Глава 21

- Бабушка, давай больше не ругаться?.. – попросила я, грея руки о свою старую кружку с цветочками.

Я приехала минут пять назад. Продрогла, потому что едва оделась, и бабуля сразу налила мне чай.

- Я с тобой и не ссорюсь, Ева, - она поджала губы, но говорила, впрочем, с добром, - просто я за тебя переживаю. За Тасеньку! Ты ввела ее в дом к чужим людям.

Из моей груди вырвался вздох.

- Я так люблю Никиту, бабушка.

Родственница покачала головой.

- Когда ты успела его полюбить? И двух месяцев не прошло, как вы снова встретились. Или что было между вами в беременность?

Старушка прищурилась. Я резко замотала головой.

- Нет, что ты! – я перевела дух. – Просто… Мы увиделись вновь, и я сразу почувствовала в нем родную душу. И он такой красивый, добрый, заботливый!

Но бабушка даже не улыбнулась.

- Как там его девочка? – поинтересовалась она. – Поправляется?

По телефону я говорила бабуле, что я с Лялей в больнице.

- Да, к счастью, ей уже лучше. Все здорово перепугались за нее, особенно мама Никиты.

Внезапно бабушка хмыкнула.

- Ой, Ольга всегда была трусихой!

Меня как будто окатили холодной водой, я вздрогнула.

- Ты знаешь мать Никиты?!

Бабушка медленно сошла с лица, ее пальцы задрожали. Я даже перепугалась, что ей сейчас станет плохо, и сбавила тон.

- Что ты имела в виду, бабуль?

Евгения Ивановна сделала несколько глубоких вдохов. Кивнула.

- Ох, язык мой. Хорошо, признаюсь. Я давно знаю Ледянских, Ева.

Теперь пришел мой черед затрястись.

- Но как же так? Разве бывают такие совпадения?

Бабушка на миг прикрыла глаза.

- Это не совпадение. Помнишь, как ты решила попасть в базу суррогатных матерей?

Я нахмурилась.

- Обратилась в медицинский центр.

- Кто тебя надоумил? Кто дал телефон клиники?

Я ахнула.

- Ты бабуля!

Бабушка поджала губы, сделала жадный глоток.

- Муж Ледянской всю жизнь проработал в спорте. Ты, наверное, уже не помнишь, раньше в нашем районе была спортивная школа. Семен служил там на четверть ставки, помимо основной работы. Позже пристроил туда и Ольгу - женщина разбиралась в бухгалтерии. Они тянулись как могли, родили сына и дочку. Я все это время подрабатывала в учреждении уборщицей.

Я внимательно слушала. Про данную организацию я реально не помнила, но знала, бабушка всегда была активной – работала и тут, и там. Особенно в постсоветские годы.

- Ольга была общительной и доброй, мы быстро заприятельствовали, - продолжала делиться старушка, - когда она узнала, что родилась ты, она отдавала вещи после своей дочки…

Меня раздирало нетерпение.

- Бабуль, переходи к сути!

Родственница сцепила пальцы.

- Когда школа закрылась, мы потерялись. Я видела раз в газете статью о Никите Ледянском. Впрочем, не удивилась. Мальчишка рос старательным, да и родители делали для него все. Выходить на общения с Ольгой я даже не думала. Но она позвонила сама.

- Как она нашла тебя? – я не могла не перебивать.

- У нее оставался мой домашний телефон, - пояснила бабуля, - она обратилась ко мне с просьбой найти суррогатную мать для своей невестки.

Я почти подскочила.

- Но почему ты? Разве у нее мало связей?

Бабушка улыбнулась, пожала плечами.

- Сейчас Ольга вращается в таких кругах, где не зарабатывают родами. А ей хотелось знать наверняка – о здоровье, о генах. И плюс быть уверенной в порядочности дамы. Ведь сурмама вполне могла забрать себе ребенка, еще и шантажировать потом.

- И ты решила, что я лучший вариант? – растерялась я.

Бабушка вздохнула.

- Я лишь предложила тебе. Мне было больно смотреть, как ты маешься без своего угла. А сама я уже старая и помочь нам с тобой некому.

Я поежилась.

- Вообще странно, почему об этом не знает Ник? Или знает, но ничего мне не говорил? И почему меня так долго держали в ожидании?

Бабуля пожала плечами.

- Они должны были уговорить отца выбрать тебя. Уж как им удалось, не знаю. Остальные подробности мне тоже неизвестны. Вроде бы дело переносили из-за работы Есении. Я лишь порекомендовал им тебя как здоровую и ответственную девушку. А получилось вот что – ты теперь с Ледянским. Я очень волнуюсь за тебя, Ева! Зачем ты полезла к этим людям?!

