Глава 34

Я убеждала себя что развод нам необходим. Что мое болезненное состояние не что иное как саботаж перед важным делом. Это не шутки — мы прожили вместе не один год, и разрывать отношения уже окончательно было почему-то очень больно. Я чувствовала себя совсем одиноко. Мне было страшно думать о будущем.

Что хорошего меня ждет дальше? Мама будет всячески сватать меня то за Вадима, то еще за кого-то. Она не смирится с моим положением. Ромке тоже нужно будет все объяснить. Сначала почему мы с папой больше не будем вместе. Потом, если я не проявлю достаточно силы, то мне придется ходить на свидания. Знакомить Ромку то с одним кандидатом в новые отцы, то с другим… А если я забеременею еще раз?

Конечно, миллионы детей прошли через развод родителей. Кто-то даже не по одному кругу. Но, воспитанная в рамках одних и тех же родителей, я не могла уложить в себе в голову этот развод. Мне казалось, что это могло случиться с кем угодно, только не со мной.

Ведь я действительно любила Ильяса все это время. Даже когда он стал обижать нас с Ромкой отсутствием внимания, я все равно его любила. В тот момент я не задумывалась о разводе. Я думала, что все можно исправить. Я искренне этого хотела. Но не является ли это предательством и с моей стороны тоже?

Я сотню раз слышала истории о том, что мужчины иногда изменяют без всяких чувств. Что для них это порой как в туалет сходить, или почистить зубы. Да, это очень грубо, цинично, попахивает двойными стандартами и прочим сексизмом. Но что, если бы так оступился не Ильяс, а я сама? Что если бы я сейчас испытывала то же самое, что и он? Если бы я чувствовала, что люблю только этого мужчину и никого больше? Что если бы я сейчас была на таком же дне, что и он? Задавленная порицаниями моих родителей, своего сына и самое главное — моим порицанием. Ведь я действительно принимала этого мужчину, каким бы со стороны он ни казался. Со мной он всегда был другим.

Мы были больше чем просто мужем и женой. Мы были как будто одни в целом мире. Очень близкими людьми. Я уверена, что ни одному мужчине больше не буду доверять так, как я доверяла Ильясу. Ни один мужчина не станет мне не просто мужем, а другом. А Ильяс действительно был для меня другом. Он выслушивал меня. Очень редко когда понимал суть моей проблемы, но всегда предлагал мне решение.

Он считал все мои проблемы незначительными, но он никогда не говорил этого вслух. Для него они всегда были самыми важными. Я никогда не злоупотребляла его отзывчивостью, но я была уверена, если бы я позвонила ему хоть раз за то время, пока он безвылазно сидел на работе, и если бы я сказала ему: приезжай, ты мне очень нужен, он бы приехал. Неважно какой бы у него был на тот момент завал, но он бы приехал. Потому что если бы я попросила, он бы все сделал. Но я не просила. Возможно, я показывала этим что сама не нуждаюсь в его внимании? Что сама могу все разрулить с сыном и прочими мелким делами?

Так если бы так оступилась я сама, простил бы он меня? Требовал бы развод? Или нашел в себе мудрость просто принять мою ошибку и продолжать быть моей опорой?

В начале Ильяс вел себя ужасно. Он угрожал мне, применял силу. Но он просто действовал так, как мог. С присущей ему мужской реакцией. Но после того, как он открылся мне вчера, я поняла, что его сердце точно так же болит и страдает, как и мое. Так будет ли честно мне отступиться от мужа после первой ошибки. Да, такой серьёзной и вероломной ошибки, но все же она была первая и единственная.

— Мамочка, — вдруг обратился ко мне Ромка, — я очень люблю дедушку с бабушкой, но я хочу домой. В садик. Погулять в нашем дворе. Сходить на детскую площадку. Когда мы уже вернемся?

— Мне… надо подумать, — замялась я. — Я сегодня скажу тебе ответ, ладно?

— Ладно, — устало заявил он и обреченно пошел умываться.

Это еще больше кольнуло меня. Сейчас от моего решения зависило счастье нас троих. Одна подпись способна будет разрушить сразу три жизни. Так что же будет более ценным? Добиться развода или хотя бы попытаться сохранить семью? Я ведь не сделала ни одной попытки понять Ильяса. Не задала ему ни одного вопроса. Просто сбежала и все. Я должна с ним хотя бы поговорить.

Быстро переодевшись, я поспешила покинуть комнату, но в дверях столкнулась с Ильясом.

