотя бы кусок бегемота.

Мои губы непроизвольно дрогнули в сдерживаемой улыбке.

Нужно продолжать смотреть сурово! И пусть у меня не получается это делать сверху-вниз, все же Костик возвышался надо мной, но даже со своего положения мне хватало дерзости буравить его испепеляющим взглядом. Чтобы проняло!

– А вот что до меня, – он помотал булочкой, чтобы я за нее схватилась. Будто за выпечкой образовал невидимый щит! Знает меня, как облупленную. Сладость скрылась в моих проворных пальчиках. Поднесла булочку к носу, с удовольствием вдыхая аромат корицы и сдобы. – Я знаю, что дорог тебе. Как и ты – дорога мне. Кажется, я уже говорил, что люблю тебя. И это не пустые слова.

Зло прищурилась.

– Значит, будешь давить на жалость?

Он бухнулся на колени.

Вот прямо взял, да упал на них!

И до того это стало неожиданностью, что я, забыв, что не успела почистить зубы, как-то само собой откусила кусок булочки, что так и сжимала в руках.

– Прости меня, Маргарита. Я виноват. Признаю. Перегнул палку. Извини меня.

Я вздохнула. А с булочкой во рту это сделать оказалось сложно. Пришлось энергично жевать.

– М-м-м!

– Еще раз так простонешь, и я готов снова впасть к тебе в немилость. Лишь бы слушать это твое «м-м-м»!

Я чуть не подавилась.

– Дурак, – отчитала, проглотив лакомство. – Но дурак с золотыми руками. Это божественно! – показала печеную прелесть.

– Это значит, я помилован?..

– Осетр! И черную икру.

– А?

– Ты спрашивал, что я хочу на ужин. Раз уж могу выбирать, давай побалуй меня.

Костя расцвел.

– Будет тебе рыба! И рыбкины детки.

Поморщилась.

– Фу! Костик!

Он, хохотнув, поднялся на ноги.

– Хрен тебе?

Я оторопело смотрела на ухмыляющегося друга. Да логично возмутилась.

– Ты головой стукнулся?.. Кость, я только-только тебя простила…

– Рыбу тебе, говорю, с хреном делать? Или с горчицей?

– Тьфу! – толкнула мужчину, и пошла за своей порцией свежего кофе. – С хреном давай, – сказала, уже наливая в чашку чарующее черное варево. – Шутник нашелся то же мне.

Костя по-доброму похихикал.

– Будет исполнено, госпожа! Может, еще какие приказания к презренному рабу?

Оперлась поясницей о барную стойку, хитро подмигнула.

– А-та-та, нехороший мальчик! Смотри, как бы я не поддержала эту игру! Думаю, из меня вышла бы отменная госпожа.

Костя облизнулся.

Как нашкодивший, но довольный кот.

– Не сомневаюсь. В коже и латексе ты секси!

– Когда это ты меня в латексе видел?

– А как же хэллоуин пятилетней давности? Женщина-кошка в твоем исполнении до сих пор является мне в эротических фантазиях.

– Ой, дурак, – покачала головой, довольно улыбаясь, да делая глоток горячего напитка. – Может, ты латентный фанат «DC»?

– Почему латентный? Очень даже действующий. Действительный. Открытый то есть. Бэтмена уважаю. Крутой мужик. Победил свой страх перед летучими мышами, выбрав этих крылатых крыс своим символом. А какие у него игрушки! Не говоря уже о личной пещере, – его глаза загорелись восторгом.

– Действительно мальчишка, – фыркнула, расслабляясь.

Кажется, мы вернулись к нашим обычным перепалкам.

И удивительно быстро.

И… хорошо, что в это утро я оказалась у себя дома.

Иначе, боюсь, наши дружеские отношения могли бы треснуть.

– Кстати, о мальчишках, – Костя перестал улыбаться. – Я вчера ездил в детский дом. К Егору.

Я обхватила чашку двумя руками, откладывая булочку на стол. Вернусь к ней. Но считаю неприличным жевать, когда друг изливает душу.

