Глава двенадцатая: Хлопоты, хлопоты…

Агата фон Блитерстерп

За всеми хлопотами, которые свалились на нас за последние месяц-полтора, мы и не заметили, как закончилось лето. Все чаще ветер приносил от Полночного моря тучи, которые к вечеру затягивали небо, под утро проливаясь на землю дождем. Ночи стали холоднее, поэтому я снова начала закрывать вечером окно.

Пришлось положиться на слова папы-барона об «умных» птичках, потому что шансы простудиться накануне бала были намного выше, чем шансы получить маговестника от Эрика. Я помнила, что чем больше расстояние, которое должен пролететь маговестник, тем больше силы должен вложить в него маг. Я понимала, что именно сейчас Эрику нужна каждая крупица силы. Я все понимала. Но все равно ждала.

Дважды за последний месяц я получала от принца какие-либо известия. Однажды птичка принесла короткое письмо, в котором Его Высочество напоминал, что осталось подождать совсем чуть-чуть, и просил поменьше верить сплетням и беречь себя. Во второй раз птичка принесла совсем кроткую записку: «Береги себя, Синичка! Скучаю. Твой Э.» и тоненькую, не толще швейной нитки, цепочку из золота.

Эта цепочка показалась мне намеком на будущую помолвку, потому что незамужним фройляйн, как известно, полагается быть скромными. Золотые украшения — это для замужних фру. Так и носилась весь вечер с этой цепочкой спрятанной под одеждой, даже спать легла в ней. На эту записку ответила тоже через маговетстника, хотя сил это отняло столько, что весь следующий день я ходила, словно больная, за что получила выговор от папы-барона.

Тем же утром мне пришло в голову, что для принца, наверное, что серебро, что золото — не так важно. Возможно, он просто хотел сделать мне приятное, безо всяких намеков. Получить подарок было действительно приятно, но цепочку я, на всякий случай, спрятала, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Не привлекать лишнего внимания было тем более важным, что после отъезда принца у нас больше не было благовидного предлога отказывать соседям в визитах. Поэтому нам с мамой теперь регулярно приходилось принимать гостей. Впрочем, если быть честной, то принимать гостей приходилось маме, а мне до моего шестнадцатилетия полагалось только присутствовать при беседах взрослых и открывать рот, когда ко мне обращаются. Раньше я терпеть не могла такие приемы. Наверное, никому не понравится сидеть в углу безмолвной куклой и наблюдать, как весь мир крутится вокруг прекрасной Лили и ее тетушки. Но теперь Лили рядом нет, а мне предстоит еще многому научиться, прежде чем я смогу принимать гостей в собственном доме. Поэтому я терпеливо присутствовала в гостиной каждый раз, когда кто-то из соседей заезжал к нам ненадолго.

Второй причиной, по которой присутствовать при разговорах взрослых было для меня важно, оставались сплетни. Хотя я уже знала, что Эрик благополучно избежал покушения и добрался до столицы, все равно не могла удержаться. Поэтому снова и снова прислушиваясь к новостям из столицы, наделась услышать его имя. Однако в разговорах постоянно упоминались только Его Величество и крон-принц. Когда я спросила об этом папу-барона, то снова получила урок, о котором стоит подумать..

— Так и должно быть, Гота. Твой будущий муж всегда будет на виду, когда речь идет о том, что он — принц. Если же дело касается его службы, он всегда будет стараться остаться в тени.

— А крон-принц?

— А его служба — быть на виду всегда. И как принц, и как генерал. И как будущий король, конечно же.

— Папа-барон, а откуда ты все это знаешь? Так учат всех аристократов? Или только тех, кто служит королю?

— Не всех, Гота. Из-за того, что я служу Короне, мало кто из соседей знает, что я закончил столичную Академию с отличием. Но это мы с тобой уже обсуждали. Моим куратором был нынешний граф фон дер Шпее, только тогда он еще был не графом, а только наследником. Именно он представил меня Его Величеству. Тогда я и поступил на службу,

— А служишь Его Величеству ты здесь, дома?

— Гота, я — барон. Я отвечаю не только за себя и свою семью, но и за всех своих людей. Так получилось, что я был последним в роду. Случись что-нибудь со мной, наш род прервался бы окончательно.

— Поэтому ты вернулся?

— Да, именно поэтому. Я попросил отпустить меня домой. Вернулся, женился… и остался служить на своем месте. Вероятность попасть под шальной арбалетный болт здесь не так велика, а работы, поверь, почти столько же, как и в столице. Просто, работа другая.

— Понятно.

— Не разочарована, что в отцы тебе достался не совсем герой? — Папа-барон усмехнулся.

— Нет. — Рассмеялась я в ответ. — Главное, мне достался хороший папа.

А новости из столицы приходили все тревожнее. После первых, единичных случаев, по стране (в основном, конечно, по столице) прошли одна за другой две волны арестов. Кроме нескольких весьма именитых семейств, в заговоре оказались замешаны двое крупных купцов и даже, говорят, кто-то из магов Академии. Публичных казней пока еще не было, шли расследования.

Такими новостями делились шепотом с ближайшими соседями. Или, наоборот, рассказывали громко в салонах, возмущаясь наглостью заговорщиков… Все зависело от того, в насколько близком контакте с арестованным находился рассказчик. К нам, обычно, заезжали повозмущаться, поскольку благонадежность папы-барона сомнениям не подлежала. А уж после того, как он специально пустил сплетню о приезде принцев… Над ли говорить, что теперь о королевской семье в нашем присутствии выражались только в хвалебном тоне?

Впрочем, сплетни из столицы почти всегда служили только предлогом. Дамы, которые приезжали их обсудить, гораздо больше интересовались Его Высочеством Эриком, чем государственными делами. Вот и сейчас. В нашей гостиной сидела почтенная фру фон Ласбек с двумя дочерьми и потрясающей скрупулезностью пыталась выяснить, что подавали принцу на обед. Причем, что характерно, выяснить у меня, а не у мамы. То ли до нее дошли-таки слухи о нашей дружбе с Его Высочеством, то ли не верила, что мама добровольно выдаст ей тайны нашего меню.

Дотошность уважаемой соседки заставляла поверить, что в случае отказа показать ей нашу книгу рецептов, она готова приступить к пыткам. «Ее бы к Эрику на службу» — мелькнула шальная мысль. Заговорщики бы сами все рассказывали, только бы их избавили от общения с этой милой дамой.

