Глава 18

- Не понимаю, что с маленькой. Температура снижается медикаментозно, потом вновь растет. Не превышает опасной отметки, но все же.

Ближе к вечеру я уже сидел в офисе главного врача. От возрастного крупного брюнета веяло опытом и надежностью. Однако объяснить он мне ничего не мог. Даром мы оббегали сегодня кучу кабинетов.

- Может быть, нужны еще какие-то обследования, другие доктора? Отвезти Олю куда-то еще? – в исступлении спросил я.

Врач нахмурился.

- Твое право, Никита. Но я бы не стал дергать Олю из клиники. Девочка и так находится в беспокойном состоянии. Ты извини, но, может, что-то произошло у вас дома? Где мать девочки? Она очень больна? Возможно, ее присутствие положительно повлияло бы на малышку. Если Есения не подвержена инфекциям, мы организуем здесь для нее палату. Необычно, но у нас форс-мажор. Оленька слишком маленькая, лучше перебдеть.

Я кивнул.

- Сейчас я попробую привезти Есению.

Утром я уже пытался набрать матери своей дочки. Думал, аккуратно выяснить ее самочувствие и хоть сообщить, что Ляле плохо. Но Еся не ответила на вызов, хотя гудки шли. Звонить Цветкову после его заявлений не было никакого желания, а телефон несостоявшейся тещи я не знал. Поэтому я решил прямиком отправиться в центр, где находилась Еся. Меня там знают, и я получу информацию из первых рук.

Однако к Есении меня не пустили. Грудью встал сам заместитель главного врача, наш хороший знакомый. Все мои аргументы он ловко отбил.

- Никита, я вас отлично понимаю! – заверил медик. – Вы очень волнуетесь за дочь. Мы с удовольствием бы вами занялись, предпочти вы нашу клинику. Но я уважаю ваш выбор! Просто поймите, Еся сейчас ничем не поможет малышке.

Я устало выдохнул.

- Она ведь мать.

Брюнет встрепенулся.

- Само собой! Но вот иногда и мамы бывают в таком состоянии, что не могут принести пользу деткам. Я не лезу в вашу семейную ситуацию. Только могу заверить – Есения не способна никуда ехать и уж тем более возиться с маленькой! Как бы хуже эта встреча не сделала обоим…

- Я могу хотя бы ее увидеть?

Попытки спрятать от меня бывшую невесту уже начали злить. Однако собеседник не моргнул и глазом.

- Увы, нет, - он развел руками, - в такой час пациентка отдыхает. Возможно, позже, в другой день. И лучше согласовывать такие визиты заранее.

Я развернулся, вышел, резко распахнув дверь. Всё это напоминало театр абсурда. И Есения… Или она реально в состоянии, при котором за нее решают врачи и родственники. Либо она привычно наплевала на дочку. В груди жгло. Я шагнул в сторону парковки, нужно ехать к дочке.

***

Ева

Ник не звонил, значит, сдвигов в состоянии Ляли нет. С самого утра я не находила себе места. Отвезла Таську в сад, чтобы дочка играла с ребятами. Сама просто слонялась из комнаты в комнату. Как же хочется, чтобы Ник наплевал, позвал меня к себе. Хоть я и понимаю, он не хочет беспокоить меня, заразить Таську. Однако сердце все равно рвется к нему и Ляле.

Я понимала – сейчас я вряд ли как-то помогу этой семье. За малышкой присматривает мать Никиты и медсестры. А мне стоит подумать о себе, тем более, старая проблема вновь начала проникать в мою жизнь. Я ничего не подозревала, когда после ночи с Ледянским отправилась за Таськой. Но бабушка почти сразу огорошила меня новостями.

- Ко мне заезжал твой бывший муж, - сообщила родственница.

Я так и ахнула.

- И ты пустила его? Бабушка! Славка может выкрасть Тасю!

Пожилая женщина повела губами.

- Тася еще была с дочкой моей подруги в торговом центре, я забыла лекарство, и меня завезли домой. Но с чего ты взяла, Ева? Возможно, парень просто хочет видеться с дочерью. Я думаю, это будет полезней, чем россказни про «снежного короля». Почему малышка бредит сказочным персонажем?

