Глава одиннадцатая: У черных рыцарей

Эрик Люнборгский

Вопреки ожиданиям, отряд ехал довольно неспешно. Впрочем, тут надо отдать должное командиру, потому что летящий галопом армейский отряд запомнила бы каждая собака в каждой из попутных деревень. А так, едут-себе служивые по своим делам, ну и пусть едут.

Эрик лениво оглядывал попутчиков, словно ему не было никакого дела до простых служак. Уже одно это должно было бы насторожить тех, кто достаточно хорошо знал Люнборгскую королевскую семью. Но не насторожило. Принцу было даже немного обидно осознавать, за какого дурака держит его сиятельный дальний родственник из-за Пролива. Неужели они и правда не поняли, что он не ввязался в ту драку от нечего делать, а непосредственно командовал операцией? Или те, кто знал его роль в раскрытии заговора, оказались более лояльны к своему опальному начальнику, а не его монарху? С другой стороны, сейчас такое отношение играло принцу только на руку.

Принцы Люнборгской династии не просто так рано приобщались к государственной службе. Не потому, что король всячески пытался сплавить из дворца свое многочисленное потомство, как шептались злые языки. И совсем не потому, что Его Величество терпеть не мог бездельников даже в собственной семье (хотя, и поэтому тоже). Нет, король с самого детства внушал сыновьям, что долго и успешно править будет только тот, за кем стоит реальная сила. Сейчас, когда на горизонте возник очередной заговор, Эрик, как никогда раньше, осознал правоту отца.

Его Величество Эрих Пятый достаточно насмотрелся на смуты, еще будучи крон-принцем, собственно, как и любой монарх своего времени. Увидев, как предают вчерашние друзья, как ближайшие родственники вдруг становятся злейшими врагами, Эрих уже тогда начал искать силу, на которую можно было бы опереться помимо аристократии. И нашел ее в рыцарстве.

Не титулованные дворяне, чьи небогатые поместья щедро рассыпаны по всей стране. Вторые, третьи, пятые сыновья, у которых в жизни всего два пути: служба Храму или служба Короне. Крон-принц Эрих шел к ним: пил с ними на привалах ароматный тимьяновый чай из одного котелка, расспрашивал об их бедах и заботах. Слушал о неурожаях и ценах на шерсть, о дороговизне хорошего железа и море коней в какой-то отдаленной провинции. Где мог — помогал, где не мог — сочувствовал. Обещал похлопотать перед королем, когда дело касалось приданого для сироты-племянницы или места службы для младшего сына.

Высшее дворянство лишь морщило носы, глядя, как молодой принц развлекается. Поняли и сразу оценили его замысел лишь самые близкие. Остальные осознали потом, когда очередной родственник попытался устроить очередной переворот. Когда король болен, а наследник — единственный, искушение короной может и перевесить родственные привязанности.

Заговорщикам всего-то и надо было, пользуясь болезнью короля Генриха, устранить наследника и быстро женить своего предводителя на принцессе. Дворцовая гвардия, которую традиционно набирали из представителей лучших дворянских семей, безропотно подчинилась приказу и дала себя разоружить. Но те немногие, кто отказался подчиниться, ценой своих жизней дали шанс принцессе, и Матильде удалось сбежать. А столичный гарнизон, в котором, так же традиционно, служили обычные не титулованные рыцари, запер все городские ворота и двинул отряды в сторону дворца.

Покушение на крон-принца, который в тот момент пребывал с инспекцией в одном из провинциальных гарнизонов, вообще не состоялось. Сильная магия в те времена считалась привилегией высших аристократов, но жизнь показала, что даже самый сильный маг не выстоит против десятка слабых. С тех пор утверждение, что рыцарство — опора государства, приобрело для королевской семьи практический смысл.

Эрик мысленно усмехнулся. Если бы он заранее не знал о ловушке, он догадался бы о ней, самое позднее, на первой остановке. Любой рыцарь знал (это передавалось из уст в уста вместе с другими армейскими байками), что ни один из принцев, оказавшись за пределами дворца, не откажется подсесть на привале к общему котлу. Этому с детства учил сыновей король, это давало королевским рыцарям уверенность, что их службу оценивают не только деньгами. А этот десяток, который должен был, согласно бумагам, быть доверенными людьми крон-принца Генриха, вел себя так, словно принцев они раньше видели только на парадах.

Эрик нашел взглядом каждого из своих рыцарей. За них он беспокоился сейчас гораздо больше, чем за себя. Дай им волю, они вместе с бароном фон Роде, с которым тоже пришлось поделиться новостями, доставили бы его в столицу силком, укутанного в десять слоев магии. Но тогда пришлось бы потратить еще немало времени, чтобы поймать остатки агентов дорогого родственничка. Те ушли бы на дно, затаились в поисках следующего удобного случая. А так… они вели его в засаду, не подозревая, что засада ждет их самих.

Барон настаивал, чтобы Эрик никуда не уезжал, заявляя, что краткосрочную осаду его замок выдержит. Целитель и рыцарь-земляник только восхищенно качали головами, когда рассматривали план обороны замка. Легкое, почти воздушное, на первый взгляд, строение оказалось вполне обороноспособным. Но Эрик не хотел случайных жертв, поэтому решил рискнуть.

Командир отряда, едущий впереди, поднял руку, показывая смену направления. Поймав вопросительный взгляд целителя, Эрик на миг прикрыл глаза, подавая знак: «Пора!».

— Эй, Мальте! — Окликнул целитель молодого товарища. — Баклага с кофием, что госпожа баронин передала, у тебя?

— Вроде, у меня. Там, где-то в сумке должна быть.

— Ну так найди!

— Зачем? — Молодой рыцарь нарочито не спешил выполнять распоряжение старшего по возрасту, но не по званию, товарища.

— Сказано найти, значит, найди. — Не унимался целитель, попутно вполголоса объясняя едущему рядом «товарищу» — Гражданский, без пинка с места не сдвинется.