— Нет, Его Высочество совершенно неприхотлив в еде. — Уверяла я ее, кажется, в третий или в четвертый раз. — Он ел все, что подавали, и никогда не жаловался.

— Однако же, всей округе известно, что ваша мама привезла из дома целую книгу фамильных рецептов. — Не унималась та. — Были среди них какие-то, которые особо оценил Его Высочество?

— Пюре из брюквы. — Правдивый ответ вырвался прежде, чем я успела вспомнить, как ворчала мама из-за «излишней простоты» этого блюда.

— Правда? — На лице соседки читалось искреннее недоумение.

— Конечно же, моя дочь шутит. — Мамин тон не оставлял сомнений, что подобные шутки над гостями она не одобряет. — К сожалению, большую часть времени, которую Его Высочество провел у нас, он поправлялся после ранения. Так то блюда ему предлагались самые простые и питательные.

— Ха-ха! Я так и поняла, что Агата шутит. — Вступила в разговор Хедвиг, старшая дочь госпожи фон Ласбек. — Уж конечно не пюре из брюквы! У него такой землистый вкус, бр-р-р…

Я заметила, как почтенная фру тихонько толкнула дочь, чтобы та прекратила болтать. Ну да, не хватало еще, чтобы мы подумали, будто в их доме пюре из брюквы подают регулярно! Хедвиг побледнела и замолчала, прикусив губу. Мне стало ее жалко. Наверняка матушка дома утроит ей настоящий ад за то, что так неосторожно выставила свою простоту перед титулованными соседями. Она ведь не просто так притащила ее сюда, а в надежде получить приглашение на бал.

Мы с Хедвиг не были подругами, ровесница Лили, она была слишком взрослой для меня (как считала сема Хедвиг). И слишком незнатной для Лили (как считала Лили, разумеется). Старшая дочь, приданое которой будут выделять очень осторожно, потому что еще надо учить и снаряжать на службу троих младших братьев. Не красавица… Хотя, с некоторых пор я убедилась. Что красота- не главное в жизни.

— Мама, — Я решила, что Хедвиг и ее оплошность — прекрасный повод сбежать из гостиной. Все равно, ничего нового я сегодня уже не услышу. — Можно, я покажу Хедвиг наш парк? И, заодно, поделюсь рецептом твоей приправы, которая делает брюкву вполне съедобной.

— Хорошо, Агата. — Приподнятая бровь выражала мамино удивление моим внезапным желанием завести дружбу, но все было в рамках приличий. — только не очень долго.

Хедвиг с готовностью стала и я повела ее к выходу в парк.

— Не переживай ты так. — Попыталась подбодрить я ее, видя, что девушка слово лишнее боится сказать, чтоб не испортить мамин план. — Подумаешь, не любишь ты эту брюкву. Я ее, если честно, тоже не очень люблю, но если брать молодые клубни, то получается довольно нежный вкус. Принц не жаловался.

— Так это была не шутка? — Хедвиг даже остановилась от изумления. — Ее Милость действительно велела подавать принцу брюкву?

— Да ничего она не велела. — Беспечно отмахнулась я. — Папа-барон иногда любит простые блюда, говорит, они напоминают ему о детстве. А Его Высочество так неожиданно приехал, да еще и напросился на обед. Ничего другого на кухне приготовить просто не успевали, но не гнать же принца….

— Ой! Представляю, как вы с Ее Милостью переволновались… — теперь Хедвиг смотрела на меня сочувственно. — А потом, ему что, и правда было так плохо? Некоторые соседи судачили, что это просто отговорка… Ну, чтобы… ты понимаешь? — Хедвиг начала запинаться, подозревая, видимо, что опять сболтнула лишнее.

— Не понимаю. — Честно призналась я. — Его Высочество несколько дней метался в горячке, господин лекарь даже ночевал в его покоях, специально вызывали армейского мага-целителя. Так что матушка права, готовили для принца все самое простое.

Хедвиг благодарно улыбнулась, радуясь. Видимо, отмене наказания за болтливость. Ведь ей действительно удалось выведать многое. Хотя, после того, что я узнала за последние месяцы, важность добытых ею сведений могла вызвать у меня только улыбку.

— Агата, — Окрыленная успехом, девушка чуть склонилась ко мне, вызывая на откровенность. — А Лили, она тоже приедет на твой бал? Говорят. Она в столице вышла замуж…

— Да, вышла, за младшего сына графа. — Повторила я то, что всем и так было известно. — Но я не знаю, будут ли они. Лили все еще в трауре по тетушке и кузену, а ее муж, он служит во дворце. Та что я не знаю, отпустит ли его Его Величество.

Если честно, кого мне точно не хотелось видеть на своем первом бал, так это Лили, хотя я и понимала, что не пригласить ее мы не можем. Все-таки, это и ее дом (точнее, это даже больше ее дом, чем мой). Но в глубине души я боялась, что Эрик разочаруется, увидев нас с Лили рядом. Не откажется, конечно, да и Лили теперь — замужняя фру, но поймет, что выбрал не ту сестру. Однако, ничего поделать я не могу, если Лили приедет, мне останется только сжать зубы и перетерпеть этот бал.

Пройдясь еще туда-сюда по аллеям, мы с фроляйн фон Ласбек вернулись в гостиную. К счастью, долго они у нас не засиживались, и вскоре можно был снова заняться своими делами. До очередного такого же бессмысленного и нудного визита. Хедиг фон Ласбек, та хоть и держала раньше между нами дистанцию, но никогда не позволяла себе обидных высказываний. Встречаться же с бывшими подругами Лили не хотелось совсем.

— Гота! — Позвал меня папа-барон, когда я уже шла к себе. — Я как раз почту получил, там ее тоже есть письма. Зайди забери.

Сначала я хотела побежать за письмами, но потом вспомнила, что наша помолвка с Эриком была и остается тайной. Так что написать мне могла только Хельге, и еще, возможно, бабушка. К моему удивлению, Эрик все-таки нашел способ, как пересылать почту, не привлекая внимания. Письмо для меня он вложил в письмо папе-барону, с которым тому пересылались какие-то канцелярские бумаги.

— Ответ занесешь потом мне — сказал папа-барон, отдавая мне письмо. — Отправим тем же способом. А само письмо спрячь подальше, а лучше вообще сожги.

— Сжечь? — Я ужаснулась такому кощунству.

— Агата! — Голос папы-барона стал суровым. — Мне напомнить тебе, что Его Высочеству нужна живая и невредимая ты? А не бережно хранимая стопка его писем в наследство.

