Глава 33

— Остановись, Ильяс! — я пыталась воззвать к своему мужу, но он продолжал ехать в неизвестном мне направлении. — Разве ты не понимаешь, что делаешь мне этим только еще больнее? Я не хочу! Ты просто сломаешь меня…

— Не сломаю, — он ответил с непонятной мне долей печали. — Я люблю тебя. И я борюсь за тебя.

— Насилием ты ничего не добьешься, — тихо сказала я, на мгновенье потеряв надежду на здравый смысл моего мужа. — Ты просто убиваешь меня изнутри. Разве ты не видишь как мне сегодня плохо после вчерашнего?

Ильяс выдохнул и взглянул на меня.

— Я не могу без тебя, Дашка, — сейчас он смотрел на меня как побитый бойцовский пес.

Я и не замечала до этого, что его взгляд тоже сломлен. Даже в тусклом освещении салона, я видела эту глубокую пустоту в его глазах.

— Я все готов отдать за тебя, — говорил он. — Я понимаю, что не так должен просить прощения. Понимаю, что мне нужно уделять внимание сыну. Что и он на меня обижен, и ты. Но без тебя мне ничего не нужно, Дашка. Мне хочется разорвать весь мир от этого гребаного сожаления. Я схожу с ума от того, что не могу вернуться в тот день и все изменить. Наша жизнь никогда не будет прежней. Я всегда буду перед тобой в долгу, а ты никогда меня не простишь по-настоящему. Я все это понимаю, и не знаю что мне делать.

Ильяс снова остановил машину и уткнулся лбом в руль.

— Все, что я хочу в этой жизни, это тебя, Дашка, — проговорил он. — Может я сейчас говорю не как мужик, не как отец… я все готов сделать для нашего сына, но ты… Ты единственная, ради кого мне хочется жить в этом аду. Без тебя ничто не будет иметь смысла. Ты мой единственный свет в этой жизни.

На моих глазах выступили слезы от его слов. Мое сердце отзывалось на эту боль и хотело ее разделить.

— Ты прав, — прошептала я. — Наша жизнь больше никогда не будет прежней. Но стоит ли продолжать ее рядом друг с другом, если каждый раз нам будет больно внутри.

— А ты сможешь продолжить свою жизнь рядом с другим мужчиной? — спросил он то, о чем я постоянно думала. — Сможешь полюбить другого? Родить от него ребенка? Ты сможешь стать с ним счастливой?

— У меня сейчас нет такого мужчины, — я опустила глаза, тщательно анализируя свои чувства к вопросу Ильяса. Я хотела сейчас быть честной, потому что этот разговор оказался очень важным. Возможно, самым важным разговором в моей жизни.

Помолчав еще несколько секунд, я вдруг честно призналась:

— Не смогу. Я не смогу быть рядом с другим мужчиной. Я больше никому не смогу доверять.

— Я тоже не смогу быть рядом с другой женщиной, — ответил Ильяс. — Мне не нужна пустая оболочка, на которую я повелся в тот день. Ты единственная в моем сердце.

— Ильяс, — вздохнула я, — но ты же понимаешь, что никогда ничего не изменится. Зачем ты мне все это говоришь?

— Потому что мы семья, — его взгляд наполнился решимостью. — Мы поклялись любить друг друга. Быть вместе и в горе, и в радости. Я готов нести этот крест до конца своих дней, лишь бы ты была со мной. С тобой я все смогу. С тобой для меня не существует преград. Из всех я выбрал тебя, потому что ты принимала меня. У меня тяжелый характер. Никто не может ужиться со мной. Даже родителям я всегда был в тягость. Я знаю, что прогнил изнутри. Но ты принимала меня. Безусловно. Я был грубоват с тобой, даже на момент ухаживаний, но ты меня принимала. Только с тобой я мог надеяться на что-то хорошее. Только с тобой… Ты единственная, кто может меня принять и сейчас. Даже с тем грузом, который я теперь несу. Пойми, я потерял все сейчас. Тот пожар… дело ведь совсем не в здании. До этого я уже потерял свой бизнес. Никто не хотел иметь со мной дел. Я провалился на самое дно во всех своих сферах. Но я все готов отдать, только бы ты была со мной. Ты ведь любишь меня. Все равно любишь.

— Нет, — тут же ответила я, а мое сердце сжалось. Мое «нет» словно полоснуло меня ножом. — Я не могу любить тебя больше. Я не могу тебе даже доверять. Я хочу развод.

Я говорила, но мои слова были искусственными. Шаблонными. Я ничего не чувствовала к ним. Никакого желания. Мне хотелось на самом деле чего-то другого. Но чего? Я пока не понимала.

Ильяс замолчал на некоторое время. Похоже, у него тоже кончились слова, а мне стало неуютно от этого. Вдруг ему сейчас снова похоть ударит в голову? Или еще что похуже. Вдруг он примет решение «так не доставайся ты никому»?

— Ильяс, — я жалобно обратилась к нему. — Мне страшно.

— Чего ты боишься, Дашка? — он обхватил мое лицо руками и взглянул совсем добрым даже каким-то отеческим взглядом. А в его глазах стояли слезы. — Я все для тебя сделаю, только скажи.

— Я боюсь… тебя, — призналась я, и снова мне стало очень больно на душе. Я поняла что мне хочется выплеснуть то, что накопилось. — Я боюсь что ты что-то сделаешь со мной.

— Нет, — он выдохнул свою боль. — Я ничего не сделаю. Я буду тебя защищать от всего. И от себя. Прости меня. Я отвезу тебя сейчас домой. А завтра подадим заявление на развод.

В его голосе была пустота. Он принял свое поражение. Прозрачные слезы мгновенно высохли. Глаза больше ничего не выражали. Он словно умер внутри.

— Правда? — нерешительно спросила я.

— Правда, — бесцветным голосом ответил он.

Затем завел машину, развернулся и поехал обратно.

Я же отвернулась к окну, чтобы больше не видеть этот ужасный взгляд. Сейчас рядом со мной был словно другой совершенно чужой человек, и я боялась увидеть его снова.

Надеюсь, завтра все кончится, и мы разведемся.