Глава 20

Когда мы прибыли в клинику, Лялька спала. Я взглянул на дочь, украдкой поцеловал Еву. С Олей осталась бабушка, любимая занялась Таськой, которая конечно же соскучилась, я же поспешил к кабинету лечащего врача своей дочки. Пока он не покинул рабочее место, стоило поговорить. В прошлый раз я беседовал с главным.

Педиатр оказался свободен и охотно пригласил меня к себе. Я присел напротив него за светлый стол. Русоволосый мужчина с приятным округлым лицом медленно вертел в пальцах ручку.

- Мне есть чем вас порадовать, Никита, - произнес он, - состояние вашей дочки улучшается скорыми темпами. Если так дальше пойдет, уже через несколько дней мы выпишем ее домой.

- Я счастлив, - искренне ответил я.

Врач кивнул.

- Мы еще понаблюдаем малышку, сделаем контрольные анализы.

- Да-да, конечно.

Я не понимал, могу ли пойти к близким. Но медик заговорил снова.

- В палате находится ее няня? – уточнил он. – Я имею в виду милую женщину по имени Ева. Ваша мать как-то замялась при ответе на этот вопрос. Поймите правильно, мы не против! У нас недешевая клиника, и наши клиенты в большинстве случаев пользуются помощью своего персонала. Просто хочется знать.

Из моей груди вырвался легкий вздох.

- Какое-то время Ева была нашей няней. Сейчас мы вместе, если вы понимаете, о чем я. И самое главное, именно Ева – суррогатная мать, выносившая Ляльку.

Доктор испустил удивленный возглас. Правда, тут же смутился своей несдержанности.

- Простите, Никита. Я ни в коем случае не лезу в вашу личную жизнь, меня поражает другое. Насколько вашей дочери стало лучше рядом с Евой, она же буквально ожила. А я ведь сразу заметил сходство малышки и няни. Подумал, что она какая-то родственница. Я так понимаю, для зачатия использовалась яйцеклетка Евы, и потом женщина выносила плод?

Теперь пришел мой черед шокироваться. Впрочем, я быстро понял, медик наделал ошибочных выводов.

- Нет, Ева не выступала донором, - ответил я, - генетически Оля дочь моя и моей бывшей невесты Есении.

Врач опешил и принял виноватый вид. Я его прекрасно понимал. Данный медицинский центр и правда не из дешевых. Медики обязаны не только демонстрировать качество своих услуг, но и обеспечивать сервис. Лично мне не нужно, чтобы меня облизывали. Главное, чтоб правильно и своевременно лечили мою дочку. Но клиенты бывают разные, и за такой ляп вполне можно поиметь проблем от руководства. А данный специалист здесь работает не так давно. Начинал вести Ляльку другой педиатр, но он уехал за границу.

- Простите! – только и смог произнести мой собеседник.

Я кивнул.

- Все в порядке. Главное, что с Лялей все хорошо.

Медик радостно замотал головой.

- Именно так! Наверное, малышка почувствовала близкую ей женщину! Как никак они были вместе весь срок беременности. Между ними есть энергетическая связь…

Эскулапа понесло в загадочные для меня дебри, я толком не слушал и ждал момента, когда можно будет вежливо уйти. Из его слов я понял одно – Лялька идет на выздоровление во многом из-за Евы. Наконец, мы с доктором попрощались.

Я покинул врачебный кабинет и чуть не наткнулся на объект нашего разговора. По коридору прогуливалась Ева. Она сразу подарила мне мягкую улыбку, а я завороженно замер.

- Твоя мама пока сидит с девочками, - сообщила любимая, - а я ждала тебя. Я очень соскучилась.

Я стоял столбом посреди коридора отличной больницы и осознавал одно – я не хочу больше разлучаться с женщиной, что стоит напротив. Не желаю ее отпускать от себя. Оказавшись в крепком кольце моих рук, Ева завозилась.

- Ник, нас ведь увидят.

Осмотревшись, я увидел приоткрытую дверь в темное помещение. Взял Еву за руку, толкнул створку. Видимо, тут хранят постельное белье и еще какие-то расходники. Надеюсь, нам не впаяют незаконное проникновение. Впрочем, плевать. Ева явно не была согласна с моей наглостью и вся трепетала в моих ладонях. Но это только больше заводило.