— Прости, папа-барон. — Я потупилась, словно в детстве, когда ухитрялась сотворить что-то крайне глупое. — Я не подумала.

— Думай всегда, девочка. — Папа-барон вздохнул. — В этом теперь будет состоять твоя служба Короне.

Я шла в свою комнату и думала о том, как быстро блекнет красивая сказка. Веселый и нежный Эрик вдруг опять превратился в страшно занятого делами «Его Высочество принца», моя случайная помолвка — в государственную тайну, наши отношения — в государственную службу. Интересно, о таком ли мечтала Лили, когда хотела замуж за принца? Мне даже стало жалко настоящих принцесс, ведь они, в отличие от меня, знают об этом с самого начала. Это мне, чтобы быть рядом с Эриком, предстоит смириться с тем что он — принц. А настоящим принцессам предстоит всю жизнь быть рядом с кем-то, просто чтобы быть рядом с принцем. Вот бы спросить об этом знаменитую принцессу Матильду! Не потому ли она так упорно отказывала всем претендентам, пока Его Величество не разрешил ей выйти замуж за ее графа? Мысли, которые одолевали меня, были не очень веселыми, но заветный кусочек бумаги в руках вселял надежу, что все наладится. В своей комнате я, первым делом, закрыла дверь на ключ, а потом открыла письмо и села читать.

«Дорогая моя Синичка! Хотя, во многом, благодаря тебе, я снова могу пользоваться своей магией, дотянуться до вас из столицы все еще отнимает слишком много сил. За последнего маговестника Генрих устроил мне знатную трепку. И обещал устроить такую же тебе, если ты и дальше будешь так безоглядно растрачивать силы. Насколько я знаю своего старшего братца, он — может. Так что не рискуй понапрасну, Гота. Береги себя, Синичка! Осталось подождать совсем немного. Все уверены, что на это раз мы поработали добротно. До вас, наверняка, дошли сплетни. Помни, что всем сплетням верить не стоит, хотя, часть правды там есть. Я с радостью уберег бы тебя от этой грязи, если бы мог Мне очень жаль, что наша помолвка больше похожа на какой-то фарс, чем на подготовку к свадьбе. Обещаю, после официального объявления все изменится к лучшему. Я скучаю по тебе, моя маленькая Синичка. Дворцовый кондитер удивляется моей внезапной любви к эклерам, а я, при виде пирожных, каждый раз вспоминаю наш разговор и твою любимую книгу. Хотя твой книжный герой и показался мне чересчур напыщенным, но под некоторыми его словами (надеюсь, ты знаешь, о чем речь) я готов подписаться. До встречи, Гота! Увидимся на балу. С сердечным приветом, твой Эрик.»

Я читала и перечитывала письмо, как обычно, пытаясь вычитать между строк что-то особенное. В итоге, сложила его, боясь снова увлечься и вычитать то, чего принц Эрик там никогда и не собирался писать. Потом заметалась по комнате в поисках надежного места, куда можно было бы спрятать письмо от лишних глаз, в том числе, и от Кати. Можно было бы, конечно, сжечь его, как и советовал папа-барон, но у меня рука не поднималась поднести огонь к исписанному ровным почерком листу. В итоге, решив, что непременно сожгу его потом, только еще раз почитаю на досуге, положила письмо шкатулку. Там, вложив его между листов одного из писем кузины Хельге, на всякий случай, перемешала письма так, чтобы они лежали не по порядку. Закрыв шкатулку на ключик (чего обычно не делала), я повесила маленький ключик на ту же цепочку, на которой уже висело мое обручальное кольцо. Уже выйдя из комнаты я спохватилась, что письмо от, собственно, Хельге, так и осталось лежать нераспечатанным на столе. Возвращаться не хотелось, поэтому я решила, что непременно прочитаю его вечером. Наверное, кузина пишет о том, что получила подарки. Или том, как прошла свадьбы тети Трауте. В любом случае, это может подождать до вечера. А мне надо было еще многое успеть: постоянные визиты сильно отвлекали нас с мамой, а подготовка бала требовала внимания.

Барон Хендрик фон Роде

Барон сидел в своем кабинете, в очередной раз проверяя отчеты об урожае. «Хорошо, все-таки, что крестьяне и рыцари — разные сословия» — думал он. Если бы его крестьяне, как и их господин, позволили до такой степени увлечь себя государственными делами, урожай сгнил бы на корню. А так, пока в господском замке интриговали, воевали, выхаживали невезучих вояк и прочее, крестьяне спокойно делали свое дело. В принципе, кое что из того, что барон прочел в отчетах управляющего, было ожидаемо, кое-что — огорчало, но общая картина выглядела неплохо. Поля у леса, как и ожидалось, оказались сильно потравлены зверьем. Барон отметил, что надо бы снова устроить охоту. Возможно даже, сделать большую охоту в честь праздника, пригласить принцев…

Впрочем, он подозревал, что охотой в местных лесах младший принц еще долго будет сыт по горло. Ячмень в этом году был так-себе, поэтому барон сразу сделал себе пометку, послать управляющего на ярмарку, чтобы закупил с запасом. Иначе, зимой придется довольствоваться жидким пивом. — А ведь говорил управляющему, чтобы не сеяли ячмень на пограничных полях! — С досадой подумал барон. — Ведь еще с зимы было ясно, что в графских лесах идет такая вырубка, что зверье непременно откочует. Так нет же, уперся, дескать, там давно не сеяли зерновых, самая пора. Чечевица, напротив, порадовала. Кое что можно будет даже продать, только не сейчас, а ближе к весне, когда запасы войдут в свою цену. И теперь крестьянским детишкам предстояло пол зимы провести, под приглядом старух перебирая зернышки. Чечевицу, как и многие простые, крестьянские блюда, барон любил, но очень уж много возни было с ней. Даже ему в детстве доставалось, когда нянька брала молодого хозяина с собой, отправляясь на кухню поболтать с кухаркой. Там, слушая старые сказки, он вместе с поварятами проворно сортировал ссыпанное кучей на стол зерно: чечевицу в одну корзину, ячмень — в другую… Из приятных воспоминаний барона вырвал стук в дверь.

— Да?

— Это я, дорогой. Можно? — Анна, как обычно, опасливо заглядывала в его кабинет.

За годы брака она так и не привыкла, что можно вот так, запросто прийти к мужу в кабинет, отвлечь его от работы и чего-то потребовать. Сначала Хендрику нравилась такая деликатность, потом он начал понемногу от нее уставать, а теперь уже просто смирился. Но что поделать: кому-то достались сварливые жены, кому-то — жены-транжиры, а ему — блюстительница традиций. Надо заметить, не самый худший вариант.

