Глава 22

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, нарушая эту тишину.

Хотя и так хорошо.

Мне давно так не было хорошо. До сих пор моя жизнь была будто остановлена. А теперь я слышу, как бьется сердце. Тело больше не в огне, не задыхаюсь.

— О тебе, — хрипит Богдан.

— Я серьезно, — ерзаю головой у него на плече.

— А я серьезно. О тебе. О нас.

Больше не улыбаюсь.

О нас…

Становится грустно.

Я знала, что так и будет. Что я буду думать об этом после. Я так боюсь будущего…

Возможно ли оно вообще? Или снова что-то встанет между нами?

Мне с трудом верится в хорошее.

— И что ты думаешь? Расскажи.

Богдан очень глубоко вздыхает, его грудная клетка высоко поднимается.

— Я думаю, что все будет хорошо.

— Мне кажется, что ты все уже спланировал…

— Так и есть. Когда Литвинов упадет на самое дно, то я предложу ему сделку.

— Сделку? — напрягаюсь. — Что именно ты ему предложишь?

— Он откажется от детей и уедет из столицы со своей шкурой с глаз долой навсегда. Это главные условия. Так же ты получишь то, что тебе по праву принадлежит. Тебе и твои детям. Мне известно, что до рождения детей ты помогала ему в бизнесе. Ты внесла вклад.

Это правда. Я делала это не официально. Удаленно. Еще до рождения детей.

Надо же, он обо всем знает.

— Он разве пойдет на это?

Я что-то сомневаюсь. Когда выйдет сюжет со мной и правдой о нем, то он наверняка захочет отомстить. Андрей поведет себя импульсивно. Сотворит какую-нибудь гадость. Как оказалось, он такое способен.

— Если нет, то я утоплю его окончательно. Вместо того, чтобы жить с ней счастливо в горе и радости где-то далеко отсюда — он будет ждать свою любовь еще лет десять.

— Что?..

— Возможно, он сможет отмазаться. Да, его репутации, всем планам придет конец, но он может избежать правосудия. Ты официально в клинике не числилась, дееспособной он тебя не делал. Все на словах. Так что… — досадно вздыхает. — Да и то, что он сделал с тобой много лет назад — уже ничего не доказать.

— Ты сказал, что он будет ждать свою любовь еще лет десять… Что это значит?

— Это я о Нэлли.

— А что с ней?

— Это ведь она сделала.

— Что сделала?

Богдан поворачивает голову в мою сторону и долго молчит, прежде чем сказать:

— Та авария… не случайность. Это дело рук Нэлли.

Удар за ударом…

Но у меня уже ничто не удивляет. Эти двое друг друга стоят.

— Как ты узнал?

— Провел расследование. Вот, недавно. Все быстро вскрылось. Нэлли эта тупа как пробка оказалось. Я нашел человека, которого она наняла, а та машина, которая участвовала в ДТП и толкнула твою машину — стоит у меня в гараже, как важная улика.

Вот так новость.

— Ты заподозрил ее с самого начала?

— Я разговаривал с ней. Подловил ее на следующий же день, как забрал тебя. Я блефовал. Сказал, что знаю, что это она сделала. Она одним своим взглядом себя выдала. А потом я убедился, когда не получил звонка от Литвинова по этому поводу. Она ему не пожаловалась. Не хотела она такую мысль ему подкидывать, что это она. И я начал копать.

— Значит, это не Андрей… Но почему ты ее заподозрил?

— Просто узнал, что они начали встречаться еще за год до аварии. Видимо, Андрей не спешил рвать с тобой отношения. Тогда ведь у вас только дочь родилась. А Нэлли не хотела ждать. Это было логично.

За год до аварии, значит…

Я поднимаю голову с груди Богдана.

Морщусь, садясь.

Странно… У меня ноги заболели. Несильно. Заныли просто.

— Я должен был тебе рассказать, — произносит Богдан.

Я тоже кое-что должна ему рассказать.

Но думаю, что нельзя.

Нельзя ему сейчас знать о ребенке, который не появился на свет из-за Андрея.

Богдан психанет и тогда что-нибудь натворит, что сможет ему навредить.

Я скажу ему потом, когда все закончится. Когда все будет позади.

Мне нравится его план.

Пусть подписывает отказ от Таи и Саши, а после убирается ко всем чертям со своей дрянью.

Мне от того, что эту дрянь посадят — легче не станет. Что было, то было. Ее поступок даже в каком-то смысле добро мне принес. Не известно, сколько бы еще Андрей лгал бы мне. И с Богданом нас судьба бы не соединила снова.

— Конечно. Я могу быть только благодарна тебе, что открыл мне глаза, — говорю я, а самой тяжело дышать снова стало. Ничего, это пройдет.

Девять лет… Мне не верится, что девять лет я была настолько слепой.

Богдан тоже приподнимается и обнимает меня сзади, утыкаясь лицом мне в шею.

— Если ты так не хочешь, то мы сделаем по-другому… Эту тварь посадят, а Литвинова я со временем и так дожму. А дети в любом случае будут с тобой.

— Нет, пусть будет так, Богдан. Пусть убираются куда подальше. Мне все равно, будут они вместе или нет.

Хотя я очень сомневаюсь, что их отношения выдержат такое испытание.

Они тогда не выдержали. А теперь…

Не будет им счастья. Я уверена.

— Тогда предоставь это мне, — обнимает еще крепче и глубоко вдыхает мой запах. — Не хочешь принять ванну?

— Было бы замечательно, — улыбаюсь. Она очень большая. Мы там поместимся. — Если ты только мне поможешь…

— А ты сомневаешься? Я теперь не оставлю тебя. Полежи пока, а я наберу ванну. Скоро я приду за тобой, — касается губами шеи и слезает с кровати.

Я провожаю его взглядом и падаю головой на подушку.

Еще немного и… все будет позади. Надо верить.