Глава 14

Это порыв… благодарности.

Но я помню, как мне нравились поцелуи с Богданом. И сейчас ничего не изменилось. Он все еще не чужой мне человек. Даже спустя столько лет.

Однако через пару секунд я понимаю, что он не отвечает мне и отстраняюсь.

Смотрю в его серо-зеленые глаза. В которых нет… ничего. Он этого не хотел… Я ошиблась.

Господи, как же стыдно…

— Прости… Я совсем… Я не то… Извини, — провожу пальцами по губам и делаю жадный глоток из бокала.

Богдан тут же привстает с дивана, ставит свой бокал на столик и мой у меня забирает, после чего, сев обратно, набрасывается на мои губы, сминает их, впиваясь голодным поцелуем, мгновенно проникая языком мне в рот.

Этот поцелуй… как взрыв. У меня сердце готово выпрыгнуть из груди. Разорваться готово!

Мне почему-то так страшно и так… хорошо.

Но я должна сказать себе «стоп». И ему. Прямо сейчас. Пока не поздно. Ведь Богдан явно рассчитывает на большее. Это неправильно. Мы не можем. Только не снова. И не при таких обстоятельствах.

Останавливаю его руку у себя на бедре. Он сразу отрывается от моих губ. На глазах моих фокусируется.

— Прости… — выдыхаю рвано.

— За что?

— Я просто… Я не должна была.

— Чего не должна была? — злится.

— Целовать тебя. Это… так нельзя. Я все только порчу. Прости меня.

— Только что я тебя сам поцеловал. Значит… я этого хотел.

— У тебя ведь кто-то есть. Я слышала женский голос, когда звонила тебе из клиники.

— Эта связь ничего для меня не значит, — признается Богдан.

— Да? Правда? Ты обманываешь какую-то женщину?

— Никакого обмана. Она прекрасно знала, что ее ждет. И не смей меня сравнивать меня с Литвиновым, — сощуривается.

— Я не сравниваю вас…

— Сравниваешь. Невольно.

— Да, наверное… — признаюсь.

— У меня никого нет. Нет семьи. И не было.

— Все равно я не могу. Я теперь… такая, — смотрю в сторону этой проклятой коляски.

— Мне все равно, — произносит Богдан вибрирующим, пробирающим меня до мурашек голосом. — И ты это знаешь. Ты мне нужна любой.

На что я резко перевожу взгляд на него, в глаза ему смотрю. Мои моментально наливаются слезами, и я совершаю отчаянный поступок: упираю ладони в диван и делаю рывок, чтобы встать. И у меня получается! Но устоять я не могу, меня тут же ведет в сторону, в противоположную от него. Но Богдан ловит меня, не дает упасть.

— Ты что делаешь⁈

— Я пыталась…

— Знаю я, что ты пыталась, — тащит меня на руках к коляске, усаживает в нее. А потом упирается в подлокотники и говорит мне в лицо: — Так бы и сказала, что не хочешь рядом со мной находиться. Я тебя не заставляю. Никогда не заставлял, — рычит мне в лицо и резко выпрямляется. — Я Татьяну позову. Она тобой займется, — хватает пиджак с дивана, дергает его с силой рукой, как бы пыль с него стряхивая и быстро покидает гостиную.

Кажется, он решил уехать из дома.

Всхлипываю, опуская голову вниз.

Я сама виновата.

Отблагодарить хотела… Дура.

Вот зачем я к нему полезла? А потом, можно сказать, послала.

Нельзя так с ним. Ни с кем так нельзя.

Я думала, что смогу. А я не могу. Богдан не просто мужчина, который помогает мне и которому я должна. Он мужчина из моего прошлого. Когда-то он был мне небезраличен. Поэтому и не могу… Как бы я потом смотрела ему в глаза?

Тогда я была уверена, что нам с ним не по пути. Мне и с Андреем не стоило быть. В тот год я приняла много неправильных решений…

Татьяна прибегает ко мне из своей комнаты и увозит к себе наверх. Тут и лифт есть. Несмотря на то, что в доме всего два этажа. Удобно конкретно для меня.

— Давай я тебе помогу…

— Не надо. Уходите. Оставьте меня одну.

— Ну как же… Вам нужно переодеться, умыться…

— Мне ничего не нужно. Татьяна, уходите. Я хочу остаться одна, — выпаливаю нервно. — Я все сама.