Глава 19

Никита

Я очень волновался за Ляльку, но верил в Еву. Рядом с ней моя малышка чувствует себя лучше всего. Возможно, она ощущает что-то родное. Ведь именно эта женщина носила ее девять месяцев под сердцем. А отношение Евы к моей дочке видно невооруженным взглядом. Абсолютная теплота и, я бы даже сказал, любовь. Ее чувства к Ляле явно выходят за пределы обязанностей няни или эмоций суррогатной матери. Ева воспринимает Оленьку как родную.

Пока любимая взяла на себя заботу о маленькой Оле, я должен был присмотреть за ее дочкой. И хоть на душе скребли кошки, одолевали тягостные мысли о здоровье Ляли и поведении ее родной матери, я взял себя в руки и отправился с Тасей за пиццей. Девочку нужно отвлечь, чтобы она не скучала по маме. Хотя радовать эту малышку мне было в принципе в удовольствие. По пути мы завезли домой мою матушку. Раз уж нам пришла подмога в виде Евы, пусть пожилая женщина наберется сил в привычной обстановке.

Я уже как обычно взял Таську на руки и проводил маму до квартиры. Отец, вышедший в прихожую, подарил мне долгий взгляд. Он никак не прокомментировал то, что со мной дочка Евы. Принялся расспрашивать про внучку, Есению. Лишь в конце моей речи осторожно заметил: - Наверное, оно и к лучшему. Я за свою жизнь насмотрелся на беспризорных детей.

Я не стал отвечать на его фразу, старик тоже больше не откровенничал. Таська, спущенная с рук, уже гладила их черного кота.

- Езжайте, Никита, что теперь говорить, - спустя несколько минут велела мне мама, - девочку нужно кормить и укладывать спать. Ты сам справишься?

Я пожал плечами.

- Думаю, да.

Мама кивнула.

- Пока, Тасенька.

Девочка поднялась на ноги, улыбнулась.

- Пока, бабушка Оля.

Отец усмехнулся, покачал головой.

- А дедушке ты пока не скажешь?

Он смотрел на дочь Евы с добром. Таисия хихикнула.

- Пока.

- Сынок, если что, сразу звони! – напоследок велела мама.

Мы с малой купили пиццу, мороженое. Остальные продукты дома были, завтраком я смогу ее покормить, а потом – в сад. Завалили в дом, шурша пакетами. За заботами о маленькой я немного отвлекся, почувствовал домашний уют. Да еще и Ева отзвонилась – температура у Ляльки уже не поднималась выше 37.4.

В их бывшей комнате остались кое-какие вещи Таськи, они были в стирке, когда Ева уезжала. Я решил отправить мелкую купаться и, на всякий случай, поставил на полку у раковины блок радионяни. Тася хоть и была очень самостоятельной, я хотел держать всё под контролем. За родительским блоком я отправился в свою спальню.

Из угла комнаты с тумбочки раздавался плеск воды. Значит, нужная мне часть прибора находится там. Я шагнул и внезапно чуть не упал. Изумленно взглянул под ноги – мои домашние тапочки запутались в тонкой красной вещи. Ночная сорочка из натурального шелка принадлежала Есении. Утром я оставил спальню в порядке - кто-то хозяйничал в мое отсутствие в доме. Но няню я отпустил, а горничной дал пару дней выходных.

Быстрым шагом я приблизился к комоду. Один из ящиков мебели из темного дерева запирался на ключ. Здесь мы хранили документы, кое-какие драгоценности средней стоимости. Обычная мера безопасности в доме, где служат посторонние люди. Я сразу открыл потаенный отсек.

На месте не оказалось украшений, бумаг Есении. Также была разворошена розовая папочка, где мы хранили снимки УЗИ Ляльки, бирку из роддома и прочие знаковые мелочи. Тут же до недавнего времени лежало свидетельство о рождении дочки. После неприятного визита Цветкова я убрал документ в сейф. Все остальные бумаги, касающиеся дочери, так и остались на месте. Но тот, кто шарил в них, не нуждался в милых, но не законно важных предметах.