Тот сочувственно покивал головой, дескать, знаем мы таких. Если к принцу новые сопровождающие относились со всем почтением, то к его рыцарям — с подчеркнутым дружелюбием. Почти постоянно находился кто-нибудь, желающий втянуть людей принца в беседу, ненавязчиво вклиниваясь между ними, не давая сбиться в группу. Те, в свою очередь, делали вид, что ничего не замечают.

Сейчас же, на звук небольшой перепалки подтянулись остальные остальные двое рыцарей. Старший маг-землянник подъехал почти вплотную к Мальте, упрекая того за непочтительность к «самом нужному в армии человеку» — целителю. Тот, в свою очередь, начал неспешно копаться в сумках, ворчливо жалуясь на слишком большое число командиров. Второй рыцарь — огневик — подъехал к целителю, узнать, из-за чего весь сыр-бор. «Армейцы» встревоженно переглянулись, но явных причин вмешиваться пока не было.

— Что там у вас случилось? — Из головы небольшой кавалькады подъехал командир — молодой парень, всего на пару лет старше Мальте.

— Его Высочеству пора подкрепиться. — Сообщил ему маг-целитель. Эрик наблюдал за этим всем со скучающим видом, словно его это все не касалось.

— А Его Высочество не может потерпеть? До следующего привала совсем чуть-чуть осталось.

— Молодой человек! — Степенно отвечал ему целитель, не скрывая, однако, доли ехидства в голосе. — Вот когда попадете в руки моим коллегам после очередной битвы, тогда и расскажете своему целителю, как вас правильно лечить. А пока что я отвечаю за здоровье Его Высочества и, уверяю вас, я в состоянии проследить, чтобы он принимал зелья вовремя. А ваша задача — обеспечивать его безопасность.

— Но…

— Вы слышали распоряжение целителя. — Вмешался в разговор Эрик, стараясь удержать надменное выражение лица. — Выполняйте.

— Но, Ваше Высочество! — Обиженно возопил командир отряда. — Не на склоне же! Давайте хотя бы заедем вон в тот лесочек. Там, в паре шагов от дороги, есть удобная поляна, на которой и сделаем привал.

— Что скажете? — Обратился принц к целителю. — Столько-то подождать можно?

— Если только до того лесочка. — Ворчливо согласился тот. — Вы же не хотите, чтобы снова вернулась лихорадка?

Отвлекая противника несуществующими проблемами, рыцари успели перегруппироваться. Принц Эрик оказался с двух сторон прикрыт целителем и огневиком. А сзади их уже догоняли Мальте, держа в руке найденную-таки баклагу с кофе, и землянник, продолжающий нудно отчитывать молодого рыцаря.

Засада сработала, как только отряд полностью втянулся в лесочек. Не та засада, на которую рассчитывали фальшивые сопровождающие, а другая, настоящая, наша. Не было каких-то условных знаков, вроде разбойничьего свиста или птичьего крика. Не было ничего, только свист арбалетных болтов, смертоносным роем рванувших с ближайших деревьев. Вот тогда обманчивая тишина летнего утра сменилась шумом боя. Заржали кони, раздались первые вскрики раненых… Два огневика моментально поставили щиты, прикрывая принца и товарищей. Землянник, пригнувшись, что-то магичил, направляя силу вниз и пуская вперед небольшую волну, буквально, выдергивая тропинку из-под копыт вражеских коней.

Короткий бой, больше походивший на бойню. Нападающие знали свое дело. Командир отряда, видя, что бой безнадежно проигран, еще попытался достать принца, но магия товарищей надежно прикрывала Эрика. Лишь однажды щит дрогнул, когда в него одновременно попали и прицельное заклинание, и шальной болт. Дрогнул, но выдержал. И лишь получив от целителя по рукам, Эрик осознал, что, не задумываясь, вплел свою магию в плетение двух других огневиков отряда.

— Хватит! Хватит, я сказал!

— Спасибо! — Поблагодарил Эрик, опуская руки.

Теперь он по-настоящему понял состояние Агаты, когда он выдернул ее из транса. Магия потому и требует ясной головы, что очень легко перестать чувствовать силу, отдать больше, чем можешь. Конечно, магов с детства учат точно рассчитывать свои силы, не давая магии захлестнуть себя. Но ведь и среди обычных людей часто встречается, что опытные пловцы тонут в с детства знакомых водах.

— Не стоит благодарности, Ваше Высочество. — Пожал плечами целитель. — Жалко было бы, пусти вы такую тонкую работу насмарку. Впрочем… — Он на миг прищурился, внимательно оглядывая принца тем специальным взглядом, которым пользуются в своей работе целители. — Я вижу, что опасался зря. Вы все-таки успели хорошо попрощаться со своей маленькой фройляйн. Надеюсь, вы не позволили девочке слишком геройствовать?

— Не позволил. — Серьезно ответил Эрик. — Будь у меня выбор, я не позволил бы ей геройствовать вообще. Но, в сложившихся обстоятельствах, один неучтенный маг нам точно не помешал.

Пока длился этот недлинный диалог, королевские рыцари успели навести порядок на поле боя. Трупы оттащили в сторону и накрыли ветками, чтобы потом сгрузить их на телегу. Пару раненых врагов связали, предварительно наскоро перевязав их раны. В этот раз, у нас обошлось без потерь.

Рыцари принца Эрика, убедившись, что все под контролем, не вмешивались. Незачем путаться под руками, когда работаю профессионалы. Тем более, если эти профессионалы служат в другом ведомстве.

— Все в порядке, Ваше Высочество? — К группе подъехал пожилой вояка, командующий перехватом.

— Да, спасибо, гауптман! — Сердечно поблагодарил его принц Эрик, протягивая руку для приветствия.

— Ваши все в порядке?

— Да, спасибо. — Кивнул гауптман. — Мы успели подготовиться заранее, поэтому все прошло, как по нотам.

— Они не пытались прятать нашу магию? — вклинился в разговор целитель. — У меня пару раз было такое ощущение… — Он пошевелил пальцами руки, пытаясь показать странность этого ощущения.