— Заходи, Анна. Ты же знаешь. Что я всегда рад тебя видеть. — Барон позвонил, вызывая слугу, и велел подать чего-нибудь освежающего. Откладывать важный разговор не имело смысла, так что стоит запастись терпением и тактом. Только сначала надо узнать, что хотела сказать сама Анна. А то потом, за всеми волнениями, точно забудется.

— Что-то случилось, любимая? — Спросил он, заботливо усаживая жену в кресло.

— Нет, я просто пришла посоветоваться насчет меню для бала.

— Насчет меню? — Брови барона удивленно поползли вверх. Такие вопросы Анна обычно решала сама, и вполне при этом справлялась. Что же изменилось сейчас?

— Да, я хотела уточнить, что подать в качестве основного блюда. Ты ведь не шутил тогда, при портнихе, что к нам приедет Его высочество?

— Нет, не шутил. — Барон Хендрик покачал головой. Так и знал, что Анна начнет все усложнять! — Анхен, милая, я не понимаю, почему ты так разволновалась. Его Высочество уже гостил у нас и, помниться, Берта его очень хвалила, говорила, что принц весьма неприхотлив в еде.

— Ах, твоя Берта! Хендрик, ты же знаешь, что Его Высочество — воспитанный молодой человек. А твоя Берта будет нахваливать любого, кто ест много и часто.

— Да, Берта любит кого-нибудь накормить. — Барон рассмеялся, вспоминая, как однажды добрая женщина ухитрилась восемь раз за день прислать своему господину «что-нибудь подкрепиться». Впрочем, это было еще до Анны. И тогда он, и правда, частенько за делами забывал о еде. — Но, Анхен, на то она и повариха.

— Хендрик! — Анна выглядела огорченной. — Я пришла к тебе а советом, а не обсуждать Берту.

— Хорошо. — Барон попытался принять серьезный вид. — Давай подумаем вместе. Какие варианты есть у нас?

— Можно подать оленину, баранину, свинину или дичь… Или все вместе. Что бы ты посоветовал?

— Анна, я не думаю, что Их Высочества привезут с собой полдвора свиты. Незачем переводить такую уйму продуктов. Оленину давай оставим на потом. Я как размышлял, не устроить ли большую охоту. Эти олени опять переполовинили наш урожай ячменя… Все, все… я не отвлекаюсь. — Миролюбиво поднял он руки, видя, что Анна начинает хмуриться. — Подай баранину. Пусть ее запекут как-нибудь интересно, ну, с травками там всякими… как обычно на праздники. Может, еще какую-нибудь птицу, хоть бы и гусей. И хватит.

— Хендрик, — Анна в сомнении прикусила губу. — А тебе не кажется, что это будет выглядеть немного простовато?

— Не кажется. — Веско подытожил барон. — Я лично знаком с обоими принцами и, уверяю тебя, эти молодые люди ведут себя намного скромнее некоторых наших соседей.

— Кстати, о соседях. — Встрепенулась Анна. — Хендрик, ты не знаешь, случайно, у кого из наших соседей есть сын подходящего для Агаты возраста. Девочке пора бы повзрослеть, а она всё увлекается, то бесполезными сказками, то теперь вот магией…

— Хм-м-м. — Барон неопределенно хмыкнул, раздумывая, как бы поделикатнее сообщить Анне новость. — Анхен, ты только не волнуйся, пожалуйста. Дело в том, что уже выбрал для Агаты кавалера на этот бал.

— Как же так?! И даже не посоветовался… — Баронин выглядела удивленной и огорченной одновременно.

— Ну ты же помнишь, тут такое творилось… — Попытался увильнуть барон. Молодые люди понравились друг другу и я решил, что не стоит чинить препятствий…. В общем, на балу мы объявим о помолвке Агаты. Но ты не волнуйся! — Увидев. Что жена побледнела, он поспешил налить ей ягодного напитка. — Возможно, они не будут спешить со свадьбой, если мы их попросим.

— Нет. Нет. Все в порядке. — Анна перевела дух. — А что за молодой человек? Я его знаю? — Сын одного моего знакомого из столицы. — Уклончиво ответил барон. — Собственно, Его Высочество крон-принц и приедет, чтобы помочь оформить все официально.

— Ох! — Баронин Анна прижала ладони к щекам, детская привычка, от которой она так и не смогла избавиться, и которую барон обожал. — А Агата знает?

— Знает. — Невесело улыбнулся барон. — Наша девочка выросла, как ты и хотела, Анна. Кстати, я не никак не могу понять, зачем ты так торопишься выдать ее замуж?

— Хендрик, — Анна смотрела на мужа так растерянно, словно не знала, как объяснить ему очевидные вещи. — Женский век короток. Кажется, еще вчера ты играла в куклы, а сегодня — ты уже старая дева, а тебе на пятки наступают младшие сестры.

— Анна, — Барон осторожно погладил жену по руке, прекрасно понимая, что та рассказывает сейчас совсем не об Агате. — У Агаты есть магический дар, и ты же прекрасно знаешь, что я не поскуплюсь на хорошее приданое.

— Но, дорогой, ты и так много сделал для Агаты. А уж что ради нее пришлось вытерпеть мне… Не хочу говорить ничего плохого, но свою тетушку ты прекрасно знал. Но теперь Агата уже не дитя. Она вошла в тот возраст, когда девушке пора устраивать свою жизнь. И меня очень волновало, что моя дочь раз за разом упускает удачные шансы. Мне порой казалось, что она просто не хочет взрослеть.

Или не знает, как — подумал барон, но вслух, конечно, этого не сказал. А баронин, тем временем, продолжала говорить.

— Да ты и сам все это понимаешь, иначе не потрудился бы найти ей подходящего жениха.

— А вот тут ты, Анхен, ошибаешься. — Барон улыбнулся, вспомнив, случайно подсмотренную сцену прощания в утренней гостиной. — Я не трудился, наоборот мне казалось, что пару лет в запасе у нас еще есть. Но дети и сами прекрасно разобрались.

— Да? Странно… — Анна пожала плечами. — Когда последний раз говорила с Агатой. Ее голова была настолько забита этой твоей магией, что она просто не замечала ухаживаний того рыцаря. Как его там…, у которого нога была сломана? На мальчика просто жалко было смотреть.