Я не стал церемониться и набрал номер несостоявшегося тестя. Павел взял трубку быстро.

- Здравствуйте. Кто-то от Есении приезжал в мой дом? – кратко спросил я.

Цветков словно собрался с мыслями.

- Нет, Никита! С чего ты взял? Мы занимаемся своими делами, по очереди ездим в клинику. Супруга вообще на таблетках. Как там, кстати, Ляля? На девочке сказался ваш разрыв!

Я поморщился.

- То есть Еся никого не присылала?

Мужчина совершенно искренне опроверг мои догадки.

- Нет, конечно!

Я кивнул сам себе и отсоединился. Павлу я поверил. Он, скорее всего, не знает о нежданном госте моего особняка. Вернее, гостье. Что ж, ситуация начинает раскрываться. Сюда явно приходила сама Еся. Забрала шмотки, без них она не может. Украшения. И, видимо, решила прихватить личный документ ребенка. Я встряхнулся. Нужно уложить спать Тасю.

Мелкая сладко засопела уже на второй сказке, а вот я был бодр как никогда. Директор одного из моих магазинов недавно хвастался мне, что нашел прекрасного адвоката. Мужчина с какой-то сказочной фамилией серьезно подходит к делу и не ломит расценки. Хотя последнее меня интересовало в последнюю очередь.

- Коля, дай мне контакты своего нового юриста. Короля? Который еще отец-одиночка.

Не знаю, какое значение имели подробности личной жизни спеца. Впрочем, отчего-то этот факт биографии располагал к себе. Мужчина не понаслышке знает, что такое чувства к детям. Мой сотрудник хмыкнул.

- Принца.

Я выдохнул.

- Серьезно.

- Я серьезен как никогда! – заверил Коля. – Вадим Принц. Только вот он не так давно женился, так что одиноким папашей его не назовешь. Но если тебе принципиально…

- Жду телефон в смс, - прервал я юмориста.

Что же, бывшие родственники становятся все менее милыми. Каждого их нового шага я должен ждать во всеоружии. Какое же счастье, что сейчас рядом со мной и Лялей находится Ева!

Я позвонил адвокату по дороге в детский сад. Он нашел для меня окно через пару часов. Сдать мелких в садик я, конечно, успевал, а вот в больницу придется ехать лишь вечером. С Евой мы оставались на связи, состояние Ляльки было все лучше. Моя мама должна подъехать в клинику ближе к обеду. Мне же крайне важно поговорить со специалистом. Тем более, скоро он уезжает на неделю в родной городок.

Хорошенькая администраторша адвокатской конторы провела меня к Вадиму. По просторному коридору сновали люди, в кабинетах тоже наблюдалась активность. Вполне возможно, профессионалы здесь действительно годные. А сам Принц и вовсе сразу расположил к себе. Высокий брюнет был моим ровесником, держался свободно, без надменности и заискиваний. Выслушал меня, задал уточняющие вопросы. Попросил разрешения обращаться на ты. Мне и самому хотелось меньше казенщины.

- Ситуация у тебя непростая, Никита, - начал Принц, - была бы у тебя супруга третий месяц после традиционных родов, я бы, наверное, даже не взялся. Много приходят отцов, которые хотят отобрать детей. Подставы, прослушки, признать жену невменяемой - такими вещами я не занимаюсь. У тебя сложнее.

- Это хорошо или плохо?! – не выдержал я.

Вадим помолчал.

- В данном случае моральная солидарность суда может и не попасть на сторону Есении. Но нам нужно собирать свидетелей. Родные – само собой. Однако ты должен договориться о показаниях с первой няней, докторами, которые сейчас занимаются малышкой.

- Как хорошо, что Ляля наблюдается не в центре друзей Цветковых, - выдохнул я.

Адвокат кивнул.

- Именно так. С врачами я и сам поговорю, когда вернусь из поездки, - он о чем-то задумался на пару секунд и продолжил, - и есть еще Ева. Именно она родила этого ребенка и могла бы оставить его себе. Однако оспаривать передачу малышки в семью чревато проблемами с опекой. Мы не можем допустить, чтобы Оля попала в приют. Несколько месяцев там, и ребенок приобретет проблемы, которые придется решать долгие годы. В любом случае до суда ты можешь держать девочку у себя. С тестем вообще не вступай в переговоры. А если объявится мать, сразу звони.