— Пытались. — Оскалился в улыбке вояка. — Мы ориентировались не на вас. Нам сказали, что у Его Высочества есть некий уникальный артефакт работы известного столичного мастера. И дали другую вещицу той ж работы, чтобы мы могли сверить отпечаток. Вот артефакт-то мы и вели. Его магию никто прятать не додумался. Эрик хотел было в запале объяснить, что этот артефакт сам по себе не излучает какой-то заметной магии, а только искажает восприятие магии владельца, потому на него и не обратили внимание. Но вовремя сдержался. Конечно. Случайного человека командовать такой операцией брат бы не поставил. Но некоторым секретам лучше секретами и оставаться.

— Блестящая операция! — вместо объяснений вслух восхитился он. — Покажете потом Ваши планы? Мне бы поучиться…

— Да какие там планы, Ваше Высочество! — Махнул рукой гауптман. — Я давно уже никаких карточек с собой не ношу, мало ли, кто после боя их найти может. Но, если хотите, могу нарисовать, как приедем на место.

— Буду очень благодарен. — Кивнул принц. А про себя подумал, что как бы велика не была его благодарность, с благодарностью королевской четы ей все равно не сравниться. Интересно, есть ли у этого гауптмана титул? Если нет, Эрик был готов проспорить на все запасы маменькиного кофе, что скоро будет.

— Далеко до места?

— Да нет. Тут сразу, за лесочком.

За лесочком было небольшое поле, поднимавшееся на пологий холм. На вершине холма стоял обычный господский дом, привычный для зажиточных поместий в этих краях. Интересно, что стало с его обитателями? — с тревогой подумал Эрик. Как оказалось, за обитателей дома он волновался зря. Хозяйка дома — пожилая дама во вдовьем чепце обнаружилась в гостиной. Дама отрешенно перебирала пальцами, перекидывая коклюшки из стороны в сторону, казалось бы даже не глядя на кружево, выходящее из-под её рук. За спинкой её кресла застыл вооруженный солдат.

— Приказ Его Высочества. — Пояснил он, в ответ на недоуменный взгляд принца Эрика.

— Эрик! Ну, покажись, влюбленный жених! — Странная дама была тут же забыта, стоило принцу Эрику оказаться в крепких объятиях старшего брата.

— От жениха слышу. — Попробовал отшутиться он. Но крон-принц не поддался на подначку.

— Она что, правда настолько хороша, что из-за нее стоит совать голову в петлю (и я сейчас не про свадьбу говорю).

— Она… — Эрик на миг задумался, пытаясь подобрать слова, которыми можно было бы описать Агату, учитывая, что эти слова услышит не только брат. Попытался, и понял, что любые изыски тут будут лишними. Поэтому сказал, как есть. — Знаешь, Генрих, если бы я не знал, что твои люди уже накрыли это гнездо плотным колпаком, я все равно сделал бы то же самое. Крон-принц только присвистнул.

— Ну что ж, твоей фройляйн фон Блитерстерп можно только позавидовать.

— Генрих! — Эрик укоризненно посмотрел на брата. — Если ты помнишь, помолвка была тайной. И ты даже знаешь, почему.

— Нет ничего тайного… — Пожал плечами крон-принц. — И потом, Эрик, тут все свои. Эти ребята проверены мною неоднократно в деле, мой личный отряд. Им, думаю, тоже будет интересно узнать, что они сегодня рисковали головой не для тебя одного. И что Его Величество неделю тому назад лично одобрил твою помолвку с рыцарской дочкой со Швингебургер Геест. Да, ребята — Он обернулся к солдатам, делавшим вид, что разговор начальства их не касается. — Это государственная тайна, предупреждаю сразу. Но вот когда о помолвке заговорят все, вы сможете честно сказать, что знали об этом почти с самого начала. И даже отпраздновали. Военные позволили себе заулыбаться, кто-то открыто, кто-то — уголком губ, но общее настроение в комнате поднялось.

— Они помолвку празднуют. — Неожиданно вклинился в разговор ворчливый старческий голос. — Они помолвку празднуют, а мой Удо… А где мой Удо? Я вас спрашиваю! Где мой мальчик?! — Прекратите истерику, фру! — В голосе принца Генриха не слышалось сочувствия. Только сталь и лед. — Мы делаем все. Чтобы спасти вашего Удо. Он. В отличие от вас. Не предавал своей страны и своего короля.

— Моей страны? — Старуха истерически рассмеялась. — А какое дело стране до моего мальчика? Какое дело королю до моего Удо? У короля четыре сына, а он хочет жизнь моего единственного! Что мне до такого короля?!

Истерика была прервана потоком холодной воды. Принц Генрих, не церемонясь, просто выплеснул даме в лицо содержимое кувшина со стола. Старуха замолчала, продолжая зло поглядывать на присутствующих. Ее руки, все еще держащие коклюшки с мокрыми нитями, мелко дрожали.

— Уведите фру в ее комнату! — Скомандовал Генрих солдатам. — Проследите, чтобы горничная помогла ей приготовиться ко сну, но не давайте им разговаривать. И присмотрите, чтобы фру ничего с собой не сделала, возможно, у ее сына еще получится выпросить для нее помилование у Его Величества.

Солдаты без особых церемоний вывели даму под руки, а Генрих, вдруг утратив всю свою строгость, тяжело вздохнул.

— Пойдем, Эрик, присядем где-нибудь. Поесть бы чего-нибудь, но в этом доме я бы не рискнул. Придется посылать кого-нибудь из ребят к повозке с припасами

— Там у нас в сумках еда была. — Вспомнил принц Эрик. — Думаю, мои рыцари не осилили всех подарков доброй Берты.

— А кто такая Берта? — Судя по голосу, принц Генрих спрашивал брата, скорее для поддержания разговора, чем из любопытства.

— Кухарка барона, очень надежный человек. Представляешь, Генрих, узнав, что графиня с отпрыском разбилась в карете, эта добрая женщина подкупила пирогами и наливкой управляющего, чтобы он послал людей перепроверить все повозки.

