Глава 17

Меня охватила дрожь, и я приникла к нему ближе.

- А как же Ляля, Есения?..

Ник прижался щекой к моей щеке.

- Мне кажется, ты думаешь о моей дочери больше, чем родная мать, - прошептал он.

Я лишь растерянно молчала. Мужчина приподнялся на локтях, его лицо оказалось сверху.

- И мне ты очень, очень нужна.

Он принялся целовать мои щеки, отрывисто касаться губами губ.

- Моя хорошая, моя… Моя…

Ледянский ласкал меня, шептал волнующие слова. Я тоже скользнула руками к его шее, затылку.

- И я хочу быть с тобой. Больше жизни.

Я не могла врать. Все эти недели я изнемогала от страсти, от нежности к этому мужчине. Не смела даже задержать на нем взгляд, не то чтобы признаться в чувствах. Но сейчас он здесь, со мной. Родной, теплый, ласковый. Он нуждается во мне, и я не уступлю его никому.

Ник вновь соединил наши губы. Его ладонь легла на мою грудь, теплые пальцы чуть сжали сосок. Я застонала, руками скользнула по его позвоночнику. Ощупала бедра, живот. Мужчина тяжело дышал, не разрывая глубокий поцелуй. Ладонью я почувствовала горячую бархатистую плоть, погладила, очертила пальцами. Так нравилось касаться его. Слышать сдавленный стон.

Он приподнялся, достал еще одну резинку, надел. Развел мои бедра, сжимая ягодицы. Притянул к себе, вошел. Медленные, ритмичные движения. Теперь мы смаковали близость, со стонами выдыхали после каждого толчка. Я ощущала, как он наполняет меня. Любовалась сильным телом в капельках пота, сходила с ума от его запаха. Окончательно понимала и верила – он здесь, он мой.

Мы кончили в унисон и еще долго переводили дыхание. Не хотелось ничего больше говорить. Казалось, все и так понятно, уже решено. Мы не сможем друг без друга, и остальному миру придется лишь смириться. В переплетенье тел мы сладко уснули до утра.

***

Никита

Мне было неловко, что я умудрился уместить в одни сутки весь конфетно-букетный период и первую близость. Но мне не терпелось, наконец, хочу от слов перейти к каким-то действиям. Да и просто окружить Еву позитивом. В последнее время мы только и делали, что преодолевали трудности. А впереди еще более нелегкий путь. В последние дни у колыбели дочери я много думал и пришел к выводу, что правильнее всего будет строить семью с Евой, Тасей и Лялькой. В Еве я внезапно нашел самую желанную женщину и родную душу. С Таськой мы стали лучшими друзьями, и я с удовольствием буду выполнять все функции ее отца. Моя же малышка… Ляля совсем не нужна родной матери.

После откровенного разговора, который перешел в разборки на повышенных тонах, Есения толком ничего мне не сказала. Она твердила лишь, что я сошел с ума. Что обманул ее. Я был готов позволить ей остаться в особняке с дочерью. Но Еся побыла там только день, практически не выходя из комнаты. К дочке она не заглядывала, потом и вовсе уехала прочь. Сказала моей маме, что сделает дела в городе и переночует у родителей. Ошеломленная матушка не перечила. Если я отдам Есении Олю, а сам стану «воскресным» папой, дочь вообще не будет видеть внимания родных. Это не говоря о том, что Ева надышаться на нее не может. Ляля – девочка, я хочу, чтобы она знала женскую заботу и ласку.

Вечер с Евой, а потом и волшебная ночь, придали мне сил. В конце концов, если бы между Есенией и Лялей была глубокая связь, я бы никогда не предложил матери быть вдали. Да и видеть дочку Еся сможет всегда. Ева, конечно, тревожилась из-за моего решения и от советов воздержалась. Но я был уверен, что она поддержит меня в любом случае.

Из отеля мы отбыли рано утром. Еве предстояло забрать Таську у бабушки, я же поспешил домой. Нужно дать няне перевести дух, присмотреть за Лялей. А пока дочка будет спать, немного поработаю. Ближе к вечеру я постараюсь выловить свою бывшую невесту и откровенно с ней поговорить. Однако один взгляд на гостиную заставил пересмотреть планы. На диване из светлой кожи меня ожидал мой несостоявшийся тесть. Я вошел, и Цветков сразу поднялся.

- Никита!

- Здравствуйте.

Ну что же, вполне логично, что отец хочет прояснить дела дочери. Павел оправдал мою догадку.

- Ник, что происходит? Есения приехала к нам в ужасном состоянии, ее всю трясло, слезы лились потоком. Она говорит, ты ей изменяешь? Давай поговорим по-мужски. Я все понимаю, в доме малышка, в отношениях наступил кризис…

- Он наступил еще до появления Ляльки, - устало выдохнул я, - сочувствую состоянию Еси. Надеюсь, она скоро придет в себя.

Цветков взмахнул руками.

- Но почему ты решил поменять здоровую семью на отношения с прислугой? Стоит ли рубить с плеча? Даже если вы переспали…

Однако отец не слишком отстаивает честь дочери.