— Такие, значит, ухаживания были. — Отмахнулся барон. И, уже совсем серьезно, сказал. — Анна, только я тебя очень прошу, пока никому не слова. Даже с Агатой не обсуждай эти вопросы, пока все не устроится. Мало ли что.

— Да, Хендрик. Ты, конечно, прав. — Анна кивнула, видимо, подумав о чем-то своем. — Договоренности договоренностями, но пока документы не подписаны. Лучше промолчать.

Агата фон Блитерстерп

За два дня до начала бала в замке снова яблоку негде было упасть. Решив, что перед балом отдохнуть с дороги не помешает, их высочества приехали заранее. К счастью, как и предполагал папа-барон, большой свиты они с собой брать не стали, но нам с мамой все равно пришлось поволноваться, пока гости расселялись по комнатам. К счастью, на этот раз места хватило всем. Хотя, я подозреваю, что Эрик всего лишь точно знал количество комнат в гостевом крыле и уговорил брата не брать лишних людей. Последние дни подготовки к балу пролетели так незаметно, что днем у меня почти не было времени на праздные мечтания. Матушка, к моему удивлению, выглядела очень довольной и даже пару раз пыталась поговорить со мной о семейной жизни, но я только вежливо отмалчивалась. Почти все, что я хотела узнать об отношениях с женихом, я уже узнала, а обсуждать с ней Эрика мне не хотелось. Да и не могла я ей рассказать почти ничего, пока принц или папа-барон не дадут разрешения.

Из-за этой секретности нам с Эриком даже поговорить толком не удалось при встрече, так только, ни о чем. Зато меня представили самому крон-принцу, он действительно приехал. Мне было очень интересно познакомиться с человеком, которому под силу утихомирить неугомонного принца Эрика. Крон принц был действительно красив, хотя и взрослый совсем, всего на пару лет моложе моей мамы. В отличие от Эрика, принц Генрих был очень высок и плечист, и даже резкие, чуть грубоватые черты лица совсем не портили картину. Наверное, так и положено выглядеть будущему королю: грозно, решительно, строго. Сейчас, когда к балу было почти все готово, я сидела в свое комнате у камина и сушила волосы. Надо же, — подумала я, перебирая в руках рыжеватые пряди, — как отросли за лето. Права была Кати, надо было оставить ее, чтобы помогла заплести их, когда посохнут. Но волосы у меня сохли обычно долго, а держать здесь Кати до полуночи было жалко. На манекене висело приготовленное на завтра платье, оно получилось таким роскошным, что даже страшно было до него дотрагиваться. Встав, я подошла к платью, чтобы в который раз восхититься тонкими узорами на кайме. Жаль, что нельзя его еще разок примерить, мне очень понравилось смотреть на себя в зеркало и понимать, что мне нравится мое отражение. В дверь тихо постучали. С недавних пор я завела новую привычку, всегда вечером запирать дверь в свою комнату. Слуги сначала удивлялись, потом махнули рукой. В конце концов, не такая уж это и большая странность. Мало ли, боится чего-то молодая баронесса… Так как тут не бояться, когда такие дела творятся в стране?!

— Кто там? — Тихо спросила я, держа, впрочем, ключ наготове. Кроме Кати прийти ко мне поздним вечером не мог никто. Да и горничную я уже отослала спать, но с нее станется зайти еще раз, чтобы проверить, действительно ли я легла спать, или завтра опять буду смотреть на мир красными от недосыпа и чтения глазами.

— Это я, Синичка, впусти, пожалуйста. — Этот голос я не перепутала бы ни с кем. Не раздумывая повернула ключ в замке, и только потом вспомнила, что на мне опять почти ничего нет: только длинная, почти до пят, рубашка да ночное платье поверх нее. Понимая, что что-то менять уже поздно, метнулась к кровати и быстро завернулась в сдернутое с нее покрывало. Вспомнив, что уже встречала принца в таком виде, не смогла сдержать легкий смешок. Эрик вошел, осторожно ступая, прикрыл за собой дверь и, подхватив меня на руки, закружил по комнате. Потом осторожно поставил на пол и обнял, крепко прижимая к себе.

— Гота! Маленькая моя Синичка! Как же я соскучился… — От его жаркого шепота перехватило дыхание и вылетели из головы все слова, которые я придумывала для нашей встречи. Теперь они казались ненастоящими, подходящими только для парадных гостиных. А здесь, стоя в объятиях Эрика, чувствуя, как в груди под рубашкой бьется его сердце, самым подходящим мне показалось сказать то, что думаю.

— Я тоже. — Я потянулась к моему принцу, обняла его за шею и спрятала лицо у него на плече. Вдохнула его запах, ощутила тепло его магии… и, неожиданно для самой себя, расплакалась. — Я так за тебя волновалась! Я все время боялась что что-то пойдет не так, что с тобой что-то случится. Я так боялась…

— Ну тихо, тихо, маленькая — Эрик шепотом успокаивал меня, ласково перебирая пряди моих волос. — Все же хорошо закончилось. И ничего не случилось. По крайней мере, не со мной. И мой командир точно знал, что делает, и Генрих меня подстраховал, и мы снова победили… Пойдем, присядем, и ты расскажешь мне, что у вас тут нового произошло. Мы присели на кровать. Я, как и в прошлый раз, подтянула ноги под себя, накрыв их подолом сорочки. Эрик смотрел на меня, словно зачарованный, потом тряхнул головой и осторожно присел рядом. Я покраснела, вспомнив, насколько у меня сейчас неприличный вид, но делать что-либо было уже поздно. Мое благоразумие, на которое так полагался папа-барон, говорило мне, что такие ночные свидания могут вызвать грандиозный скандал. Но всей силы воли не хватало, чтобы отослать Эрика прочь. Внезапно я вспомнила кое-что.

— Эрик, а ведь мы опять закрыли дверь в гостевое крыло. Ты что же, снова крался через весь замок?

— Нет, с помощью магии прошел по карнизу — Фыркнул он, легонько целуя меня в висок.

— О-о! А ты так можешь? — Я откинула голову и восхищенно посмотрела на своего уже почти официального жениха. Увидев смешинки в его глазах хотела было обидеться, что мне тут рассказывают сказки, но не выдержала, рассмеялась сама.

— Обманщик!

— Гота, прости. — Легко рассмеялся Эрик. — Ты так серьезно реагируешь на все, что связано с магией, что я, порой, просто не могу удержаться, чтобы не пошутить.