— Однако. — Хмыкнул крон-принц. — Всем бы таких кухарок.

Так болтая о пустяках, братья пришли на кухню. Почему-то, ни одному из них не пришло в голову пройти в парадную комнату. Здесь, у очага, за стоящим в углу грубо сколоченным столом, принцам было уютнее. Здесь они и устроились. Ожидая. Пока солдаты организуют обед для своих командиров. Заплаканная кухарка понятливо вышла из кухни, стараясь не попадаться господам лишний раз на глаза. Заметив, что один из солдат вышел за ней, Эрик вопросительно вскинул бровь.

— Ее проводят к остальным слугам в амбар. Я не могу рисковать, давая им возможность предупредить кого-нибудь. — Объяснил Генрих.

— Что это за дама? — задал Эрик давно мучивший его вопрос. — И кто такой Удо?

— Хозяева. — А за что ты с ней так? — Да, понимаешь, Эрик, эта добрая женщина предоставила заговорщикам свой дом, и поместье в придачу. Тут у них было запасное гнездо.

— Хм, далековато.

— Да. И от столицы тоже. Кто бы стал искать их в такой глуши?

— А как все-таки нашел? — Спросил Эрик брата.

— Удо. Представляешь, Эрик, мальчишке всего семнадцать! Если мы не найдем, где его прячут, я себе этого никогда не прощу! — Генрих не выдержал, и стукнул кулаком по столу.

— Расскажи. — Просто попросил Эрик, понимая, что брата что-то гложет, но не зная. Как он сможет помочь. И сможет ли.

— Почтенная вдова. Единственный сын. Позднее дитя. Молодой маг в одном из гарнизонов недалеко от столицы. — Генрих говорил рубленым фразами, словно слова причиняли ему боль. — Его поймали в Веселом квартале, возвращался из увольнительной. От матери потребовали полного подчинения.

— А почему она не обратилась в Службу? — Эрик нахмурился. Когда в стране, в его стране, кто-то осмеливался проворачивать подобные дела, у него от злости сжимались кулаки.

— Ей сказали, что их люди — везде, вплоть до дворца. И если она куда-нибудь сунется…

— Но вы их все-таки нашли…

— Да, нашли. Парнишке они сказали то же самое, но он все равно рискнул послать вестника.

— Молодец! — Восхитился Эрик мужеством незнакомого рыцаря. — Он знал кого-то, кому точно мог доверять?

— Да. — На этот раз принц Генрих невесело усмехнулся. — Братик, не надо недооценивать влияние армейских баек на молодые умы. Мальчик сильно рисковал, и не хотел рисковать понапрасну. Поэтому он послал вестника: «Крон-принцу Генриху. Лично. Срочно. Секретно». Он смог на меня настроиться, потому что незадолго до этого был в гарнизоне с инспекцией, а потом, как мы все обычно делаем, немного пообщался с ребятами. Если честно, я парня совсем не запомнил. А он, ну надо же, сумел настроиться на мой дар.

— Вот это да! И что с парнем?

— Старый Лис ищет. Если кто-то сможет найти, то он.

Эрик посмотрел на баклагу, в которой плескался напиток баронессы Анны, уже холодный и, из-за этого, весьма своеобразный на вкус. Разлил остатки напитка по кружкам и поднял свою.

— За Удо!

— За Удо! — Принц Генрих отсалютовал ему своей кружкой.

— Слушай, Генрих, ты же получал маговестника от парня. Можешь попробовать настроиться на него?

— Могу, но как отследить вестника?

— А если… — Глаза Эрика загорелись надеждой. — Мне тут твой гауптман подкинул отличную идею. Если послать с вестником не записку, а какую-то магическую вещицу. И отследить ее?

— Отличная идея! — Похвалил брата принц Генрих. — Но, Эрик, всегда есть опасность, что вещицу, фонящую магией. Почувствуют не только наши. И тогда парнишке несдобровать.

— Опасность есть всегда. Тебе ли не знать, Генрих. Но если попросить Старого Лиса подстраховать, то хоть какой-то шанс есть. А так, ты сам-то понимаешь, сколько дыр есть в столице и около нее, в которых не один, а десяток рыцарей незаметно пропасть может.

— Ты прав. — Генрих серьезно кивнул и отставил кружку. — Пойду. Пошлю вестника Старому Лису, путь посмотрит, сможем ли мы воплотить этот план нашими силами. Пока доедем до следующего гарнизона, он, возможно, определится.

— Ждать остальных не будешь?

— Без меня дождутся. — Отмахнулся корон-принц. — Нет смысла сидеть тут толпой и ждать исполнителей. Отец сказал, ехать в столицу. А тут ребята и сами дождутся, кого надо.

— А эта дама? Жалко ее, как ни крути.

— Жалко, но даме придется пока потерпеть некоторые неудобства. — Генрих пожал плечами. — С собой мы ее взять все равно не можем.

И Их Высочества занялись повседневными делами. Людям нужны были отдых и еда, а местным слугам они не доверяли. Так что поместье на время превратилось в филиал гарнизона. Конечно, была опасность, что мужчины, пусть и переодетые, вызовут подозрение заговорщиков, но выпускать слуг было еще более рискованно. Большинство из них много лет служило в поместье, поэтому кто-то мог предупредить врагов, ставя личную преданность хозяйке выше многих человеческих жизней. Обычно крон-принц не имел ничего против преданности, наоборот. Высоко ценил в людях это качество. Но не тогда, когда эта преданность угрожала его людям.

Агата фон Блитерстерп

В моей жизни было время, когда каждый день был похож на предыдущий, а жизнь в замке шла в своем размеренном ритме. Потом были три недели, которые полностью перевернули мою жизнь, впустив в нее окружающи мир. Оказалось, что другие государства — не просто пятна на карте. Точнее, я знала и раньше, что в других государствах есть свои монархи, свои люди, что они с кем-то воюют и с кем-то заключают союзы. Но все это было где-то там, далеко. В столице и еще дальше. И вдруг оказалось, что монархам тех государств есть дело до всего, что делается в нашем королевстве. И что для достижения своих целей они не стесняются в средствах. И чтобы им противостоять, люди, которых я люблю, постоянно рискуют жизнью.

