Глава десятая: Не злите своих генералов…

Где-то в Вотане

— Граф! — Хозяин кабинета едва сдерживал гнев. — Я же четко распорядился, чтобы вы держались от моего сына подальше! Достаточно с вас было и мамаши. Так какого…?

— ваша светлость! Он сам пришел к нам и предложил сотрудничество. — Собеседник хозяина кабинета пытался сохранять достоинство, но с обожженной до мяса спиной гордая осанка давалась очень непросто. — к тому же, как оказалось, его мать в столице принимали неохотно, а нам нужен был доступ в высшие круги…

— И вы хотите сказать, что мальчишка оказался той ключевой фигурой… Граф… К вашему сведению, не терплю лжи.

— Но, ваша светлость, а что нам оставалось делать?! Его величество приказал форсировать операцию.

— Ничего, граф. Ничего. Все, что вы могли, вы уже сделали: провалили операцию, которая готовилась не один год. Я предоставил вам надежную базу, которую вы бездарно провалили. Я дал вам контакты с надежными людьми, которые из-за вашей бездарности оказались на плахе. Да я через пролив работал успешнее, чем вы на месте. Так что все, что вы могли, вы уже сделали. Поэтому я еще раз спрашиваю, какого… вы впутали в это дело моего сына?!

— Мальчик очень хотел быть полезным, поэтому мы привлекли его для работы с аристократами. Но мы соблюдали максимальную осторожность, уверяю вас!

— И именно поэтому вы — здесь, а мой сын — в тюрьме у Эриха? Да, граф, ваша осторожность поражает! — Его светлость не скрывал злой иронии. Графу оставалось только прятать злые взгляды за опущенными ресницами. Он и сам понимал, что при проведении операции была допущена ошибка, но категорически отказывался считать эту ошибку своей. И уж, тем более, его не интересовала судьба какого-то там бастарда, когда на кону стояла его собственная карьера.

— Ваша светлость! Я же не виноват, что он так плохо держался в седле. Когда он упал, я не мог остановиться, вы же сами знаете распоряжение Его Величества: ни один вотанский агент не должен попасть в плен ни живым, ни мертвым. Не должно оставаться никаких следов, которые могли бы послужить доказательством участия Вотана в заговоре…

Его пылкая речь была прервана аплодисментами. Герцог откинулся в кресле, всячески демонстрируя свое отношение к этому театру, и аплодировал.

— Браво, Граф! Вы чудесно выполнили распоряжение Его Величества! Именно потому, что вы не оставили ни единой ниточки, которой можно было бы связать люнборгский заговор с Вотаном, агенты Эриха уже который день держат в осаде наше посольство. А наши люди боятся выйти из дома, потому что несколько наших надежных агентов вдруг оказались «под колпаком», а мы даже не знаем, за сколькими еще слежка ведется тайно. Вы провалили не только операцию, граф, но и почти всю нашу сеть.

Зачем вы вообще привлекали наших людей? У вас же была четкая инструкция — вся грязь должна делаться руками местных!

— Я действовал в рамках своих полномочий, ваша светлость! — граф не выдержал напора и начал защищаться. — Его Величество лично приказал мне форсировать операцию, используя для этого любые средства на мое усмотрение.

— Что ж, поздравляю вас, граф! Его Величество, несомненно, рад, что вы оправдали его доверие. Теперь у нас нет никаких средств для проведения это операции. Хотя, что за беда, если и плана операции у нас теперь тоже нет.

— Зато мы выяснили, что операцией по захвату командовал лично принц Эрик. — Попытался увести разговор в сторону граф. — И мы знаем, что он тоже серьезно пострадал при штурме.

— Так же серьезно, как ваша спина?

— Лекарь объявил об опасности для жизни. — Скрипнув зубами, продолжил граф. — В округе осталось несколько верных нам людей, слишком мелких, чтобы попасть под подозрение. Мы планируем нанести удар королю Эриху через его младшего сына. Говорят, он у матери любимчик, а выбив из седла Ариану, мы существенно ослабим и короля Эриха.