— Так ведь для тебя магия — это повседневность. А я до последнего времени даже не знала, насколько сильный маг бапа-барон, и не видела, как работают маги. Для меня все это — сказка.

— Тогда я — твой сказочный принц? — Спросил Эрик полушутя, полусерьезно.

— Да, ты — мой принц. — Не стала спорить я и замолчала, не зная, что еще можно добавить. Так мы и сидели в тишине, пока Эрик не решил продолжить разговор.

— А знаешь, Синичка, Генрих о тебя в восторге.

— Да? — Удивлено переспросила я, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили с крон-принцем в те три-пять минут, которые потребовались для представления.

— Да. Он сказал, что твоя серьезность прекрасно уравновесит мою непоседливость и, возможно, отучит постоянно совать свою голову в пасть волкам.

— Видел бы он нас сейчас. — Я смутилась от незаслуженной похвалы. Пока что, как мне казалось, из нас двоих более благоразумно вел себя именно Эрик.

— Ну уж нет. — Эрик рассмеялся. — Лучше не надо. Только зрителей нам тут не хватало. Я откровенно любовалась Эриком, не понимая, чем заслужила у судьбы такое счастье. А он, нежно обнимая меня за плечи, казалось, просто отдыхал. Возможно, так оно и было, если в сплетнях последних недель была хоть доля правды. Теперь я понимала, откуда у Эрика такие взрослые глаза на почти мальчишеском лице, тут скорее надо удивляться, что у него еще хватает сил, чтобы смеяться и шутить.

— Синичка! — Голос Эрика звучал предостерегающе. — Если ты не прекратишь так на меня смотреть, я за себя не ручаюсь.

— Что, прости? — Не поняла его я, выныривая из своих грез.

— Ничего. — Мой принц тяжело вздохнул. — Мне так хочется, чтобы мы поскорее поженились, что я иногда забываю, какая же ты на самом деле маленькая.

— Я не маленькая! — Возразила я. Мне завтра исполняется шестнадцать. И я всего на четыре года моложе тебя, это же не четырнадцать лет, как у мамы с папой-бароном.

— Все равно, маленькая. Я иногда даже задумываюсь: ты настолько мне доверяешь или просто не понимаешь, что творишь?

— Эрик, вот ты о чем сейчас? — переспросила я снова. Ужасно не люблю, когда начинают говорить загадками, а потом отказываются объяснять, потому что я еще маленькая. Уж лучше бы просто промолчали, раз говорить ничего нельзя.

— Я о том, Гота, — Голос Эрика звучал как-то странно. — Что я откровенно сглупил, вломившись к тебе в комнату посреди ночи. Не смог ждать до завтра. Но если ты и дальше будешь сводить меня с ума, то я боюсь просто сорваться и наделать глупостей. Тебе хоть кто-то рассказывал, что происходит с людьми после свадьбы?

— Рассказывали. — Кажется, теперь я начинала понимать, что Эрик имеет в виду. И мне отчаянно захотелось сменить тему, чтобы можно было и дальше вместе смеяться и шутить, а не обсуждать вещи. О которых не принято говорить вслух. — Они живут долго и счастливо. Так каждая сказка заканчивается. — Судя по реакции Эрика, шутка не удалась.

— Прости! — Повинилась я. — Я, кажется, понимаю, о чем ты, но даже не знаю, что сказать. Как мне нельзя на тебя смотреть? Объясни, что я сделала не так?

— Все так, Гота. — Эрик снова прижал меня к себе, так бережно, словно боялся раздавить. — Просто я — нетерпеливый, порывистый и недалекий маг-огневик, какими и принято изображать нас в академических байках.

Я ничего не сказала, хотя теперь начинала понимать, откуда все эти байки берутся. Похоже, я невольно навела Эрика на грешные мысли, и он испугался, что может позволить себе лишнее. Но я действительно ему доверяла, что бы он не сделал, вреда он мне точно не причинит. И потом, мама сказала: «Не совсем, как овцы, но похоже», а мы просто сидели рядом, даже почти одетые. Совсем не похоже.

Пока я пыталась подобрать слова, чтобы объяснить все это принцу, дверная ручка повернулась и в приоткрытую дверь заглянула мама, держа руках какие-то листочки. Сначала я опешила, потому не помню уже, когда она в последний раз заходила ко мне после ужина. Кажется, это было, когда мама приходила по вечерам, чтобы желать нам с Лили доброй ночи. А потом мы стали считаться взрослыми, и она перестала приходить.

— Агата?! Ваше высочество?! — Мама выглядела шокированной.

Я замерла на месте. Не зная, что сказать и что сделать, а Эрик, наоборот, среагировал удивительно быстро. Он мигом слетел с кровати, и, кажется, одним плавным движением, переместившись почти через всю комнату, закрыл за мамой дверь. Повернув ключ в замке, он подхватил стоящее у туалетного столика кресло и сунул его растерянной маме.

— Присаживайтесь, баронин. Думаю, нам надо поговорить.

Мама, еще не опомнившись от потрясения, села. А Эрик, критическим взглядом оценил ситуацию и протянул ко мне руку.

— Гота, подай, пожалуйста, воды!

Я, не задумываясь, подчинилась. Взяла с прикроватного столика чашку и налила свежей воды из кувшина, который каждый вечер оставляла для меня Кати.

— Гота! В каком ты виде!? — Кажется, принимая у меня из рук чашку с водой, мама только сейчас обратила внимание на мой вид. Мне стало стыдно, потому что тут она была права во всем. Я действительно повела себя непростительно, и наш недавний разговор с Его Высочеством это подтверждал.

— Прости, мама! — Потупив глаза прошептала я. — Все получилось случайно, я не могла тебе заранее рассказать.

— Случайно?! Рассказать?! — Мама смотрела на меня, как на сумасшедшую. — Господин барон прилагает все усилия, чтобы обеспечить тебе достойную партию: выделяет приданое, о котором не позаботился твой отец, договаривается со своим знакомым из самого Люнборга… А ты? Ты ведешь себя, словно… словно… — Казалось мама не может подобрать достойного слова, чтобы выразить все, что она думает о моем поведении. Не знаю, до чего бы она додумалась в итоге, но Эрик решил, что ей не стоит продолжать ее монолог.

— Госпожа баронин! — Теперь с мамой говорил настоящий принц, это чувствовалось не только в голосе, но и в манере подбирать слова, в осанке, в движении руки. Когда он обнял меня за талию, чтобы притянуть поближе к себе.