Вадим еще дал мне некоторые рекомендации, сделал копии документов. В итоге адвокатский альянс я покинул только через два часа. Едва я сел за руль, мне позвонила экономист Танюша, и мне пришлось ехать на срочную встречу с крупным поставщиком. Тот больше не хотел говорить ни с кем. Заодно нарисовались банковские дела. В общем, когда я освободился, можно было смело забирать Таисию из садика. Я решил смотаться за дочкой Евы и уже вместе с ней поехать в клинику.

Воспитательница малой смерила меня внимательным взглядом. Натянуто улыбнулась.

- А вы с Евой… в каких отношениях? – она моргнула густо-накрашенными ресницами.

Я, в свою очередь, пробежался глазами по ее щуплой фигурке.

- Почему вы спрашиваете?

Она поправила очки, но не смутилась.

- Ну как же? Вы забираете ее дочку.

Я скупо улыбнулся.

- Но я ведь ее и привожу? Раньше вас это не волновало.

Однако ее взгляд сделался лишь строже.

- Ева работала у вас. Сейчас, насколько знаю, она уволилась. Да и что-то много желающих на Тасю. Вот недавно отец ее заезжал, Вячеслав.

Кровь ударила в голову.

- Вы ее не отдали?!

Педагог отшатнулась.

- Он был после вас, не сегодня. Но отец есть отец. Нам бы не хотелось получить проблемы от него, раз мы отдаем его дочку чужому мужчине.

Я скрипнул зубами.

- Вы можете позвонить Еве и уточнить.

Воспитательница повела носиком.

- Она попросила не давать девочку отцу. Насчет вас уточнений не было. Что же, забирайте Тасю. И пусть Ева еще раз мне завтра утром позвонит. Меня зовут Рената.

- Непременно, Рената.

Таська вышла ко мне, и я сразу взял ее на руки. Будто малышку могут отобрать. Вот чего боялась Ева! Похоже, для славного адвоката Принца у меня будет еще одно задание.

В машине я сообщил малой, что сейчас мы поедем к ее маме и Ляле. Таська деловито вертела в руках маленькую куколку, которую мы вчера купили, когда заезжали за мороженым. Я с улыбкой подумал, Ева снова будет ворчать, что я балую Тасю. А мне так нравится ее радовать.

- А моя мама будет мамой Ляли?

Неожиданный детский вопрос махом вырвал меня из мыслей и вогнал в ступор. Мне показалось, даже мышцы моего тела оцепенели. Что ответить маленькой? Не станет ли она ревновать свою маму к моей дочке? Меньше всего я хочу ущемлять в чем-то Тасю. Но получится ли сделать так, чтобы всем было хорошо?

- Твоя мама будет заботиться об Оле, - осторожно пояснил я.

Прежде чем успел что-то добавить, мелкая продолжила меня изумлять.

- Снежный король, а ты будешь моим папой?

Ух! Сегодня Таська не дает мне расслабляться!

- Будь ты моим папой, - уже велела Таисия.

- Ты правда хочешь? – улыбнулся я, стараясь не показать напряжения.

Девочка искренне закивала.

- Когда приходил мой папа Слава, я боялась, - сказала она то, что я и так знал, - и моя мама тоже. (3303c)

Я ощутил жжение в груди. Как же я все-таки правильно поступил, что поехал к Еве. Что не закопал свои настоящие чувства под плиту мнимого долга. Неизвестно, что бы сейчас было с ней, с Тасенькой.

- Не бойся ничего, малыш, - весело заверил я мелкую, - я смогу вас защитить. И папой твоим обязательно буду.

Уж не знаю, насколько правильно я поступил в рамках детской психологии. Но, по-моему, если я люблю Еву, люблю Таську, я не обязан хранить светлый образ ее настоящего папаши. Раз он сам довел ситуацию до того, что его собственная дочь его боится.