— Проснулась? — упавшим голосом спросил он, даже не глядя мне в глаза.

Он не хотел больше ничего спрашивать. Боялся, что я в очередной раз озвучу решение. Но я заглянула ему в глаза и тихо спросила:

— Мы можем поговорить? Еще один раз? Пожалуйста.

— Конечно можем, Дашка, — на этот раз он поднял взгляд и его черные глаза были пропитаны горечью насквозь.

— Пойдем, — я пригласила его войти в мою спальню, и он тут же вошел после меня.

Глава 35.

С тяжелым вздохом я опустилась на застеленную кровать и обняла подушку. В таком разговоре мне очень нужна была поддержка.

Однако Ильяс тоже это заметил. Он взял меня за руку и накрыл сверху второй ладонью.

— Я просто хочу, чтобы тебе было легче, — пояснил он, а мне действительно стало легче. Как минимум появилось ощущение, что не я одна буду тянуть бремя этого разговора.

— Ильяс, — выдохнула я, — я точно не понимаю, что должна сказать, но… Как бы ты поступил, если бы на твоем месте оказалась я? Если бы это я тебе… ну ты понимаешь.

Ильяс закрыл глаза, и я физически ощутила на себе всю его боль. У меня не было намерения сделать ему больно или лишний раз ткнуть его в свой поступок, но почему-то мне очень важен был его ответ.

— Я бы умер, Дашка, — ответил он. — Потому что если бы это сделала ты, то ты руководствовалась бы только своими чувствами. Это бы означало, что ты уже полюбила этого человека. И что бы я ни сделал, все было бы бесполезно. Я бы мог угрожать тебе, запереть, увезти, спрятать ото всех, но я бы уже никогда не вернул твою любовь. Ты бы сделала это только если бы действительно полюбила этого мужчину.

Да, на первый взгляд ситуация у нас действительно была бы разная. Меня бы на измену в самом деле толкнула бы только очень сильная влюбленность.

— А… если бы не по любви? — я пыталась подобрать хоть какую-нибудь возможную ситуацию. — Если бы, скажем, я впервые в жизни перебрала с алкоголем. Ну вдруг. И… на импульсе бы почувствовала сильное влечение к другому мужчине. А на следующий день бы об этом пожалела. Как бы ты поступил?

— Дашка, — Ильяс взглянул на меня уставшими покрасневшими от бессонных ночей глазами. — Ты знаешь, эта ситуация ведь заставила меня во многом по-другому теперь смотреть на жизнь. Прежний Ильяс бы был в бешенстве. Я бы не ударил тебя. Но я бы точно делал что-то, что бы тебя травмировало. Это правда. Мне нужно было бы очень много времени, чтобы переварить ситуацию и посмотреть на нее глазами сегодняшнего Ильяса. Сейчас же, имея за собой такой проступок, конечно, я бы простил тебя. Я бы ни в чем тебя не упрекнул. Я бы говорил с тобой, пока бы тебе самой не стало легче. Потому что я уверен, тебе бы все равно было во много раз тяжелее, чем мне. Ты бы винила себя. Сейчас я вижу, насколько ты глубокая, чувствующая, преданная своим чувствам. Ты самая необыкновенная, Дашка.

— Но мы все равно разведемся? — мой вопрос прозвучал недостаточно уверенно как вопрос. Скорее я недотянула интонацию, сделав это утверждением.

Ильяс снова закрыл глаза и сжал мою руку в своих ладонях. Их жар прожигал меня до самых костей, но это было приятное чувство. Каким бы сломленным сейчас не казался мой муж, но кажется он не сдался. И никогда не сдавался.

— Мы не разведемся? — я попыталась вытащить свою руку, но Ильяс не позволил.

Я не знала, что почувствовала в этот момент. Испугалась ли я Ильяса или обрадовалась, что он не хочет меня отпускать? В этот момент я полностью растерялась.

— Ильяс, — прошептала я, так как пауза слишком затянулась. — Ответь, пожалуйста.

— Нет, Дашка, — выдохнул он вердикт, наполненный горечью, болью, но и твердой решимостью. — Я не могу тебя отпустить. Не смогу. Ты моя. Я люблю тебя. Ты нужна мне любая, даже если больше не будешь меня любить. Но ты мне нужна. Я готов все вычеркнуть из своей жизни, но только не тебя.

— Зачем же ты согласился вчера? — не понимала я.