Бабушка принялась причитать, но меня уже не трогали ее упреки. Меня мучало стойкое чувство – что-то она недоговорила. Паранойя или нет, но меня охватило сильнейшее желание узнать всю правду о моей искусственной беременности. Что еще я о ней не подозреваю?

Сердце колотилось, когда я покидала старую многоэтажку. Было желание прямо сейчас поехать в клинику и запросить свою медицинскую историю. Но станут ли там со мной разговаривать? Вроде бы и обязаны, но учреждение частное, да и в начальниках там знакомый Еси. Хотелось поделиться с Ником своими догадками. Впрочем, как таковых и предположений у меня не было. Так, бред. Никите я звонить не стала, однако даже не успела сесть в маршрутку, он связался со мной сам.

- Ева! – голос любимого звучал радостно. – Ты представляешь, Ляльку сегодня выписали! Ты уже освободилась? Где тебя забрать?

Я совсем растерялась. Счастье, что маленькая Оля отправится домой. Только вот мы опять расстанемся. Мой голос против воли звучал грустно.

- Зачем, Никита? Я тогда поеду за Таськой и на квартиру…

Но Ник перебил меня.

- Я уже забрал Таисию, и вместе с мамой отвез малых домой! Теперь осталась ты.

Я ничего не понимала.

- Где Тася? Ты оставил ее одну в квартире?

Ник выдохнул.

- В какой квартире, Ева? Я увез девочек с бабушкой в свой особняк. Говори, где ты находишься, я сейчас приеду.

Я уже хотела отказаться от предложения. Дать Нику отдохнуть, и самой добраться на автобусе. А потом поняла, это хорошая возможность остаться вдвоем и поговорить. Хотя о чем, я до конца не понимала. Посидела в близлежащей маленькой кафешке, пробовала собрать картинку воедино, но выходило плохо.

Бабушка действительно дала мне координаты медицинского центра. Я не удивилась, у нее было много знакомых, среди них и врачи. При мысли о тех временах вспомнилась тревога, которую я испытывала. Я боялась, что пара будущих родителей окажется совсем бесплодной, и мне предложат стать донором. При всех моих трудностях и любви к Таське, которую я должна поставить на ноги, не представляю, как можно отдать по сути своего малыша.

На прием в клинику я все же пошла, и меня там сразу успокоили. Я буду лишь резервуаром для ребенка, просто помогу ему появиться на свет. По законодательству нашей страны суррогатная мать не может не при каких обстоятельствах давать свою яйцеклетку для зачатия. Тогда она будет являться настоящей мамой, и без того хлипкая в правовом аспекте ситуация усложнится.

Меня немного волновало и то, что будет, если настоящие родители не захотят забирать ребенка. Особенно страх усиливался при взгляде на Есению. Однако пути назад не было, я уже решилась на услугу. Впрочем, разговор с Никитой меня тогда успокоил. От него так и веяло надежностью.

Вот и сейчас в родных объятьях я расслабилась. Не удержалась и украдкой поцеловала мужчину в шею. Ник рвано выдохнул.

- Осторожней, малышка, а то мы можем не доехать до дома, - предупредил он.

Я рассмеялась, подала ему руку. Мы спустились с крылечка кафе и зашагали к машине.

- Всё хорошо? – спросил Ледянский, когда мы взяли курс на особняк. – Устала, наверное, за эти дни? Я не буду отказываться от няни, не хочу полностью вешать на тебя своего ребенка.

Своего. Я глубоко вздохнула.

- Ник, я не нуждаюсь в няне. Если ты забыл, я сама недавно ею была. Разве только иногда, когда нужно будет отлучиться. Послушай, Никит, - я решилась, - а почему ты выбрал именно меня суррогатной матерью Ляльки?

Мужчина, в отличие от меня, не растерял легкого настроение и улыбнулся.

- Я и не думал смотреть эти каталоги. Зачем? Ведь здоровье должны оценить врачи. Маменька же и Есения шерстили базу. Позже показали мне на одобрение твое фото, и я сказал, что это железно должна быть ты.

Отчего-то внутри меня защемила нежность. Надо же, Ник сразу проникся ко мне.

- А потом?

Никита промолчал, зачем-то полез в свой черный узкий портфель. Впереди образовалась пробка, и мужчина смог пошарить по каким-то потаенным отделам сумки. Достал слегка надорванное фото. В изумлении я узнала на нем себя.

- Ледянский, ты украл мой снимок?! – выдохнула я.

- Именно, - приподнял брови Ник.

Я покачала головой.