— Замечательно! — Герцог даже не пытался скрыть иронию. — Вы посылаете на убой наших последних агентов, чтобы убрать самого незначительного претендента на престол, зато досадить лично королеве Ариане. Наши люди в Любице докладывают, что князь Любомир получил-таки согласие Эриха на немедленную свадьбу. Вы понимаете, что это значит?

Граф только сглотнул, но не дал себя спровоцировать снова.

— Хорошо, я объясню. Это значит, что Эрих готовится к войне, войне с нами. И делает все, чтобы предварительный договор с Любомиром приобрел нерушимую форму. Мы изо всех сил пытаемся вбить клин между Люнборгом и Фразией, а что делаете вы? Вы пытаетесь задеть королеву — фразскую принцессу, которая в прекрасных отношениях со своими братьями. Да она завтра же прижмет мужа так, что тот подпишет любые документы и даст фразам все, что те пожелают.

Забудьте о принце Эрике, граф! Это приказ. Только фразского флота у наших берегов нам для полного счастья не хватало!

Позволив себе поиздеваться над графом еще минут десять, герцог, наконец-то, смилостивился и отпустил того к лекарям. Стоило двери за графом закрыться, как вся злая ироничность слетела с лица герцога, словно ненужная маска. Плохо. Все плохо!

Хуже всего то, что граф не лгал. Обладая определенным даром. Герцог хорошо чувствовал ложь. Этот идиот действительно получал распоряжения от короля через его, герцога, голову. Кто знает, не было ли вовлечение сына в заговор лишь следствием прямого распоряжения монарха? Конечно, бастарда никто никогда не признал бы полноправным герцогом, но и того, что он мог получить в наследство законным путем, хватило бы на всю жизнь, долгую и безбедную. А так, законный наследник вряд ли когда сможет продолжить род, непризнанного бастарда Эрих скоро казнит, а титул и земли, рано или поздно, отойдут Короне (читай, дорогому кузену).

Герцог в сердцах стукнул кулаком по столу. Ну уж нет, Ваше Величество! Конечно, ужасно заманчиво, унаследовав, наконец-то, титул, свести старые счеты… Но плох тот разведчик, у которого из норы есть только один выход. Не зря же люнборгского коллегу герцога называли Старый Лис. Герцог позвонил слуге.

— Вели подавать карету и приготовь парадный костюм. Я еду во дворец.

Из дворца герцог вернулся поздно очень недовольный. Отчитал кучера, накричал на дворецкого, чуть не уволил камердинера… Потом закрылся у себя в кабинете и велел не беспокоить, что бы не случилось. Замок затих в испуганном ожидании, когда хозяин возвращался в таком настроении, жди беды. Герцог, напротив, выпустив пар, снова обрел способность мыслить разумно.

Итак, его подозрения подтвердились. Радует одно: Его Величество оказался не просто мстительным и жадным до чужого добра. Он оказался мстительным и жадным до чужого добра дураком. Никогда, запомните, никогда не стоит надевать артефактов покойного короля, не поинтересовавшись его происхождением. Никогда, слышите, никогда не делайте власть имущим артефактов, которые не сможете сами обойти. Итак, король нацелился на герцогство. Для начала, он очень недоволен провалом операции, приказ о форсировании которой отдал лично, через голову главы Службы Безопасности (пока еще главы). Эта операция, которую так тщательно планировали лучшие умы Службы несколько лет, должна была стать трамплином в карьере молодого и талантливого заместителя. Теперь же приходилось срочно искать ответственного за провал. Причем, дворцовым приживалкам можно рассказывать любые сказки. Но старые кадры Службы прямо сейчас нового главу не примут, слухи внутри организации распространяются молниеносно. А проводить чистку перед началом войны — настолько глупым король Вотана не был. Иначе не стал бы королем.