Из моей груди вырвался глубокий выдох.

- Тася называет так Ледянского. Мы вместе, бабушка.

Евгения Ивановна вскочила со старенького плюшевого диванчика. Руки старушки затряслись, я даже пожалела о своем порыве. Не нужно было заявлять о связи с Никитой в лоб, но я просто очень разнервничалась.

- Ты развела их с Есенией?! Зачем, Ева?! Ты понимаешь, что это не твой ребенок.

Я нахмурилась. Стало очень обидно от слов бабули. Она так говорит, словно я придумала коварный план и разбила крепкую семью. Да и причем тут вообще Лялька? Но перепираться не было никаких сил.

- Они расстались сами, - только лишь сказала я, - а Оленьке я желаю только всего самого лучшего…

Но бабушка не сдавалась.

- И поэтому оставила ее без родной матери? Или она будет жить с Есенией? Ты хочешь для нее участи Таськи? Быть безотцовщиной?

Я опустила голову, в глазах копились слезы. Боялась, как бы дочка в соседней комнате не проснулась и не услышала наш разговор.

- Ник никогда не оставит малышку, - прошептала я, - а я просто… его люблю.

Из глаз все же капнули горячие капли. Я пыталась сделать вдох, но задыхалась от обиды. Бабушка же всплеснула руками.

- Ева, я не узнаю тебя! Ты всегда была такой разумной! Я голову на отсечение готова была дать, что ты не полезешь в ту семью. Берись за ум, наладь отношения со Славой. Он повзрослел, многое понял…

- Он понял, что у меня теперь есть своя жилплощадь! – не выдержала я. – И сразу вспомнил о дочери. Я тоже не понимаю, почему ты не на моей стороне!

Бабуля молчала. Я стерла влагу с лица рукавом и принялась собирать полусонную дочку. Вызвала такси, взяла Таську на руки.

- Этот Никита и деньги тебе дает? Где вы живете? Почему малая рассказывает о большой квартире?

Я молчала. Окончательно ссориться с бабушкой не хотелось, но какой-то звериный страх мешал рассказать ей другие подробности. Наш новый адрес она точно не должна знать. Я вылетела из квартирки с ребенком на руках, прыгнула в подъехавшее авто. Безумно хотелось позвонить Нику, пожаловаться на жизнь и рассказать свои обиды. Но что-то остановило. Я беспокоилась за мужчину, у него и так непросто дома.

Когда он сам связался со мной для разговора с няней, я старалась не выдать своего настроения. Рассказывала Алевтине о Ляльке, и мое сердце тут же наполнилось теплотой. Мне казалось, я знаю об этой малышке лучше, чем кто бы то ни был на свете. Потом же няня отсоединилась, и вокруг снова стало меньше света. Радовала лишь Тасенька, хотя при взгляде на нее внутри все сжималось от тревоги. Славка не оставляет попыток сблизиться с нами. Хорошо хоть мы находимся в безопасности благодаря Нику.

Утро не принесло покоя и мудрости, а как раз наоборот. Ледянский позвонил с неутешительными новостями – он не может приехать за Таськой, потому что Ляле совсем плохо. Отвести дочку в садик я могла без проблем, но меня затрясло после сообщения об Оле. Как и чем я могу помочь? Мне до паники хотелось поехать в клинику. Но как отреагируют близкие Ляли? Ведь я даже не знаю, там ли Есения и ее родители.

Я кое-как провела день, забрала Тасю из детского сада. В какой-то момент я поняла, что просто не могу оставаться на месте. Было уже темно, и я снова вызвала машину. Собрала дочку. Когда я вступала в должность няни, Ледянский дал мне визитку клиники, где наблюдается Оля. Скорее всего, малышку положили туда. Я не созванивалась с ее отцом, потому что никак не могла объяснить свой поступок. Просто сорвалась и поехала к Ляльке.

- А кто вы девочке? – строго спросила медсестра за административной стойкой.

Я растерялась.

- Сурмама… - пробормотала в ответ.