- Ну ты и хулиган! И что ты тогда… думал?

Никита усмехнулся.

- Согласись, это действие не подчиняется здравому смыслу. Просто порыв. Позже я убедил себя, что хочу сохранить фото на память. Ведь по идее мы не должны были больше встречаться.

Он поймал мою руку, дотронулся губами до косточки на большом пальце. Я вдруг поняла, насколько я счастлива. До боли, до жуткого страха всё это потерять.

- А почему ты решил, что я захочу забрать себе рожденного малыша? Ты ведь даже пришел со мной говорить.

Линия губ Никиты сделалась жесткой.

- За тот поступок мне до сих пор стыдно, - глухо пояснил он, - я представляю, что ты могла почувствовать. Но я, правда, хотел лишь узнать. Есения тогда очень сильно параноила по этому поводу.

- Неужели у нее были причины?

Ник крепче сжал руль.

- Не знаю, якобы что-то сказал психолог. В интернете она нечто вычитала. Я тогда как раз открывал еще один магазин, голова пухла. Она даже хотела, чтобы я подкупил сотрудника, отвечающего за данные. Информацию о тебе стерли бы, карту уничтожили.

От рассказа Ника меня затрясло.

- А ты?

Он пожал плечами.

- Я бы не пошел на нарушение закона. Поговорил с тобой и велел Есе выкинуть глупости из головы.

- А моя карта? – я нахмурилась.

Ник улыбнулся.

- Личная история осталась в клинике, я попросил сделать копию для себя. Мало ли что может понадобиться для малышки. Здоровье – штука тонкая.

Я схватилась за виски. Никита вдруг тоже напрягся.

- Папка… - он помолчал. – Или я убрал карту в сейф вместе со свидетельством Оли? Да! Точно, бумаги в закрытом месте. Я решил, теперь они тем более нам пригодятся. Не их ли она хотела взять…

Лицо Никиты приняло озадаченный вид. Мужчина дотронулся до переносицы.

- Кто она? – почти прошептала я.

- Есения, - ответил любимый, - она была в особняке и что-то искала в ящике с бумагами.

Дома ко мне сразу бросилась Тася, и я отвлеклась от загадок прошлого. Дочка соскучилась, мое сердце тоже защемило. Раньше мы так надолго не расставались. Я пересмотрела всех ее новых кукол, которых ей чуть ли не каждый день покупал Никита. Поблагодарила его и одновременно поругала, но тот и слушать не стал, подмигивая Таське. В общем, снежный король сводил на нет все мои педагогические потуги.

Маму Никиты мы отпустили и провели вечер вчетвером. Занялись Лялькой, когда она проснулась. Сводили малышек на короткую прогулку. Покормили ужином. Лялю уложили сразу, Таське я еще почитала. Заботы о детях умиротворяли и одновременно вызывали страх за хрупкость нашего мира. Я то и дело ловила на себе долгий взгляд Никиты. Наверное, он думал о том же самом.

Когда уснула и Тасенька, мы остались вдвоем. Я обдумывала, как начать разговор обо всем, что меня тревожило. Что Ледянский думает о Есении и ее родительских правах на Ляльку? Как намеревается себя вести? Могу ли я посмотреть свои медицинские бумаги? Я не знала, пойму ли там хоть что-то, но увидеть документы хотела.

А Нику же, видимо, хотелось ласки и нежности. Только мы спустились в гостиную, он притянул меня за талию, приник к губам поцелуем. Я ответила, и в это самый момент в прихожей раздался звонок. Странно, кто-то стоял прямо за дверью, а ведь сначала нужно было преодолеть ворота в ограждении особняка.

Никита посмотрел на экран, выдохнул и принялся отпирать замок. Вид гостей заставил меня задрожать. Собственной персоной перед нами стояли Есения и ее отец. Ник ухмыльнулся.

- Тебе стало лучше?

Модель не дрогнула, лишь метнула в бывшего жениха недобрый взгляд.

- Не паясничай, Никита, - надменно попросила она, - после того, что ты сделал, удивительно, как я вообще выкарабкалась.

Ник сложил руки на груди.

- Тебе не надоело врать?

- О чем ты, Ледянский? – прищурилась Еся и требовательно спросила. – Где моя дочь?

Никита улыбнулся.

- Там, где и положено быть трехмесячному ребенку в такой час. В колыбели. Хотя о чем я, ее режим для тебя – нечто неизведанное.

Лицо Есении превратилось в маску.

- А ты изменился, Ник, - сообщила она, - когда-то ты так просил этого ребенка. А сейчас спутался с нянькой, и тебе стало на всё плевать!