– Ты виделся с ним?

– Угу.

– А он узнал тебя?

Костя скорчил рожу.

– Гоша, ты что, совсем в детях не смыслишь? Ему год! Ну ладно, год и три месяца. Да он ко всем взрослым дядям относится с настороженностью. И тетям, если на то пошло. – Он подтащил к себе стул, сел на него задом наперед, облокачиваясь предплечьями о спинку. – Егорка плачет постоянно. Маму зовет. Не понимает, где она, и почему не приходит за ним. – Он уронил голову на руки, опираясь лбом, продолжил уже глухо. – Цепляется только в игрушечного мишку, которого забрал из дома, никому его не отдает… Оказывается, он еще грудное молоко пил, когда Елена Кирилловна попала в аварию.

Я невольно опустила глаза к полу.

Жалко было мне этого мальчика. И его маму тоже.

Бывает же так, еще с утра строишь планы на вечер, а днем жизнь резко обрывается, ставя крест на всем: и надеждах, и мечтах, и планах.

Каково это, годовалому ребенку оказаться совершенно одному в этом жестоком мире?

В горле встал ком. Говорить внезапно стало чрезвычайно трудно.

– Кость… ну ты же появился в его жизни. Теперь он не одинок. – Помедлила. – А в его возрасте наверняка проще воспринимать… то есть, будет легче адаптироваться к новым условиям. Ты ведь будешь рядом. Считай, пропустил лишь год. Некоторые женщины рожают, пока их мужья в армии. И ждут, воспитывая ребенка, да рассказывая ему о том, как будет здорово, когда папа вернется. Считай – ты боец. Или космонавт. Или…

– Марго. Я понял, что ты хочешь сказать. И да, наверное, в младенческом возрасте еще не до конца понимаешь, какую утрату понес. Но… – он покачал головой, все еще смотря куда-то вниз, или вообще закрыв глаза. – Как же я справлюсь?

– Ну… судя по всему, ты больше меня понимаешь в детях.

– Мне пришлось прочитать книжку. Осилил за два дня. Называется «Осознанное родительство». Да мне еще брошюры всякие пихали, мол, изучай давай, прежде чем принимать окончательное решение.

– Пихали? Там? В детском доме?

– Ага. Сказали, процедура стандартная. Если у меня раньше не было детей, да свалились так внезапно, нужно хотя бы в теории понимать, что ждет впереди. Но я почему-то уверен, что реальность в корне будет отличаться от того, что пишут в книжках. Даже самых умных.

Я пожевала губу.

И ведь я думала также. Но говорить это сейчас вслух не решилась. Косте и так тяжело, зачем давить на больное? Вместо этого чуть отвела разговор в сторону.

– Да, наверняка тебе потребуется много времени, чтобы завоевать доверие сына. И я даже представить себе не могу, сколько нервов и сил потратишь, пока поставишь Егора на ноги.

Костя хмыкнул.

– Знаешь, а я ведь уже представляю себе, как мы будем уживаться вместе. Соседнюю с моей комнатой отведу под детскую. Кроватку даже присмотрел. Правда не уверен, подойдет ли она ему… Вроде до трех лет рекомендуют люльки. Но мне не нравятся эти деревянные перекрытия. Как будто детская тюрьма. А я в интернете нашел такой прикольный вроде как домик. И в нем спать можно. Домик с крышей, окошками, там свет даже проведен! – он поднял голову с рук, встречаясь со мной взглядом. – И горка даже есть. Пластиковая, правда, идет со второго этажа домика. Туда лесенка еще есть.

– Думаю, кататься с горки Егору Константиновичу пока рановато. Да и по лестницам забираться. Хотя, могу ошибаться. Он… ходит уже?

– Ходит. Как мне сказали, в год начал. То есть, уже три месяца умеет. Смешно, правда, выглядит. В развалочку так. Как пингвинчик. Может, памперсы мешают. – Замер. – А ведь его еще к горшку приучать придется… А до этого менять все эти каки?..