Интересно — герцог встал и несколько раз прошелся по кабинету из угла в угол. Убийство люнборгского принца, не это ли та ширма, которой попытаются прикрыть первую неудачу? Возможно, возможно… Герцог еще несколько раз прошелся туда-сюда, а потом, решившись, сел за стол и взяв лист самой тонкой, почти прозрачной, бумаги начал писать. Решившись, он не собирался предоставлять ни малейшего шанса ему помешать. Перечитав еще раз написанное, он задумался. В свете последних событий люнборгское посольство наверняка под наблюдением. Непосредственно до Люнборга вестника не добросит даже он — лучший воздушник королевства. До Люнборга — нет. А вот до Фразии…

Ее величесто Ариана, королева Люнборга

Ее Величество проснулась под утро от характерного стука в окно. Так стучат камешки, бросаемые шаловливой рукой кого-нибудь из сыновей. Так стучат птицы, привыкшие в холодную пору получать из приветливо раскрытого окна свою порцию крошек. Так стучат вестники, ночью, обычно, только они так и стучат.

Когда-то, в самом начале правления, Ее Величество не задумываясь встала бы и подошла к окну, впустить птичку. Но те времена давно прошли, а годы на троне научили королеву осторожности. Поэтому она лишь дернула за шнур звонка, вызывая камеристку, чтобы открыла окно. Вестником оказался довольно крупных размеров голубь, голосом младшего брата сообщивший привычное: «Секретно!». Оно и ясно, на обычное письмо о погоде столько магии тратить было бы жаль. Итак, скорее всего, молодой владелец пограничного герцогства, опять послужил промежуточным звеном, передавая записку от одного из старших братьев. Записок оказалось целых две, но почерком брата (угадала, действительно, Его величество король Фразии потрудился лично написать) была написана только одна.

В ней кратко сообщалось о содержании второй записки и пути, которым она попала к королю Фразии. Впрочем, пути эти были Ариане давно известны. Когда-то, еще девочкой, она охотно проводила лето на берегу Полночного моря. Отправляясь навестить верных людей у маяков, отец часто брал с собой кого-нибудь из них: для надежных людей королевская семья должна быть большим, чем просто лица на портрете.

Взяв записку в руки, королева словно снова вдохнула соленый воздух родных краев. Острова в Полночном море рассыпаны, словно бусины в шкатулке у нерадивой хозяйки. Их много и они все разные. Одни солидными холмами возвышаются над морем в любую непогоду, от других во время прилива остается только маленький пятачок, на котором ютятся два чахлых деревца, третьи песчаными дюнами перетекают по морю под порывами северного ветра, грозя мореходам бедой… Сурово и прекрасно Полночное море, суровы и надежны люди, живущие над ним.

Небольшой маяк на одном из фразских островов на первый взгляд ничем не отличался от десятков таких же, разбросанных вдоль всей береговой линии. Маяк, небольшой домик смотрителя, пара хозяйственных построек да небольшой огородик (а большой и разводить не на чем, чем ближе к берегу, тем песчанее земля, тем прожорливее штормовые волны). На каждом таком островке сидит смотритель — маг-водник (реже — воздушник) средней силы. Иногда один, иногда — с семьей. Основная его задача, содержать в порядке маяк, но иногда под видом простого смотрителя скрывается сильный маг, агент, чья работа состоит в приеме и передаче сообщений «с той стороны», от агентов в Данмарке и Вотане. Такие люди, чаще всего не берут с собой семьи на остров. На морских просторах опасность приносят не только шторма.

А вотанские службы, хотя и промучились над загадкой не один год, все же разгадали секрет скорости фразийской магопочты. А потом и завели свою. А еще, надо же, не брезгуют даже воспользоваться фразскими каналами связи, если нужда заставит. Что же заставило герцога после стольких лет обратиться именно к ней? Прочитав записку, Ее Величество живо подскочила с постели и взмахом руки отпустила камеристку, готовую подать домашнее платье. Некогда! Как есть, в одной рубашке королева Ариана влетела в смежную спальню. На миг залюбовалась спящим мужем, Ее Величество потянулась рукой к его плечу, чтобы разбудить.

— Что-то случилось, дорогая? — Король Эрих перешел сразу к делу, едва взглянув на лицо супруги — Да. — Ариана. Не тратя лишних слов, протянула мужу обе записки.

— Вот даже как?! — брови Эриха сердито сошлись на переносице, а рука уже тянулась к звонку.