Вчера мне показалось, что что-то внутри Ильяса переломилось, но нет. Это был не перелом, а скорее наоборот: он нарастил себе какую-то броню из твердости и решимости.

— Я просто хотел выкрасть тебя по дороге в этот гребаный ЗАГС, — признался он. — Я хотел вновь тебя обмануть. Но сейчас решил, что должен признаться. Я больше не буду тебя обманывать. Больше никогда не предам тебя и нашего сына. Никогда. Клянусь! Но я не отпущу тебя, Дашка. Я слишком сильно тебя люблю. Без тебя мне не будет жизни. А с тобой любая жизнь будет для меня раем. Я не могу без тебя. Ты — моя. Я отдам тебя только тогда, когда мое сердце перестанет биться. Ты принадлежишь мне. Так всегда было, есть и будет.

Я испуганно отпрянула от него, но Ильяс все еще крепко стискивал мою руку.

— Дашка, — он приблизился ко мне и порывисто обхватил мое лицо, — прости меня. Прошу тебя. Прости. Умоляю. Дай нам шанс. Я стану для тебя самым лучшим мужем. Стану самым лучшим отцом. Я сделаю тебя счастливой. Ты больше никогда не будешь плакать. Поверь мне, Дашенька.

— Но ты пообещал вчера… — я снова чувствовала себя обманутой.

Ведь если бы Ильяс не сказал мне этого, я не обдумывала нашу ситуацию всю ночь и не позвала бы его сюда для разговоров.

— Я мужчина, Дашка, — он тихо, но уверенно говорил мне в губы. — Я не могу сдаться. Я буду бороться за тебя до последней капли крови, до последнего вздоха. Меня занесло, но теперь я понял, насколько много для меня значит семья, и еще больше для меня значишь ты. Дай мне шанс. Прости меня. Прошу. Давай начнем все заново. Перевернем эту страницу. Да, это очень больно. Но я с тобой. Я излечу все твои раны. Обещаю, ты будешь счастлива со мной. Дай мне только один шанс. Останься со мной. Проживи со мной еще месяц. Но со мной. Не здесь, где тебя каждый может сбить с толку. Давай вернемся домой? Или уедем куда-нибудь отдохнуть? Только мы втроем.

— Но как же твоя фирма? — я сама не заметила, как уже стала договариваться с Ильясом.

— Насрать, — снова выдохнул он. — За месяц там ничего для меня не изменится. Пока там промышляют только мои адвокаты. Нам с тобой это ни к чему. Ни к чему новости. Ни к чему люди. Давай просто уедем куда-то в уединенное место? В лес, в джунгли, куда-то, куда не доберется интернет и кабельное. Просто поставим жизнь на паузу. Ни о чем не будем думать. Будем только втроем.

— Я не знаю, — растерялась я.

— Зато я знаю, — Ильяс притянул меня к себе и прижал мою голову к своей шее. — Ничего не говори своим родителям. Отец тебя бы еще понял, мама — нет. Дай себе это время. Давай просто соберемся и уедем. Сегодня же. А вечером я сам сюда позвоню и все расскажу.

— Ильяс, — я слегка подняла голову, упираясь носом в мощный мужской подбородок, — мне страшно. Я не знаю, что мне делать. Я не должна принимать такое решение. Я не хочу…

— Это не ты не хочешь, — возразил он. — Ты боишься, что подумают окружающие. Но у тебя своя семья. И у тебя есть муж, который сам принимает все важные решения. Так было всегда. Ты мне доверяла. Доверься и теперь. И давай уж начистоту… если бы ты все еще хотела развестись, ты бы не стала со мной говорить.

— Нет! — меня обидело последнее замечание. — Я просто поверила тебе вчера, а ты…

Я не успела договорить, так как Ильяс уже припал к моим губам и властно сжал меня в объятьях. Однако на этот раз в его действиях не было похоти и насилия. Он сжимал меня не как вещь, а как свою женщину.

Я не знаю, что мне делать дальше. Окончательно запуталась. Но может быть нам действительно нужно попробовать пережить это все только втроем? Вдали от посторонних глаз? Разобраться только в своих чувствах, а не в социальных догмах?

У меня не было сил сопротивляться Ильясу. Я не отвечала на его поцелуй, но больше не противилась. Я устала от всего и мне очень захотелось снова почувствовать себя за своим мужем. И я вовсе не посчитала это слабостью. Прежде чем разрушить все окончательно, мы должны убедиться, что мы полностью изжили эти отношения. Только после этого можно все разрушать…