Решила, что мы отошли от наиболее болезненной темы, и сделала пару глотков кофе. А то остывать уже начал.

– Ну, все мы через это проходили. Писались-какались в пеленки, да подгузники, но потом умело перешли на унитаз. С Егором будет также. Так что придется потерпеть лишь самую малость. Сколько там обычно в подгузах бегают? До двух лет?

– Согласно книге, некоторые даже к году приучаются справлять нужду в горшок. Но Егорку, видимо, мама решила не заставлять раньше времени взрослой жизни.

– Не облегчила тебе задачу.

Он снова уронил голову на руки.

– Как мне совмещать работу в трех ресторанах с отцовством?

А вот это вопрос сложный. Особенно учитывая информацию, что кроме Костика у Егора никого не осталось.

Да и… третий ресторан – это тот, про который мне поведал Руслан? На набережной?

Константин раньше времени не открывал передо мной «тайну» расположения будущей звезды своей сети. Хотел сделать сюрприз.

Да, похоже, его опередили.

– Ну… есть няни… и детские садики. Не знаю, правда, со скольки лет туда берут. Ну как-то же живут люди, работают. И дети у них есть.

Костя промямлил в ответ что-то нечленораздельное.

– Но сначала нужно разрешить все бумажные вопросы. Ты, кажется, должен был вчера спрашивать именно об оформлении опеки?

– Спросил, – друг по-прежнему не поднимал головы.

– И?..

– Их устроила только банковская выписка. Мол, смогу содержать ребенка. А вот мой возраст и семейное положение явились спорными аспектами.

Я нахмурилась.

– Не поняла. Какое им дело до твоего возраста? Рожают и в шестнадцать!

Он взглянул на меня исподлобья, так и сидя, сгорбившись.

– Рожают. Но обычно там родителей двое. И прилагаются многочисленные родственники.

– А родственники здесь причем?

– Я своим еще не сказал.

Я несколько раз хлопнула ресницами.

– Что? Но почему?

– Не знаю, как сообщить. Все же мама у меня до сих пор не может ходить без посторонней помощи. А ведь наверняка тут же захочет помчаться знакомиться. А отец… он, кажется, в Москве сейчас работает. В последний раз по телефону говорил что-то такое. Но не уверен, он же не любит оседать на одном месте.

– Но мне ты сказал.

– Но это же ты.

– Так. Вернемся к теме опеки. Я что-то не поняла, тебе не хотят отдавать Егора? Потому что ты молод и свободен?

– Считают, что я могу забросить его, отдаваясь страсти и разврату, – скривился друг.

– Но тебе далеко не восемнадцать! У тебя свой бизнес! Неужели бизнесом управлять легче, чем справиться с ребенком?

– Да возраст – это еще полбеды… – Он мялся. – Все дело в этом, – он поднял правую руку, шевеля пальцами. – Я не женат.

– Есть и отцы одиночки, – пожала плечами. – Не часто их встретишь, но они есть! Они не могут тебе отказать! Ведь ДНК-тест показал, что ты являешься биологическим отцом Егора!

– Это верно. Но, как бы сказать… – он все же встал со стула, подходя ко мне. – Легче обойти все бюрократические механизмы, если удовлетворить их запрос на семейное положение. В полную семью деток отдают охотнее.

Я сильнее обхватила чашку с уже остывшим кофе.

Ведь он сейчас говорит о браке? Настоящем?

– Значит… тебе придется женится? Только не говори, что позовешь Соню обратно!

– Нет! – он обхватил мои руки своими, забирая чашку и отставляя ее на стол. Заглянул в глаза, не разрывая тактильный контакт. – Соня – пройденный этап. И хотелось бы верить, что забытый. – Брюнет дотронулся до свисающего через мое плечо хвоста, и покрутил между пальцев прядь волос. – Я думал… может, ты согласишься, чтобы наша фиктивная помолвка переросла в официальную роспись?..