— Я настоятельно прошу вас воздержаться от оскорблений в адрес моей невесты.

— Невесты? — Мама смотрела на Эрика так, словно он вдруг заговорил на каком-нибудь чужеземном языке.

— Невесты. — Тихо, но как-то очень весомо, повторил принц. — Завтра на балу мы планировали объявить нашей помолвке. Барон должен был вас предупредить.

— Он предупредил. — После предыдущего всплеска эмоций, мама разговаривала как-то подозрительно спокойно, словно завороженная.

— Я пришла к Агате, чтобы уточнить имя ее жениха и изменить рассадку гостей за столом. Только мой муж забыл предупредить меня, что вы, Ваше Высочество, уже досрочно приступили к выполнению семейных обязанностей.

— Прекратите, баронин. — Поморщился Эрик. — Вы, как никто другой, должны были бы знать свою дочь, чтобы даже мысли не возникало, обвинить ее в чем-либо. Я пришел без приглашения, не лучшая мысль, признаю, чтобы просто поговорить со своей невестой после разлуки. Днём, как вы сами знаете, такой возможности у нас не было. А теперь, когда вы так вовремя напомнили мне о правилах приличия, давайте расходиться. Не надо ничего менять, пусть завтра все идет своим чередом.

С этими словами Эрик аккуратно почти бережно поднял маму со стула и проводил к двери. Только тут она, кажется, окончательно осознала происходящее, и, не прощаясь, быстро пошла по коридору в сторону их с папой-бароном покоев.

— Эрик, боюсь, тебе пора уходить. — Обеспокоенно сказала я. — Сейчас мама разбудит папу-барона, а потом будет скандал.

— Не будет. — Эрик уверенно покачал головой. Во-первых, когда я шел к тебе, барон с Генрихом еще что-то обсуждали в кабинете и, похоже, не собирались расходиться так быстро. А при Генрихе твоя мама ни за что не опустится до скандала. Во-вторых, я не оставлю тебя одну разбираться с неприятностями, которые сам устроил. И, в-третьих. — Эрик подмигнул мне, — Помни, Синичка, самое страшное, что нам может грозить, — вместо помолвки нас обвенчают прямо завтра. Праздничный банкет повара уже готовят, гости завтра будут… Все будут считать, что так и задумано. И я, наконец-то, перестану бродить ночами по тому замку, рискуя всполошить слуг и прослыть вором.

Вопреки ситуации, я рассмеялась, представив картину: наши слуги с криком: «Держи вора!» гоняют Эрика по лестницам, а поймав, дружно падают в обморок от осознания, какое оскорбление они только что нанесли члену королевской семьи.

— Все будет хорошо, Синичка! — Сказал Эрик и, наклонившись, легко коснулся губами моих губ. — Все будет просто замечательно, вот увидишь.

— Это все так странно. Я боюсь себе даже представить, что будет дальше. Я совсем не знаю, как жить во дворце. — Честно призналась я, крепче прижимаясь к Эрику, словно надеясь найти в его обьятиях защиту от всего мира.

— Ну же, Гота, тебе совсем не к лицу страх. — Эрик взял мое лицо в ладони, нежно пытаясь разгладить несуществующие морщинки. Словно стирая все заботы. — Не надо бояться дворца, это тот же замок. Только очень большой и по нему постоянно шатаются толпы гостей.

— Если это было утешение, — улыбнулась я, — то ты потерпел неудачу. Теперь я боюсь еще больше.

— Ну тебе же не придется управлять этой махиной. — Эрик пожал плечами. — Побудешь немножко маминой гостьей, а потом переедешь ко мне. Будешь полноправной хозяйкой в доме, и никаких подковерных игр, которые так любят устраивать матушкины фрейлины.

— Я думала, ты живешь во дворце?

— Могу жить. Но предпочитаю небольшой замок неподалеку. Когда-то это был охотничий домик то ли деда, то ли еще прадеда, не важно. Потом дворец перестроили, разбили новый парк, потом столица разрослась…. И, в итоге, домик очутился на окраине столицы, а до дворца от него можно добраться прямо по парковым аллеям.

— Как красиво ты рассказываешь! — Завороженно прошептала я, не сводя глаз с Эрика. Он был удивительно красив сейчас, когда его лицо приняло мечтательное выражение.

— На самом деле, там еще красивее. Собственно, от замка там одно название — просто большой господский дом на краю парка. Зато там мы сможем, наконец-то, быть вдвоем и не оглядываться постоянно на дверь.

— Ой! — Вспомнила я, — Эрик, мы же совершенно забыли! Мама, наверное, уже взбудоражила и папу-барона, и Его Высочество…

— Не взбудоражила. — В голосе Эрика звучала спокойная уверенность. — Во-первых. Генрих догадывается, куда я собрался.

— Как это, догадывается? — Возмутилась я. Это что же, получается, что о наших «тайных» встречах знают уже почти все?

— Гота, мой брат — не слепой, и не дурак. Но раз он не посчитал нужным вмешиваться, значит, не имеет ничего против. Во-вторых, если бы он или барон хотели нам что-то сказать, то они давно бы уже были здесь. А раз никто не пришел, скандала не будет. И теперь, — принц притворно вздохнул, — вместо быстрой и скромной свадьбы нас с тобой ожидает трехмесячная каторга, которая закончится грандиозным банкетом.

Я представила себе, как будет проходить подготовка к свадьбе Его Высочества, и мне стало нехорошо. Если даже обычный бал в нашей провинции из-за его приезда превратился в грандиозное событие… Наверное, на моем лице так явно отразился ужас, что Эрик не выдержал и рассмеялся. Ему вообще, похоже, очень нравилось подшучивать надо мной. К счастью, большинство его шуток были добрыми и над ними потом можно было смеяться вдвоем.

— Гота! Ты бесподобна! Если бы ты только знала, как я тебя люблю! — Я не успела ничего ответить а это, толи в шутку, толи всерьез сделанное признание, потому что Эрик меня поцеловал. По-настоящему, горячо, жадно, так, словно не мог от меня оторваться. Я потерялась в том поцелуе и опомнилась только услышав тихое.

— Доброй ночи, Синичка! С этими словами Эрик вышел за дверь, а я осталась стоять посреди комнаты, там, где он только что прижимал меня к себе, обнимая.

— Я тебя тоже люблю. — Вздохнула я, точно зная, что никто меня не услышит. А потом пошла к своей кровати. Устроившись поудобнее, задула свечу и зарыла глаза, пытаясь отогнать подальше воспоминания о сегодняшнем вечере. Завтра мой первый бал, и красные от недосыпа глаза мне совершенно ни к чему.