После последнего разговора с папой-бароном, в котором речь опять шла о моей безопасности, я впервые по-настоящему испугалась. До этого все это казалось увлекательным приключением, когда история с Лили вдруг обросла волнующими подробностями и странными незнакомцами, которых надо бояться. А сейчас мне стало страшно по-настоящему. Я боялась а папу-барона, когда он утром выезжал из замка, даже если речь шла о простых хозяйственных делах (Он ведь все равно не скажет: «Дорогие мои, я ухожу раскрывать заговор, к обеду постараюсь вернуться.»). Боялась за маму, потому что лекарь все настойчивее рекомендовал ей беречь себя, а я не представляла, что станет с ней, если…

Боялась за Эрика. За Эрика я боялась больше всего. В конце концов, мы — всего лишь обычное провинциальное семейство, которых по всей стране — тысячи. Такие как мы могут заговорщикам разве что случайно под руку попасть. Папа-барон, конечно, человек Его Величества, но, как я теперь понимаю, таких людей в каждой округе — несколько, всех не убьешь. А Эрик — принц, и покушение на него уже спланировано. Самое настоящее покушение. Теперь я почти постоянно держала окно в своей комнате приоткрытым. Папа-барон советовал не переживать, потому что умные (это слово он всегда особо выделял голосом) птицы всегда находят дорогу домой. Мама качала головой и говорила, что свежий воздух, способствует, конечно, хорошему цвету лица. Но осенняя сырость способствует только плесени на стенах и чахотке. Так что, если мне душно в комнате, нужно просто больше гулять, пользуясь последними сухими деньками. Даже посоветовала перенести кое-какие уроки в парковую беседку.

Кати, верно истолковав причину моего беспокойства, ворчала, что у меня не все чашки в шкафу и кто бы он там ни был, не стоит себя так изводить. Я и не изводила, помня, что Эрику пока нельзя использовать магию, так что птичек от него пока можно не ждать. Но я все равно ждала. Ждала и боялась, жадно прислушиваясь ко всем местным сплетням, в надежде, кто кто-нибудь донесет до нас и свежие новости из столицы. Возможно, среди прочих сплетен, мне удастся услышать что-нибудь и о моем принце.

А новости из столицы приходили тревожные. Говорят, дворяне в столице хотели устроить заговор! Первый, со времен вступления на трон нынешнего монарха! Говорят, несколько придворных уже арестованы и, хотя публично никто еще ничего не объявлял, всем известно, что замешаны очень громкие имена. И вообще, такие времена настали, что дружбу водить можно лишь с самыми проверенными соседями… Только тш-ш-ш-ш! Правда, папа-барон, когда встревоженная мама пересказала ему эту новость, только усмехнулся. По его словам, со времен коронации Его Величества было успешно раскрыто не менее двух заговоров, а еще — предотвратили несколько покушений на Его Величество и членов королевской семьи. Так что, на самом деле, нам не стоит волноваться, люди короля свою службу знают. Это просто первый заговор со времен его коронации, о котором Его Величество решил уведомить подданных.

Надо ли говорить, что подобная трактовка новостей меня не утешила? Но, если не считать моих переживаний, жизнь постепенно наладилась. Из гостей в замке остались всего двое рыцарей и один оруженосец — совсем молоденький мальчик, на год, или даже целых два, младше меня. Рыцари эти особого ухода уже не требовали, большую часть времени проводя на площадке тренировок или в кабинете у папы-барона, из чего я поняла, что оставлены они, скорее, в виде дополнительной охраны. И, кроме того, что за обедом у нас теперь ежедневно были гости, ничего больше не напоминало о прошлых неделях. Только колечко Эрика, висящее на тонкой цепочке, да ставшая настольной книга подтверждали, что наши уроки, наши совместные шалости и наш первый поцелуй — все это не приснилось мне однажды.

Дата моего первого бала была назначена и мама пригласила портниху, чтобы заказать нам новые платья. На моей памяти папа-барон впервые вмешался в этот процесс, к огромному удивлению и мамы, и портнихи. После недолгих споров, было решено шить платье из селадонового шелка, нежного, очень светлого оттенка. По вороту и низу шла широкая, затканная серебряной нитью кайма, так же был выполнен и пояс. Чуть приспущенные с плеч рукава расходились множеством сборок, а потом сужались, уступая место двойным воланам из кружева. Корсаж и рукава должны были быть украшены крохотными серебряными пуговками, выполненными в виде филигранных шариков.

— Хендрик! — Ахнула мама. Услышав пожелания папы-барона по поводу украшений, она даже забыла введенное ею же правило, никогда не перечить мужу прилюдно.

— Но это же такая роскошь! Не слишком ли роскошно для первого бала? Мы, конечно, не бедствуем… Но что скажут соседи? Ведь даже для Лили на ее первый бал мы заказывали более скромное платье.

— Во-первых, Анна, на первый бал платье для Лили заказывали не мы. Ее тетя настояла на том, что сама выберет платье для любимой племянницы. И, надо сказать, Лили была очаровательна. Что же до скромности, графиня взяла свое, приодев нашу девочку на королевский бал настолько роскошно, что даже вызвала недовольство Ее Величества.

Говоря это, папа-барон искоса поглядывал на навострившую ушки портниху. Я не сомневалась, что уже завтра об этом разговоре будет знать вся округа. Сплетничать о заказчиках считалось одним из самых больших грехов, способным лишить заказов даже самую лучшую портниху или кружевницу в округе. Однако, даже страх потерять заказы не мог лишить женщин посудачить в свое удовольствие. Зато теперь все перестанут гадать, чем же Лили так разгневала королеву. Все спишут на покойную графиню и ее неуемную тягу к роскоши. Мама тем временем продолжала сомневаться.

— Но, Хентрик, ты думаешь, это будет разумно?