- Никита! – выдохнула она.

Однако я не мог терпеть и, прижимая ее спиной к закрытой двери, накрыл ртом ее нежные губки. Сначала она застыла в шоке, но устоять не смогла и принялась горячо отвечать. Наши вкусы, дыхания вновь смешались. Окружающий мир отключился, осталось лишь податливое любимое тело рядом. Я до укусов жадно прошелся губами по ее шее, плечам.

- Ник…

Еве не хватало кислорода, она судорожно цеплялась за мои руки. В коридоре, слава богу, слышалась лишь тишина. А еще одним чудом для меня оказалось нащупать щеколду. Господи! Я хотел эту женщину с того самого дня, когда мы встретились вновь. А после ночи в отеле я не рассчитывал, что протерплю и пару суток без ее близости. Однако закрутили проблемы. Сейчас же на душе легче, а вот в паху плавящаяся свинцовая тяжесть.

- Никита-а…

Ее интонация теряла упрек и наполнялась возбуждением. Я ощущал, как идеально сидящие штаны становятся невыносимо узкими. Рванул пряжку ремня, пальцами скользил по внутренней стороне бедра любимой женщины. Уже скоро я приведу ее в свой дом и буду медленно, смакуя, ночи напролет заниматься с ней любовью. Но сейчас я не могу ждать и хочу хоть глоток жизненно-важного зелья под названием «Ева».

Счет шел на минуты, за дверью было тихо. Видимо, тот, кто ее открыл, забыл о своем поступке напрочь или просто очень занят. Но нам это на руку. Я провел ладонью по ее груди, чувствуя сквозь трикотажную майку и тонкий бюстгальтер напрягшиеся соски. Чуть сжал грудь, поцелуем поймал стон девушки. Вновь вернулся ниже, нырнул под резинку спортивных брюк, сдвинул тонкие трусики.

Горячая влага без слов сказала мне, Ева чувствует такое же сильное желание, как я. Мы оба горели от близости друг друга. Это взаимность сносила голову, я ощущал себя двадцатилетним мальчишкой. Отодвинув преграды одежды, я соединил ниш тела глубоким толчком. Ева вновь хрипло вскрикнула.

- Ш-ш, любимая.

Хоть ее стоны и были самым сладким звуком, я больше всего боялся, что нам помешают. Мы двигались в такт, как единый организм. Казалось, даже лавина возбуждения была общей. Все больше она засасывала нас в горячую воронку. Пока не разлетелась фейерверком наслаждения внизу живота.

- Господи, Ник… - простонала Ева.

Я несколько раз отрывисто поцеловал ее лицо. Пора приводить себя в порядок и дальше идти сражаться за наш мир.

***

Ева

Наша действительность более-менее устаканилась. Лялька шла на поправку, я по-прежнему находилась с ней. Днем мне в помощь приезжала мама Никиты Ольга Павловна. Правда, женщина никак не могла отойти от стресса и смотрелась напряженной. И в принципе она держалась со мной настороженно. Но я понимала ее – ведь совсем недавно у ее сына была благополучная семья. Сейчас же в его личной жизни сплошные перестройки, и неизвестно, что ждет мужчину впереди.

Сам Ледянский взял на себя заботу о Таське. Они еще больше сблизились и подружились. Мое сердце иногда заходилось в страхе – что, если мы с ним расстанемся? Тогда кроме личных сердечных ран поимеем и проблемы с девочками. Ляля уже привыкла ко мне, Таисия к Нику. Оставалось лишь уповать на уверенность в наших чувствах. Она росла день ото дня.

Несмотря на всю сложность нашей ситуации, я была счастлива. Никита каждый день говорил мне о любви. А каждый вечер мы находили минутку, чтобы побыть друг с другом. Я упивалась этим мужчиной, и в то же время никак не могла насытиться. Но среди всей этой беззаботной сказки внезапно случилось то, что заставило меня поволноваться. Этим моментом оказался простой разговор с медсестрой клиники.