- Ева не прислуга, она опытный педагог. И разве в нормальной семье мать избегает своего ребенка? Разве в хороших парах отсутствует взаимное притяжение? Я долго не замечал проблемы. Да, в этом я виноват. Но Есении я не изменял. Как только я почувствовал любовь к другой женщине, я честно признался Есе. А между нами все сошло на нет еще раньше.

- Но ты же был с моей дочерью, пока не появилась эта девка! – уже не так спокойно произнес Цветков.

Я ощутил, как сжались мои челюсти.

- Выбирайте слова, - попросил я, - Ева всего лишь показала мне, что больше я не могу терпеть. Хотя, вполне возможно, меня бы и так надолго не хватило. Я не хочу как-то очернять вашу дочь. Но все это – закономерный итог ее поведения. Да и моего тоже. Говорить не о чем, мне нужно к Оле.

Я обогнул гостя и направился к лестнице.

- Есения в клинике! – злобно крикнул мне вслед Павел.

Новость заставила меня резко повернуться.

- Что с ней?

«Тесть» прищурился.

- Ей стало плохо. Что-то похожее на нервный срыв.

- Где она?! Я поеду…

Но Цветков не дослушал мою встревоженную речь.

- Она в нашей семейной больнице. Поговорив с тобой, я понял – тебе к ней нельзя. По крайней мере, пока ты не придешь в себя. Я все же надеюсь, ты наиграешься, и разум победит. Вы отличная пара, у вас прекрасная малышка. Ты ведь не хочешь видеть ее только по выходным?

- Ляля в любом случае останется со мной! – теперь перебил я.

Павел приподнял брови.

- Девочка должна жить с матерью. Какое воспитание даст ей дама не нашего круга? Лично я не хочу такой участи для внучки. Поэтому думай, сынок.

- Оля будет жить со мной.

Я уже окончательно намерился подняться в детскую. Павел, наконец, зашагал к дверям.

Перед комнатой дочери я задержался, заглянул в бывшую спальню Евы и Таськи. Как же хочется, чтобы любимая сейчас оказалась рядом! Даже молчаливая ее поддержка возрождала меня к жизни. В душе царил полный раздрай, казалось, недавний романтический вечер и страстная ночь произошли не со мной. Я ощущал вину за болезнь Есении. Вместе с тем, не мог отделаться от чувства – что-то в этой истории не так. Уж очень подозрительной казалась тревога Цветкова о внучке. Он, конечно, всячески выказывал радость от ее рождения, справлялся о ней по телефону. Но физически ни он, ни другая бабушка к Ляльке не тянулись. Никогда не просили привезти ее, сами не частили в гости.

Из детской вышла няня, заглянула ко мне и прервала размышления.

- Никита Семенович, - негромко позвала она, - можно я ненадолго прилягу?

Всегда крепкая и бодрая женщина выглядела помятой. Алевтине не было и тридцати пяти, а сейчас можно было дать все сорок. Мне стало совестно.

- Да, конечно, Аля. Я как раз шел сюда, чтобы тебя подменить.

Круглолицая блондинка устало улыбнулась.

- Ляля только что уснула. Кое-как успокоилась! Все плакала, вздрагивала.

Я лишь кивал. А что я мог сказать? Потом вспомнил.

- Ева… Женщина, которая была на твоем месте в праздники, хотела обговорить некоторые моменты режима Ляльки. У нее большой опыт. Возможно, так тебе будет легче.

- Мм… С удовольствием! – пожала плечами Алевтина.

Я набрал номер Евы. Сердце глухо билось в такт гудкам, наконец, родной нежный голос ответил.

- Алло.

- Как ты там? – Я не стал смущаться няни. Вернее, просто не мог говорить с Евой сухо. – Забрала Тасю?

Ева немного помолчала.

- Да.

- Посоветуй, пожалуйста, Олиной няне, как лучше управляться с малышкой. Передаю трубку.

Женщины принялись переговариваться, а я хотел лишь одного – прямо сейчас привезти сюда Еву. И Оленьке стало бы хорошо безо всяких лишних рекомендаций. Но это бы уже смахивало на использование, я боялся обидеть любимую. Хорошо хоть она адекватно восприняла мой порыв остаться наедине, переночевать в отеле. Другая могла бы счесть это за оскорбление. Но Ева не набивала себе цену и также горела от страсти, как и я.

- Никита, возьмите.

Аля вернула мне телефон, села на кровати. Я понял намек и вышел – пусть отдыхает.

Лялька посапывала в своей колыбельке. Няня отодвинула полупрозрачный балдахин цвета слоновой кости, выключила музыкальную подвеску в виде добродушного полумесяца. К электронной «погремушке» были прикреплены парочка ангелков – мальчик и девочка, маленький плюшевый мишка, несколько звездочек.