А женщина вдруг охнула.

- Ну наконец-то! Пойдем-те скорей! А это ваша старшенькая?

Я кивнула.

- За ней я присмотрю. Да, малыш? Какие мультики ты любишь?

Общительная Тася тут же принялась рассказывать о полюбившихся героях. А меня быстро подогнали к палате. Краем сознания я уже понимала, меня приняли за настоящую маму Ляли. Но я не призналась в ошибке, инстинкт гнал меня вперед.

По сервису клиника не уступала той, где я лежала на сохранении. Но атмосфера здесь почему-то была легче. В медицинском центре, где работали знакомые Есении, я ощущала себя некомфортно. Хоть тогда у меня с бывшей невестой Ника были лишь деловые отношения. Здесь же чувствовался уют.

Мать Никиты не сдержала изумленного возгласа, когда я прошла в отделанную белыми тонами комнату. Медсестра не поняла ее настроения и поспешила на свое рабочее место. Я робко шагнула внутрь. Правда, стоило мне увидеть малышку, меня наполнила решимость. Я должна хоть чем-то помочь Ляльке, если только смогу. И несостоявшаяся свекровь Есении меня не выгонит. Откуда во мне было столько наглости, я не знала.

- Ева?.. – покачала головой Ольга Павловна.

Я кивнула.

- Здравствуйте. Я очень хотела увидеть Оленьку.

Мать Ника вздохнула.

- Никто не может сказать, что с моей внучкой. Никита поехал к Есении, ты знаешь, она от нервов попала в больницу. Он хотел привезти ее к дочке! Может, Лялечка бы пошла на поправку. Но ничего не вышло. Сын только что звонил, к Есе его даже не пустили.

Новости шокировали. Я очень удивилась, что Есения так эмоционально пережила разрыв. Вместе с тем меня наполнили вина и страх. Господи, хоть бы Лялька поправилась! Да и ее мать тоже.

- Вы разрешите мне остаться? – я все же посчитала нужным спросить.

Ольга Павловна на секунду прикрыла глаза.

- Оставайся, Ева, - спокойно ответила она, - Оленька не инфицирована, твоей дочери ничего не будет угрожать. Кстати, где она?

- С медсестрами.

Мне уже не терпелось подойти к маленькой кроватке Ляли. Ольга оглянулась на внучку.

- Побудь с Олей, Ева. Малышка хорошо на тебя реагирует. Сейчас мы должны попробовать все для ее выздоровления. А я с твоего позволения спущусь вниз и раздобуду кофе. Давление совсем упало.

- Да, да, конечно.

Меня мало интересовал уход женщины, я думала только о Ляльке. Приблизилась к ее вынужденной колыбели. Невесомо погладила маленький лобик. Малышка была горячей, чем следовало. Я села рядом на жесткое кресло, осторожно взяла детскую ручку. Закрыла глаза и начала молиться.

Я никогда не была религиозной, не знала наизусть никаких молитв. Сейчас я просто обращалась к высшим силам. Своими словами просила уберечь малышку. Дать мне силы, чтобы помочь ей. Защитить Никиту от зла со стороны бывших родственников. Обезопасить Тасю от ее нерадивого отца. Я ощущала, как меня переполняет любовь к ним ко всем. Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент Ляля завозилась. Открыла светло-карие глазки.

- Кто проснулся? – я улыбнулась. – Моя хорошая девочка!

Тут же я достала маленькую из кроватки, нежно прижала к груди. Лялька что-то кряхтела, крутила головкой. Я поймала ее взгляд.

- Лялечка моя, солнышко.

Девочка сначала нахмурила бровки, а потом улыбнулась. Я ходила с ней по палате, разговаривала. Через несколько минут в дверях появилась мама Никиты.

- Она проснулась?

Я повернула голову в сторону женщины. Та дотронулась кончиками пальцев до уголков глаз. Наверное, она очень устала.

- Лялю нужно покормить? – спросила я. – Я всё сделаю.

Мне реально не хотелось выпускать из рук малышку.

- Мм… Если тебе не сложно.