Персонал частного медицинского центра отличался профессионализмом и вышколенностью. Но как и везде в этой структуре имелись исключения. Одна из сестер, женщина средних лет, оказалась более общительной, чем этого требовала вежливость. Как обычно она зашла в палату после тихого часа, принесла лекарство и чистые средства гигиены. Окинула взглядом нас с Оленькой. Я сидела на взрослой кровати с малышкой на руках и кормила ее из бутылочки.

- Дочка очень похожа на вас, - улыбнулась рыжеволосая женщина, - носик один в один и глаза. А вот подбородок, видимо, папин.

Я натянуто улыбнулась. Мы не афишировали, что я всего лишь суррогатная мать. Врачи, естественно, знали. А вот перед средним персоналом мы не отчитывались. Я докормила маленькую, приподняла ее.

- И улыбка на вашу похожа, - продолжила назойливая сестричка, - такие же ямочки в уголках губ.

Машинально я развернула к себе Олю. Не выдержала и тепло улыбнулась малышке. Она повторила мое выражение лица. Я замерла.

- Вот, смотрите! – радостно воскликнула сотрудница. – Ох, красавица!

Причмокивая, она вышла за дверь. Я внимательно вгляделась в черты Ляльки. Да бред, конечно! Работница клиники просто хотела сделать пациентке своеобразный комплимент. Ведь всем мамочкам лестно, когда их детки на них похожи. Да еще и расхвалила милоту Ляли. Впрочем, она и правда прелестна. А вот нашей похожести не может быть и в помине. Суррогатная мать не передает свои гены ребенку.

Я постаралась стряхнуть напряжение от разговора. Не хватало, чтобы Лялька почувствовала и опять захандрила. Я вдруг поймала себя на том, что думаю – хотела бы я быть матерью этой девочки?.. Любовь к ней и ее отцу не подвергается сомнению, но быть ей родной… Такой факт не укладывался в голове и пугал.

Чтобы развеять странное настроение я занялась Лялечкой. Положила ее на спинку на кровать, дала ей в кулачки свои пальцы. Слегка потянула наверх, приговаривая детскую считалочку. Мне хотелось как можно больше общаться с малышкой, прикасаться к ней. Делать все, чтобы она ощущала себя нужной и любимой. Так всегда было с моей дочкой, такую же теплоту я старалась дать Ляле.

Я и сама уже расслабилась и почувствовала себя счастливой как вдруг… Я увидела то, от чего у меня засосало под ложечкой. Прямо на запястье дочери Ледянского, ближе к большому пальцу правой руки красовалась малюсенькая родинка. Медленно я отпустила ручки маленькой, поднялась с кровати. Метнулась к кухонной зоне, налила стакан воды и сделала несколько жадных глотков.

«Не сходи с ума, Ева!» - приказала я самой себе. Однако меня все равно потряхивало. Точно такие же отметины есть у меня и моей дочери Таси. Но мало ли людей, у которых они тоже имеются?! Я убеждала себя и стыдила, но страх все равно не отпускал. Надо же было медсестре зародить во мне странные мысли! Раньше я и не замечала это пятнышко!

Лялька продолжала бодрствовать, что-то гулить. К нам уже присоединилась Ольга Павловна, которая уходила пообедать. Мама Ника рассказывала о каком-то новом салате с морепродуктами, который она попробовала в местном кафе. Женщина на удивление находилась в приподнятом настрое, а вот я ее почти не слышала. Единственное, я понимала, что очень хочу с кем-то поговорить. Но конечно же, не с несостоявшейся свекровью Есении.

- А ты не хочешь перекусить, Ева? – спросила Ледянская. – Спустись вниз, ты какая-то бледная. Повесили мы на тебя малышку…

- Мне только в радость, - пробормотала я, но потом кивнула, - да, я, пожалуй, пойду. Только не в кафе! Мне нужно съездить к бабушке. Кое-что купить ей… Лекарства!

Ольга Павловна приподняла брови.

- Ну конечно, - немного удивленно сказала она, - конечно, иди.

Я кое-как собралась, даже не причесала волосы. Поцеловала Ляльку, потому что не могла иначе. Сердце отчего-то гулко билось в тревоге. Схватила сумочку и бросилась вон из больничных стен. Не знаю, что я скажу старушке. Просто хоть мы в последнее время и ссорились, Евгения Ивановна была единственным родным для меня человеком из прошлой жизни. Ну кроме Таськи. Но дочка слишком мала.