Глава 36

Ильяс попросил меня не собирать много вещей, чтобы не вызвать подозрения у моей мамы. Она же явно испытывала нетерпение от ожидания.

— А вы во сколько планировали уезжать? — наконец спросила она, видя нашу бездеятельность.

Все это время Ильяс подбирал нам укромное место для осознания наших отношений. Он хотел найти что-то максимально уединенное на природе, но при этом не лишенное комфорта. К тому же с местом, где бы Ромка мог поиграть со своими сверстниками. Понятно, что Ильяс собирался уделить ему много времени, но эта мера была чисто на всякий случай.

— Там же не по времени мам, — вздохнула я, — когда придем, тогда и подадим заявление.

Тогда мама отвела меня в другую комнату и уже открыто спросила:

— Даша, ты что задумала? Думаешь я не вижу? Ты что, раздумала разводиться? Хочешь его простить? Или он тебе угрожает? Ты мне только кивни, и я вызову сюда Вадима. Он тебя не отдаст этому твоему проходимцу.

Я вдруг посмотрела на маму очень серьезно. Как же так получается, что мы с мамой были очень близки всю жизнь, но теперь она никогда не поймет и не примет мой текущий поступок. А если она откажется после этого со мной разговаривать? Мама ведь воспримет мой обман как оскорбление. Как открытое неповиновение в ее сторону. Посчитает что ее мнение для меня — ничто.

Я уже заранее перебрала все слова, которые она мне скажет, и на фоне вновь появилась трусость сдаться Ильясу. Ведь я могла сейчас стоять перед выбором: либо муж, который меня предал; либо мама, которая не предавала меня никогда.

— Мамочка, — наконец выдохнула я. — Мне очень тяжело. Я просто не хочу ехать туда со слезами.

На моих глазах и вправду выступили слезы.

— Я не хочу выглядеть растоптанной и преданно й, — продолжала я. — Дай мне собраться. Все еще раз обдумать. Дай мне пережить хотя бы маленькую частичку боли, чтобы иметь надежду справиться со всей остальной глыбой.

На этот раз мама вздохнула с понимаем.

— Хорошо, Дашенька, — она погладила меня по волосам. — Давай я сделаю тебе успокаивающего чаю. Тебе и правда нужно избавиться от всех эмоций сейчас.

— Да, мамочка, — я искренне поблагодарила ее. — Мне и правда очень нужен твой чай.

— Я сейчас, — она улыбнулась мне, и я снова почувствовала себя ее доченькой, которую она сильно любит.

И как же я буду без ее любви, если все-таки выберу Ильяса?

Мама ушла, а Ильяс тут же настиг меня.

— Что случилось? — он тут же зажал меня в крепких объятьях. — Скажи мне, любимая.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — давай уже уедем в первое же попавшееся место. Я не смогу больше держаться перед мамой.

— Я уже все выбрал, малышка, — Ильяс ласково покачал меня из стороны в сторону. — Оплату сделал. Сейчас покупаю все необходимое в поездку. Можем перекусить по дороге и уже отправляться.

Я закивала, растворяясь в тепле мужского тела. Неважно что это тепло предателя, важно, что это тепло моего человека, который прямо сейчас наполняет меня силами.

— Одевайся, малыш, — Ильяс мягко похлопал меня по спине. — Ромку я сам одену. Только… скажи мне, где что взять. Я все понимаю, но так радикально я не изменюсь за один день.

Я вдруг рассмеялась его словам. Это правда: Ильяс как истинный мужчина никогда не видел вещей перед собственным носом. Он был из тех, кто не знает, что где лежит в доме и все время дергает тебя по этому поводу с вопросами. Раньше меня это даже немного раздражало, но сейчас я поняла как в последний год мне этого не хватало. Ильяс стал задерживаться на работе и все реже теперь он обращался ко мне с подобными вопросами.

Если мы останемся вместе, я больше никогда не буду на это раздражаться!

— Вот, — я передала Ильясу Ромкину одежду на сегодня как раз в момент, когда мама вошла в комнату.

Она окинула Ильяса враждебным взглядом и заметила мой маневр.

— Это зачем? — она указала взглядом на мою передачку.

— Я хочу, чтобы Ромка поехал с нами, — спокойно ответил Ильяс. — Это дело касается нашей семьи. Будет разумно, если вся семья придет к одному решению.

— Семья, — усмехнулась мама, но тактично не стала продолжать.

Она никогда особо не вступала в конфликты, и сейчас это меня очень выручило.

— Спасибо, мам, — я приняла чашку из маминых рук, а Ильяс воспользовался моментом и отправился одевать сына.

— Ты не думаешь, что он вас попросту увезет куда-нибудь? — спросила мама. — У него же в глазах все написано. Он как будто победу празднует, а не на развод едет.

— Ильяс не будет меня обманывать, — твердо ответила я, отпивая чай. — Мамочка, пожалуйста, просто поверь мне. Я все правильно делаю.

— Ты все делаешь правильно, — согласилась мама. — Но не стоит идти у него на поводу. Ромку оставь дома. У Ильяса не хватит совести разлучить сына с матерью. А так Ромочка останется залогом того, что…

— Мам, — я прервала я. — Прости, я сегодня совсем выбита из колеи и не совсем адекватно воспринимаю слова. Ромочка никогда не будет каким-то там залогом. Мы оба любим его, и мы больше никогда не причиним ему боли. Пожалуйста, давай не будем сейчас говорить об Ильясе. Ни в какой форме. Прошу тебя.

— Мне это не нравится, — призналась мама. — Но… решай сама.

— Я люблю тебя, мамочка, — я поцеловала ее в щеку. — Очень сильно люблю.

На этот раз мама удивилась и даже немного смутилась. У нас в семье было не принято вот так открыто признаваться в любви. Все обычно было на тонком невидимом уровне. Это сбило маму с толку, а мне позволило допить чай и завершить свои сборы.

Наконец, держась за руки, мы втроем покинули мой отчий дом. Папа проводил меня с улыбкой и со скрытым понимаем. Он обо всем догадался по глазам Ильяса. Мама провожала нас настороженно, но меня это уже не могло остановить.

И едва мы сели в машину, как началась наша поездка.