В палате была предусмотрена своя ванная комната и даже кухонный закуток. Без особых проблем я переодела малышку, приготовила смесь. С ней на руках села на кровать, которая находилась недалеко от детской колыбели. Ляля принялась пить, причмокивая. Ольга Павловна отчего-то смотрела удивленно.

- Господи! Неужели она охотно ест? Кое-как брала соску уже несколько суток. Не представляешь, Ева, как мы перепугались.

Я тоже волновалась, но изо всех сил сдерживала себя из-за малышки. Ее сейчас должны окружать уверенность и покой.

- Всё будет хорошо, - прошептала я.

- Не сомневаюсь, раз ты здесь, - прозвучал мужской голос.

Мы с Ледянской вскинули взгляд. В палату вошел Никита. Он выглядел чуть обескураженным, робко улыбался.

- Прости, что приехала без предупреждения, - искренне попросила я, - я очень хотела увидеть Олю.

Он только кивнул.

- Спасибо тебе.

В палате повисло молчание. Ляля допивала молочко, я смотрела на подрагивающие реснички. Ник прошел и опустился в кресло. А вот Ольга Павловна заметалась по комнате. Женщина явно была взволнована, потянулась за стаканом, чуть не уронила.

- Что с тобой, мама?

Ник подскочил к родительнице, налил ей воды.

- Перенервничала.

Ольга сделала несколько жадных глотков. Дверь тихонько приоткрылась.

- Кто из вас остается с малышкой? – к нам присоединилась медсестра. – Мы вынуждены закрыть двери через полчаса, у нас тоже режим.

Мама Ника закашлялась.

- Давайте я переночую с Лялей, - быстро произнесла я.

Предложение вырвалось само собой, я не обдумала ни причины, ни последствия. Никита смотрел на меня изумленно.

- А ты, Ник, пожалуйста, позаботься о Таське. Я не могу ее сейчас отправить к своей бабушке. Потом расскажу почему.

Мужчина встряхнулся.

- Если ты… хочешь.

- Я и правда хочу, - уверенно перебила я любимого, - а ты иди к Тасе. Она там уже, наверное, боится.

Ольга Павловна метнулась к дверям.

- Ева, я приведу твою дочь, чтобы вы попрощались.

Она вышла в коридор. Ник сел к нам на кровать, погладил мое колено.

- Я не знаю, как тебя благодарить, - сказал он, - только тебе я со спокойной душой могу доверить дочку.

Я улыбнулась.

- Даже мама, кажется, смирилась, - продолжил он.

- Просто сейчас напряженный момент, - покачала я головой.

Ник не согласился.

- Она понимает, что ты нужна нам.

Мужчина приблизился и, стараясь не задеть Лялю, дотронулся губами до моих губ. Жадный поцелуй позволил нам хоть немного напитаться друг другом. Ник оторвался, поцеловал мою щеку, висок, коснулся уха.

- Ева.

К нам заглянула Ольга Павловна. Я унесла Лялю в кроватку и вышла к дочери. Таська смотрелась спокойной.

- Бабушка Оля не злая, - заявила она, и я ахнула.

- Тась, это Ольга Павловна.

Но мама Никиты махнула рукой.

- Ладно тебе, Ева. Пусть ребенок чувствует себя свободно. Мне очень совестно за этот инцидент с картинами. Я правда не знала, что думать, и Тасю мы так напугали. Прости.

Слова Ледянской удивляли. Хотя воспитание Никиты не могло взяться из неоткуда.

- Это вы простите, что так… вышло.

Мы замолчали.

- Мама! Мы поедем домой?

К нам вышел Ник.

- Поедем с тобой, принцесса, - сообщил он, - только сначала заедем за пиццей с сыром.

- Ого! – Таська была в восторге от идеи нашего снежного короля.

- Милая, поезжай домой с Никитой, - мягко попросила я дочку, - а мне нужно остаться с Лялечкой, она болеет.

Тася сделалась серьезной.

- А она скоро поправится?

Я выдохнула.

- Скоро, родная.

Таська взялась за руку любимого.

- Тогда поехали за пиццей!