Глава 26

День для меня проходил весь в работе. Я наконец засела за первую статью, и это помогло мне прогнать все мысли: и плохие, и хорошие. Работа действительно отвлекла меня от всего на свете.

Ромка проводил время с моим папой. Они там что-то мастерили, а потом красили. Поэтому на несколько часов я как будто просто выпала из реальности. Однако, когда вернулась вновь, то на меня опять накатила печаль.

Я чувствовала себя брошенной, и это чувство показалось еще более губительным, чем предательство. Предательство по крайней мере вызывало злость и желание отомстить. А еще доказать обидчику, что ситуация меня не сломила, а наоборот помогла подняться. А вот чувство отверженности не рождало желания действовать. Мне скорее хотелось забиться в угол и закрыться ото всех.

Может быть зря я приехала к родителям? Если они увидят меня в таком состоянии, то начнут выспрашивать, и все обернется не в мою пользу. Мне очень хотелось сейчас с кем-то поговорить, но я не знала кто сможет меня понять. Кажется, у меня не было такого человека, кто бы действительно помог мне разобраться в себе.

В этот момент мой телефон зазвонил. Это оказался Ильяс. Он вызывал меня по видеосвязи. Мне это показалось странным. И я бы совершенно точно сбросила вызов, но если Ильяс звонил по видеосвязи, возможно, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Да, — печально ответила я.

— Дашка, — первым же словом он словно обласкал меня без всяких пошлостей. — Как ты сегодня?

— Что? — я не поверила услышанному.

Он интересовался моими делами словно ничего не было. Ни предательства, ни стольких лет игнора.

— Как ты себя чувствуешь? — уточнил он.

— Плохо я себя чувствую, — сквозь зубы прошипела я. — Это все, что ты хотел узнать?

— Нет, — он внимательно посмотрел на меня. — Даш… что-то случилось? Кроме того, что уже произошло?

— А тебе этого мало? — я всхлипнула. Настроение было настолько разбитое, что я еле сдерживалась от слез.

— Тебе больно после меня? — спросил он.

— Больно, — слезы навернулись на мои глаза, но я искренне надеялась что они не скатятся.

— Дашка, — по голосу он словно раскаивался. — Тебе больно после нашей ночи?

— И после нее тоже, — я на мгновенье прикрыла глаза, и предательская слезинка скатилась с моих ресниц.

— Я скоро приеду, — заверил он. — Я буду только с тобой. Но сейчас скажи мне, тебе больно морально или физически?

— Лучше б физически, — тихо сказала я.

— Дашенька, любимая, — так же тихо говорил он. — Позволь мне все исправить. Дай мне этот шанс. Давай сейчас поговорим?

— Мне не о чем с тобой говорить, — ответила я, хотя на самом деле мне действительно захотелось поговорить с Ильясом. Конечно, он точно бы не понял меня. Не встал бы на мое место. Но он единственный сейчас, кому бы я смогла выговорить всю свою боль, ничего не скрывая.

— Это неправда, — сразу догадался он. — Расскажи мне все.

— Ты ради этого позвонил? — не поверила я.

— Я просто очень скучаю по тебе, — ответил он. — Поговори со мной. Поделись своей болью. Клянусь, я все сделаю, чтобы тебе стало легче.

— Ты — последний человек в мире, после которого мне может стать легче, — мне хотелось одновременно ужалить Ильяса побольнее, но и вместе с тем не хотелось прекращать этот разговор.

— Если бы я был последним, то ты бы давно уже все кому-то выговорила, — верно подметил он. — Если боль все еще в тебе, значит, сейчас я не последний, а единственный.

В этот момент я почувствовал себя такой жалкой.

Как так вышло, что из всех любящих людей, которые меня окружают, я действительно могу довериться только тому, кто меня предал? Кто растоптал мое счастье? Кто разрушил мою жизнь?

Ведь если я нажалуюсь о своем горе подруге или маме, то итог будет один: правильно сделала что ушла, ищи другого, займись собой и ребенком. Я не спорю, что все эти советы правильные, но они никак не залечивают ту дыру, которая сейчас пробила мою грудь насквозь. Они не дадут мне воспрять духом. Не перекроют чувство отверженности.

— Дашка, — снова заговорил Ильяс, чувствуя что я сдаюсь его просьбе. — Поговори со мной. Я все понимаю. Я козлина. Но прямо сейчас я хочу быть для тебя другом, ведь я очень тебя люблю. Я все готов для тебя сделать. Поделись со мной. Я приложу все силы, чтобы тебе стало лучше.

Я недоверчиво подняла взгляд и не увидела сейчас в Ильясе той похоти и того цинизма, который был этой ночью. Да и в принципе все эти годы жизни с ним. Вот таким надежным он был когда мы только познакомились. Именно этим он меня тогда привлек.

Не знаю, делал ли он это сейчас с расчётом на то, что я поведусь и по итогу прощу его. Или он действительно искренне хотел исправиться. Я не знала. Но знала, что сойду с ума, если не выговорюсь ему. Мне нужен этот разговор. Уверена, после него мне станет легче. Поэтому как бы больно мне ни было, но я хочу вскрыть этот нарыв. И я доверю этот процесс только Ильясу. Никому больше.

— Давай поговорим, любимая, — мягко напирал Ильяс, хотя я уже и сама была готова. — Я не могу быть с тобой физически рядом прямо сейчас. Но клянусь, ты не заметишь что меня нет. Я согрею тебя. Приласкаю. Все сделаю. Поговори со мной. Ведь я до безумия тебя люблю.

Я едва заметно кивнула и набрала побольше воздуха в грудь. А потом просто позволила всей боли вылиться из меня.