— Анна, я уверен. — Подвел итог папа-барон, рассеянно разглядывая образцы тканей, словно обдумывая очередной заказ. — И себе закажи что-то понаряднее, не стесняйся. В конце концов, не каждый день мы принимаем в своем доме Их Высочеств.

— Их Высочеств?

— Да, Его Высочество принц Эрик подтвердил свое согласие посетить наш бал. И предупредил, что будет в сопровождении одного из старших братьев, возможно, даже самого крон-принца.

Портниха, до этого притворявшаяся, что не прислушивается к разговору господ, ахнула и выронила из рук шкатулку с образцами кружев. Мама, тоже выглядела пораженной, хотя визит Эрика и был оговорен заранее.

— Агата, а ты не боишься принцев? — Папа-барон хитро подмигнул мне, называя, впрочем, при посторонних полным именем.

— Нет, не боюсь. — Я пожала плечами. — Как оказалось, когда принцы болеют, их лечат точно так же, как и простых смертных.

Теперь ахнула уже мама, а бедная портниха просто не знала, куда девать глаза, собирая по ковру раскатившиеся сверточки. Сообщив, видимо, все, что хотел, папа-барон удалился, посмеиваясь. А мы снова углубились в ткани, кружева, пуговки и прочие приятные женские мелочи. Правда, чтобы успокоить портниху, пришлось для начала предложить ей рюмочку настойки. Уж насколько мама не любила фамильярности со служащими, но даже она пожалела бедную женщину. Слишком уж та разволновалась от осознания, какие высокие господа будут оценивать ее работу. Когда портниха закончила свою работу и откланялась, мама, будучи в очень хорошем настроении, рассмеялась.

— Я думаю, Агата, мы успели вовремя. После таких новостей наши соседки выстроятся в очередь, чтобы заказать наряды пороскошнее. А цены на пошив взлетят до небес.

Мы вместе посмеялись, и у меня впервые за последние дни появилось ощущение, что все будет хорошо. Ну не может, правда же, Эрик погибнуть сейчас, и оставить меня стоять на моем первом балу в роскошном платье и без кавалера? Почему-то я была уверена, что такого непотребства Его Высочество не допустит. Уверившись, по крайней мере, до следующего раза, что все будет хорошо, я занялась повседневными делами, которых за эти три сумасшедших недели скопилось великое множество. Стояла натянутая на станок новая вышивка, на которой я едва успела проложить первые контуры. Лежало недописанным письмо кузине. Недочитанные книги. Недоученные спряжения глаголов вендского языка…

Где-то в столице

Проснувшись. Удо попытался вспомнить, какой сегодня день, но с огорчением заметил, что сбился со счета. После того, как он самым безобразным образом пропустил нападение из подворотни, он еще, примерно, неделю усердно считал дни. Потом поймал себя на том, что не всегда может вспомнить, считал он уже сегодняшний день или нет. А сейчас не мог даже вспомнить, на каком дне он остановился. Памяти просто не за что было зацепиться в серой веренице однообразных дней и ночей. По-хорошему, Удо вообще удивлялся, почему он до сих пор жив. Ведь никто не мешал им убить его сразу, а потом продолжать лгать матери. Но зачем-то он им нужен был живым.

Прислонившись к каменной стене, Удо постарался поудобнее выпрямить ноги и стал ждать. Во дворе слышалось конское ржание и болтовня работников. Значит, наступило утро и скоро принесут завтрак. Потом, незадолго до ужина, солнце повернется так, что его лучи проникнут и в узкую щель, служившую окошком этому подвалу. Удо ждал этого момента всегда с нетерпением, хотя косые закатные лучи уже не могли обогреть помещение. Просто, солнце напоминало ему, что он еще жив. В случившемся молодой рыцарь корил себя и только себя. Глупо! Как же глупо он попался, позабыв в увольнительной все наставления наставника. Но кто же мог подумать, что опасность попасть в плен может угрожать рыцарю не в бою на дальних рубежах, а на окраине родной столицы. Он не первый раз навещал веселых фройляйн из квартала и был совершенно уверен, что не представляет особого интереса для грабителей.

Вот только поймали его совсем не грабители, и от этого хотелось выть, но оставалось только до боли сжимать кулаки. Сначала Удо надеялся, что его найдут. Сослуживцы заметят, что он не вернулся вовремя, доложат руководству, те начнут поиски, ведь королевские рыцари не бросают своих в беде… Но прошел день, потом второй, а отряд рыцарей все еще не ломился в закрытые ворота замка. Замка ли? Удо точно не знал, куда его привезли, так как очнулся он уже здесь, в тесной каменной камере с маленькой щелью-окном под самым потолком. А потом пришли «они», Удо так и не придумал, как их называть: враги, заговорщики, похитители…? И тонко так намекнули, что никто его искать не будет, потому что сколько бы не докладывали товарищи о его пропаже, дело замнут на самом высоком уровне. А он, если не хочет, чтоб мать на старости лет сошла с ума от горя, должен написать ей письмо. Под диктовку, разумеется.

Само собой, никакого письма Удо писать не стал, порвав бумагу и швырнув чернильницу в лицо похитителям. Увы, чернильница оказалась слишком маленькой, чтобы ею можно было кого-то убить, а охрана очень быстро «успокоила» строптивца. Старший из похитителей только рассмеялся и ушел, и с тех пор об Удо словно забыли. Только скудная пайка утром и вечером напоминала парню, что его еще не окончательно причислили к миру мертвых. Впрочем, одна мысль грела парню душу: свой последний удар по противнику он смог нанести даже отсюда. Что бы там не говорили заговорщики о полной поддержке во всех службах, Удо им не поверил. Точнее, про дворец он ничего не мог сказать, провинциальный рыцарь видел дворец только снаружи. Но в одном человеке он был уверен, кто бы ни был замешан в заговоре, но уж точно не крон-принц. Такое Удо не приснилось бы даже в кошмаре.