Крон-принц Генрих Люнборгский

Возвращаясь к себе в покои крон-принц поймал себя на том, что завидует барону. Повезло же человеку жениться по-любви! Для себя Генрих на подобное счастье не рассчитывал, на всех известных ему языках костеря упрямого князя Любомира. Это же надо до такого додуматься, у них с Эриком невесты — почти ровесницы. Невесты-то — ровесницы, а вот их с братом разделяет добрый десяток лет. Генрих всегда надеялся, что из своего династического брака он, по примеру родителей, сумеет создать дружеский союз, в котором жена и муж будут друзьями и соратниками. Но большая разница в возрасте пугала его, заставляя сомневаться в возможности подобного союза. Впрочем, барону фон Роде с молодой женой это как-то удалось. Генрих усмехнулся, вспоминая все, что до сегодняшнего дня было известно о баронин Анне. Нищая вдова с ребенком, неожиданно сделавшая блестящую партию. Неглупа, но не особенно амбициозна. С мужем на людях подчеркнуто почтительна, но, похоже, что в обычной жизни он с нее пылинки сдувает. Люди из Службы, по просьбе короля проверявшие внезапную любовь одного из лучших местных агентов, ничего порочащего вдову фон Блитерстерп не нашли. Эрик о своей будущей теще мог мало что сказать, и это несмотря на природную наблюдательность и выучку Старого Лиса.

Строгих правил, хозяйство ведет исправно и с дочкой от первого брака не особенно близка. То ли баронин изначально не умела на людях высказывать свои чувства, то ли что-то стояло между ними. Особо в их семейные дела брат не вникал. Его интересовала дочь а не мать.

Читая скупые строчки описаний будущей родственницы, крон-принц не мог понять, что же такого (кроме, пожалуй, молодости) мог найти барон в этой женщине. Не мог он этого понять и при первой встрече, наблюдая за молодой женщиной, которая приветствовала их с братом почтительно и по всем правилам, словно училась этикету у самых строгих дворцовых наставников. На ее миловидном лице все время сохранялась приветливая улыбка, лишь карие глаза выбивались из общей картины. Слишком заметно плескались в них беспокойство и страх что-то сделать не так. До дворцовых интриганок этой даме было далеко: научившись следить за лицом, лгать глазами она не умела. А вот сейчас, невольно став свидетелем семейной сцены, крон-принц начинал лучше понимать барона. Баронин Анна влетела в кабинет мужа, словно вихрь, совершенно не задумываясь о том, что там могут быть посторонние. Действительно, какие посторонние, когда ночь на дворе?

— Хендрик! Дорогой! Это ужас! Ты представляешь, что они натворили?!

— Анхен, дорогая, что случилось? — Тут же всполошился барон, вскакивая с места и пытаясь одновременно усадить жену в кресло и хоть как-то успокоить.

Генрих, решивший пока не выдавать своего присутствия, раз уж баронин его не заметила, догадывался, кто такие «они» и что там могло случиться. Ну, Эрик, ну, братишка..! Дождешься ты у меня! Выпорю, как нерадивого рекрута! И ведь видел же, догадывался же, что влюбленный парень не выдержит, бегом побежит к невесте. Тем более, проведя несколько недель в замке и подробно изучив с бароном его планы, Эрик вряд ли рисковал заблудиться в ночных коридорах. На что надеялся? На благоразумие и порядочность брата, который не станет подводить под скандал любимую девушку. Наверное, еще на здравомыслие самой девушки. Хотя, должен был сам догадаться, что влюбленная малышка просто не устоит перед напором взрослого парня.

Теперь Генрих досадовал, в первую очередь, на себя. Как старший по возрасту и званию, он должен был предусмотреть такую возможность. А теперь придется извиняться перед бароном и как-то сглаживать ситуацию, чтобы не раздуть скандал и навсегда не похоронить репутацию будущей принцессы. Впрочем, как оказалось, Генрих рано начал плохо думать о брате. Ребята, конечно, нарушили все приличия, изрядно шокировав бедную баронин. Но ничего страшного или непоправимого не произошло. Ну подумаешь, посидели дети рядком, держась за ручки! Ну подумаешь, на кровати! Не все ли равно, на чем сидеть? Вновь представляя описанную баронин Анной сцену, Генрих мысленно хмыкнул. Приятно, все-таки, что не приходится разочаровываться в младшем брате. Хороший парень вырос, даром, что на такой собачьей службе. Основные же претензии у баронин были вовсе не к королевской семье, а, как оказалось, к родному мужу. Это совершенно безответственно, по словам баронин, не поставить ее в известность о личности будущего зятя (тут Генрих мог только согласиться, хотя сам не только знал причины такой таинственности, но и лично одобрял этот план). Бал по случаю помолвки принца должен выглядеть совершенно иначе, но ничего переделать уже нельзя. И теперь вся округа будет судачить, обсуждая скромное угощение и незамысловатые развлечения… Дальше Генрих слушать не стал. Он мог бы, конечно, вмешаться и попытаться успокоить бедную хозяйку, которой, к тому же, явно нельзя волноваться. Но, похоже, лучше всего это удастся именно мужу. Ласково обнимая жену, тот шептал ей на ухо всякие глупости, бросая на кронпринца извиняющиеся взгляды. Тот только махнул рукой, мол всё понимаю.

Когда Генрих на цыпочках выходил из кабинета, барон, отчаявшись, видимо, достучаться до здравого смысла жены, решил применить другие методы. Так что закрывая за собой дверь кабинета, Генрих успел еще полюбоваться, как баронская чета самозабвенно целовалась. Ну и ладно, сегодня они будут слишком заняты, а завтра им будет уже не до скандалов. Хорошо, когда муж и жена умеют договориться между собой. Чувствуя себя не по годам старым в этом замке, полном влюбленных, Генрих открыл свои покои и вошел внутрь. Вскоре, сразу после новостей об Эрике, королевская семья даст объявление о его, Генриха, скорой свадьбе. И, в отличие от брата, крон-принц не мог ни сорваться среди ночи к невесте, ни рисковать, утешаясь случайной связью. Бросив тоскливый взгляд на кипу донесений и проектов, которые ему предстоит обработать в ближайшее время, Генрих решил поступить по-стариковски. Пообещав себе непременно устроить брату выволочку за неосторожность, крон-принц задул свечу и отправился спать.