Я смотрел на них и вспоминал, как тщательно выбирал кроватку для дочки. Есения вся извелась, пока консультант подобрала нам самую лучшую. Да, много я мог дать своему ребенку. Вот только материнскую ласку нигде не купишь

Мысли улетели к матери Оли. Как там сейчас Есения? Нужно все-таки попытаться к ней попасть. Или это действительно лишнее и причинит еще больше вредных волнений? Я не понимал, для меня вообще вся эта ситуация смотрелась странно. Мог бы подумать, Есения разозлится на меня. Будет мстить, ставить ультиматумы. Но этим занимался только ее отец, она же заболела… Невероятно, что она так глубоко восприняла наш разрыв. В последние месяцы и ко мне, и к дочке невеста была так холодна.

Я снова посмотрел на дочь. Ляля время от времени вздрагивала, и мне хотелось достать ее из колыбели, прижать к себе. Но я понимал, не стоит – девочка проснется. Мне же самое время уединиться в кабинете, разобрать бумаги, почту. Бизнес требует контроля, да еще и рекламные предложения нужно посмотреть. Финансы лишними не будут. Тем более, круг моих близких людей теперь стал шире.

Остаток дня я провел за работой, несколько раз отвлекся на Ляльку. Дочка вроде бы вела себя спокойней, но отчего-то эта тишина не радовала, а наоборот тревожила. Ночь подтвердила мои опасения. Около двух няня разбудила меня, чтобы сказать – у моей дочки температура. Электронный градусник показывал тридцать семь и восемь. Я сразу набрал телефон нашей клиники. Второй звонок сделал своей маме.

Ляля наблюдалась в частной детской поликлинике, где главврачом служил старый друг моего тренера. Отец Еси, да и она сама, настаивали на прикреплении малышки к медицинскому центру, где она появилась на свет. Но я не хотел зацикливаться на одном учреждении. К тому же наша клиника находилась ближе. Дежурный врач прибыл уже через тридцать минут.

- Никита, я не вижу признаков инфекции у Оленьки, - пожал плечами полноватый эскулап, - для зубов рано. Возможно, малышка долго плакала или как-то иначе переутомилась? Вы не возили ее по гостям? Не принимали у себя компании родных?

Я нахмурился.

- Она капризничала да, в остальном мы соблюдали совершенно обычный график.

Врач пригладил тронутые сединой кудри.

- Может быть, температура поднялась из-за долгого плача. Или девочку коснулся другой стресс. Сейчас нужно создать для нее максимально комфортные условия и наблюдать. Где мама?

Я вздохнул.

- Ее мать приболела, - в дверях особняка появилась Ольга Павловна, - зато здесь бабушка. Здравствуйте.

Мы поздоровались с Ольгой Павловной. Врач выдал нам еще некоторые инструкции и велел позвонить ему ранним утром. Я поблагодарил его и проводил до специальной машины. Вернулся в дом.

- Да что же такое происходит? – мама сидела на диване и терла виски. – Я думаю, Оленька так отреагировала на обстановку дома. Ты не звонил родителям Есении? Может, она пришла в себя и приедет к дочке?

Мои брови сошлись на переносице.

- Есения в больнице с нервным срывом. Вряд ли она поправилась за день. И чем она поможет Ляльке? Она в благополучные-то времена от нее шарахалась.

У маменьки вытянулось лицо. Однако я устал подбирать слова, очень волновался за дочку. Пришла даже мысль позвонить Еве, но я отогнал ее. У сурмамы Ляльки есть собственная маленькая дочь, которая ночью должна нормально спать. Да и как мама бы отреагировала, неизвестно. Я не хотел заставлять Еву вновь терпеть негатив и унижения. А Ляле ее приезд не факт что помог бы.

Я набрал любимой только утром, нужно было сообщить, что я не смогу увезти в сад Тасю.

- Прости, Ева. У меня тут проблемы… с Лялей.

- Что-то случилось? – встревожилась Ева. Хотя в целом ее голос звучал как-то глухо.

- Она температурит, - сказал я, - сейчас я буду вновь связываться с врачом. Отлучаться из дома я естественно не могу, да и не желательно мне общаться с детьми. Вдруг инфекция?.. И Ляльку нужно держать под контролем. В общем, я должен быть рядом с дочерью. 1439f7c

- Сообщи, если будут новости, - негромко попросила Ева.

Настроение женщины мне не очень понравилось, но я тут же забыл обо всем. Все мое внимание сошлось на дочке. Я набрал номер доктора.

- Мм, Никита, по-моему, вам нужно приехать в клинику. Выслать вам скорую?

Я ощутил, как учащается мое сердцебиение.

- Это обязательно? Могу я привезти дочь сам?

Доктор кашлянул.

- В принципе да. Состояние Оли не критичное, но лучше побыть под наблюдением специалистов. Да и проверимся тщательнее. Ждем вас, Никита.

Маменька заохала, принялась звонить отцу, давать указания. Сама она намеривалась поехать с нами. Я ответил на вызов сестры, которая тоже беспокоилась за племянницу. Мысли снова коснулись Евы, но я тут же разогнал их. Я объяснил, почему потеряюсь на ближайшие дни. Видеть рядом ее стало бы облегчением… Но еще не хватало нам болезни Таськи! Пусть девочки занимаются своими делами.