И он решил рискнуть. Впрочем, рискнуть чем? Удо служил уже полтора года и, хоть и не пришлось ему участвовать в настоящей войне, прекрасно понимал, что никто его никуда не отпустит, что бы там не говорили матери. Самый большой риск был в том, что он просто потратит силу зря. И тогда ее не останется даже на то, чтобы прихватить с собой хоть пару врагов. Бумаги у Удо не было, да и много ли напишешь связанными руками? Поэтому он несколько часов потратил на то, чтобы составить донесение максимально четко и кратко. При воспоминании о проделанной работе на бледных губах узника мелькнула легкая улыбка, наставник был бы доволен. Его вестник не мог нести записку, но все. Что он мог сказать крон-принцу, Удо в птичку вложить сумел. Ответа он не ждал. Поэтому, несколько дней спустя, очень удивился, когда между решетками окна незаметно для снующих по двору людей скользнула маленькая птичка.

— Удо, держись! Надень и спрячь.

Птичка растаяла, оставив на ладонях у парня тоненькую цепочку с прозрачным камешком-подвеской. Осторожно, морщась от боли в разбитых суставах, Удо поднес скованные руки в лицу. Золото? И камешек, наверное, не простой, слишком уж красив для обычного горного хрусталя. Удо слышал об алмазах, об их свойстве многократно усиливать артефакты, но всего их с мамой поместья не хватило бы, чтобы купить настолько крупный драгоценный камень. Однако же, у того, чьим голосом говорила птичка, чью магию Удо удалось вспомнить даже после всего лишь короткой беседы… Да, у него, наверняка, водились и алмазы, и артефакты работы лучших мастеров.

Стараясь издавать как можно меньше шума цепями (хоть до сих пор его тюремщики не давали о себе знать, но кто знает, не стоит ли там кто под дверью), Удо спрятал артефакт так, чтобы тот напрямую касался кожи. Что это за артефакт и что с ним надо делать, парень не знал. Он, как простой солдат, просто выполнил приказ, а дальше пусть решают старшие по званию. Только спрятав артефакт, Удо позволил себе перевести дух. Кажется, удалось. Что бы там не планировал крон-принц, он сейчас четко дал знать, что предупреждение не просто получили, его услышали и поняли правильно. И сейчас, получив этот знак. Удо, впервые с начала своего приключения, не выдержал. Прижавшись спиной к стене, парень сидел, закрыв глаза и закусив зубами рукав подранной рубахи. Когда слезы закончились, а плечи перестали вздрагивать от сдерживаемых рыданий, он всеми остатками своей магии потянулся к силе артефакта. Для чего бы тот ни был предназначен, сейчас Удо просто грелся в лучах теплой огненной магии, исходящей от солнечного метала.

Если бы Удо мог видеть сквозь стены. Точнее, сквозь потолок, он увидел бы интересную картину. Никакого замка над его подвалом, конечно же, не было, а стоял добротный купеческий дом в ряду таких же добротных домов. Новенькая красная черепица сверкала в лучах восходящего солнца, добротная входная дверь была украшена деревянными кружевами и расписана в лучших традициях люнброгского купечества. Из одной из таких дверей как раз выглянул здоровый детина с повадками воина. Выглянул, подозрительно оглянулся, потом вышел, плотно притворив за собой дверь, и прошелся вдоль каменного забора в сторону высокой арки ворот.

Наткнувшись на два тела, лежащих в обнимку и пытающихся прикрыться мантиями от прохладного утреннего ветерка, положил руку на рукоять ножа. Но, осторожно склонившись к телам, втянул носом воздух и, уже совсем безбоязненно, копнул ногой ближайшее.

— Эй, академики! А ну, пошли отсюда!

Тела заворочались, что-то недовольно бормоча. После второго пинка, все же, встали покачиваясь. Под мантиями обнаружились два молодых парня, одетых в ученическую форму и явно хорошо вчера погулявших. Тут же, под забором валялась брошенная бутылка дешевого яблочного вина, остатки которого растеклись по мостовой. Приподняв бутылку, один из академиков сокрушенно покачал перед глазами пустым сосудом, а потом раздосадованно бросил его на землю.

— Эй, эй! Неча тут у порядочных людей под заборами мусорить! Забирай свой хлам, пока стражу не позвал, и проваливай, проваливай! — Торопил незадачливых гуляк охранник.

Те, видимо, наконец-то в достаточной мере проснулись, чтобы идти на своих ногах. Пошатываясь и бережно поддерживая друг друга, два приятеля поплелись в сторону Академии, которая располагалась в соседнем квартале и чьи башни отсюда были хорошо видны. Шли парни медленно, бормоча что-то и то и дело пытаясь прислониться к какой-нибудь стене. Охранник еще немного постоял, глядя на удаляющуюся парочку, а потом досадлив сплюнул на мостовую.

— Вот же ж, разгильдяи! И за что их только Его Величество так жалует?! А честному купцу только налоги успевай платить… Эта голытьба еще и жрет в три горла…

Так ворча, охранник дошел уже до двери дома. Хотел было снова шугануть пьянчужек, увидев, что те опять отдыхают под одним из заборов, но, приглядевшись, передумал. На сей раз академики выбрали двор зажиточного купца из дунского Альтона. Тот несколько лет тому назад переехал в Люнборг, наследуя место и дела покойного тестя. И, хотя купеческая гильдия на него не жаловалась, гильдия охранная его втихомолку недолюбливала. Детина оглянулся, не видит ли кто из соседей непорядок, и, не обнаружив посторонних наблюдателей, спокойно вошел в дом.

Понавез в город свою охрану, не став нанимать гильдейских людей, ну так и Гильдия тебе ничего не должна. А пьяные академики, тем временем, посидев и отдохнув немного, такой же нетвердой походкой пошли дальше, вскоре совсем скрывшись из виду. День потихоньку вступал в свои права, и на улице появлялось все больше народу. Кухарки, молочницы, возчики подсобники… Много люду кормится при каждом зажиточном купце. Вот молодой помощник приказчика торопливо пробежал по улице, уткнувшись носом в листок с адресом. Сунулся к одному дому, задержался у второго, о чем-то коротко переговорил с привратником и побежал дальше. Город Люнборг жил своей жизнью и ему совсем не было дела до того, что там за товар хранился в подвалах уважаемого купца.

Но в были в городе люди, которым дело было до всего. Особенно, до того, что от подворья одного известного гильдейского купца так сильно фонит очень узнаваемой магией. Конечно, можно было бы просто постучать в ворота и спросить, не завалялось ли случайно в хозяйских подвалах кое-чего (кое-кого), принадлежащего Короне. Так ведь не признаются. В то время, когда добропорядочные горожане уже успели с головой погрузиться в свои ежедневные дела, в одном из потайных кабинетов дворца пара известных нам академиков, помощник приказчика и пара торговок зеленью заканчивали свой завтрак. Завтраком их велел угостить сам Старый Лис, когда лично выслушал их доклады. Нельзя сказать, что младшие чины Службы Безопасности перебивались с хлеба на воду, но слуги, то ли по недосмотру, то ли по приказу, накрыли стол такими изысками, словно для самого короля. И ребята наедались впрок, чтобы потом было о чем если не рассказать, то хотя бы вспомнить.

Идея принцев сработала на славу. Была опасность, что хозяева дома почуют артефакт раньше, чем ищейки короля. Была опасность, что фон артефакта потеряется в общем магическом фоне города: зажиточные купцы не брезговали магическими помощниками, про аристократов и говорить нечего. Но на этот раз все обошлось. Никто не обратил особого внимания, что фон защищенного магией дома немного изменился. Никто, кроме тех, для кого мощный артефакт, фонящий огненной магией крон-принца, служил маячком. Не зря охранная гильдия недолюбливала приезжего купца, совсем не зря. Когда ночью во дворе почтенного Олафа вспыхнул пожар, соседские работники дружно кинулись тушить огонь. Помня, насколько опасным бывает огонь в большом городе, к ним тут же присоединились все, кому довелось оказаться рядом. Когда охранник одного из подворий увидел в суматохе знакомые лица, он предпочел сделать вид, что никого не узнал.

Форма на давешних академиках была совершенно иная, а ссориться с королевскими рыцарями за чужое добро охраннику не хотелось. Утром, когда Их Величества завтракали, слуга принес королю небольшую записку, что означало особую важность. Быстро пробежав глазами убористый почерк Старого Лиса, Его Величество обратился к слуге.

— Где он?

— Ждет в приемной, Ваше Величество.

— Зови его сюда. И подайте еще один прибор. Ты же не возражаешь, дорогая? — В последний момент вспомнил о вежливости король.

— Нет, дорогой. Я буду только рада, если герцог (это ведь был его почерк, правда?) позавтракает с нами. Старый Лис (а это действительно был он) не выглядел удивленным. Когда его провели в личную королевскую гостиную. Собственно, на то он и рассчитывал, когда посылал слугу со сверхсрочной запиской.

— Значит, все прошло успешно. — Начал разговор Его Величество, отставляя чашку с остатками чая.

— Да, Ваше Величество — Старый Лис тоже поставил на блюдечко чашку с кофе, которой едва пригубил. — Наши люди воспользовались пожаром, чтобы проникнуть на подворье, а там уже, нейтрализовав охрану, обыскали весь дом от подвалов до чердака.

— Парня нашли сразу?

— Почти. Была там в подвале фальшивая стена и пара ловушек, но так, скорее, для солидности, чем против боевого мага.

— С мальчиком все в порядке? — вмешалась в разговор королева.

— Так точно, Ваше Величество. Побили его, конечно, кормили чем-попало… Целители уже занимаются, сказали, ничего смертельного.

— Что еще нашли в доме? — Не дал сбить себя с делового настроя король Эрих.

— Так. Мелочи. — Старый Лис пожал плечами. — Несколько вотанских наемников, несколько дунских охранников, одну перепуганную жену купца, немного контрабандного товара…

— Ясно. Купец?

— Купца взяли уже в гавани. Объявили, что арестовываем за контрабанду. Когда гильдейские придут выяснять подробности, сказать им правду?

— Скажи. Кстати, дунских охранников после допроса, если окажется, что они только охраняли дом и товары, отошли в посольство. Пусть их посол с ними сам разбирается, мне с дунами ссориться ни к чему. Еще что-то?

— Да, Ваше Величество. Мы готовы. Можно начинать?

— Начинайте. — Кивнул король, с тоской глядя на свой недоеденный завтрак. Похоже, нормально поесть у него сегодня уже не выйдет. Сперва пойдут донесения, потом — толпа жаждущих справедливости родственников, потом — кипы прошений о помиловании…Как же он не любил эти заговоры, кто бы знал! Когда Старый Лис уже почти откланялся. Его Величество вспомнил.

— Скажи этому парню, как его там, Уве?

— Удо, Ваше Величество.

— Скажи Удо, пусть срочно напишет прошение о помиловании для матери. Я подпишу. А то потом в общей кипе долго лежать будет.

— Хорошо, Ваше Величество. Сделаем.

Когда Старый Лис вышел, королева Ариана осторожно придержала за локоть мужа, уже собравшегося вставать из-за стола.

— Эрих, поешь, не спеши. Часть приказов подписаны еще вчера, а когда дойдет дело до остальных, тебе их и сюда принесут.

— Ох, Ариана! — Вздохнул Его Величество, снова принимаясь за завтрак, но уже, скорее, механически, чем с удовольствием.

— Как же устал от этого всего. Скорей бы Генрих обзавелся наследником, чтобы сбросить на него все это и сбежать куда-нибудь в провинцию, как Матильда.

Королева покачала головой. Она могла бы, конечно, напомнить мужу о юном возрасте будущей принцессы. О том, как рискованно рожать в шестнадцать лет. О том, что жаль сбрасывать на сына такую ношу… Но она просто прижалась щекой к плечу мужа, даря покой и утешение, так же, как сделал для нее Эрих совсем недавно.

— Ничего, любимый, ничего. Скоро приедут остальные мальчики, станет легче. Все будет хорошо.