— Разбудите крон-принца и срочно ко мне! — Скомандовал он он вошедшему камердинеру. — Передайте командиру гарнизона дворцовой стражи — тревога. Хотя… нет, пока не надо. Просто пусть зайдет ко мне. Потом пошлете за остальными Их Высочествами, пусть приходят в мой личный кабинет.

— Эрих, как ты думаешь, он не врет? — Спросила королева, когда слуга вышел.

— Не знаю, дорогая. — Король потер лицо, сгоняя остатки сна. — Он сильно рисковал, посылая это через третьи руки. Он вообще очень сильно рисковал, посылая это.

— И что мы теперь будем делать? — Сложно сказать. Отец всегда учил меня: «Не оставляй за спиной врага, который никогда не станет другом». А этот мальчишка — как раз тот случай. Если племянницу графини использовали в качестве пешки, то этот паршивец знал едва ли не больше маменьки. В общем, посоветуемся со Старым Лисом, что скажет старик.

Раздался короткий стук в дверь и, не дожидаясь позволения, в комнату вошел принц Генрих.

— Отец? Мама?

Король молча протянул ему записки, а сам встал, чтобы наконец-то одеться.

— В кабинет. — Коротко бросил он сыну, кивнув головой на оббитую гобеленом дверь в углу.

— Эрих, я сейчас подойду. — Сказала мужу королева Ариана, первый испуг прошел и Ее Величество сумела собраться с мыслями. — Не начинайте без меня.

— Ни в коем случае, дорогая! — Заверил супругу король, застегивая рубашку.

***

Ранним утром во двор массивного серого здания, пользовавшегося в народе довольно мрачной славой, подъехала карета без гербов. Глядя, как навстречу сопровождающим карету гвардейцам вышла плотно закутанная в накидку женщина, охранник только покачал головой.

— Надо же! Еще одна. И что им дома не сидится?

— И не скажи. — Согласился с ним напарник — крепкий мужчина с заметной проседью в волосах. — Совсем бабы с ума посходили, уже и в политику лезут! Куда только их мужья смотрят?!

— Да, у этих аристократов все не как у людей… — Сокрушенно покачал головой его собеседник. И резко оборвал речь, остановленный предупреждающим знаком седовласого коллеги.

Опытный охранник оказался прав, ни женщина не выглядела узницей, ни сопровождавшие ее гвардейцы — конвоирами. Скорее, вооруженная до зубов охрана при знатной персоне. Что бы там не подумали охранники, вид золотой печатки на изящной женской ручки превзошел все их ожидания. И только запрещающий жест сопровождающего гвардейца удержал их от приветствия по всей форме. Навстречу прибывшим выбежал начальник караула, и, увидев все тот же перстень, заметно побледнел. О чем он говорил с гостьей, охранники не слышали и слышать не желали. В отличие от аристократок, они точно знали, куда свой нос совать не стоит.

В сопровождении начальника караула и своих гвардейцев дама прошла на самый нижний этаж здания, располагавшийся глубоко в подвале. Дорогой незнакомка то и дело морщила нос, укоризненно качая головой, хотя чистота и порядок в здании поддерживались неукоснительно, близость большой реки давала о себе знать. В воздухе отчетливо пахло сыростью, а по стенам там и тут виднелись пятна плесени.

— Нездорово у вас тут. — То ли всерьез, то ли просто для поддержания вежливой беседы сказала незнакомка начальнику караула. — В такой сырости раньше суда от чахотки умереть можно.

— Так ведь река рядом. — Извиняющимся тоном напомнил начальник. — Да и постояльцы наши…. Сами знаете, никакой суд тут уже не поможет. — И осекся под строгим взглядом гвардейца.

Женщина тоже замолчала. Пройдя еще немного по коридору, группа остановилась у двери одной из камер. Повинуясь жесту незнакомки, начальник караула открыл дверь, пропуская гостью внутрь. У двери на страже тут же стали двое гвардейцев.

— Ну, здравствуй, Луиза. — Оказавшись наедине с узницей королева откинула капюшон.

— Зачем пришла? — Голос графини звучал устало и бесцветно, словно сами стены вытянули все краски из этой нестарой еще женщины. — Позлорадствовать?

— Злорадствовать? И в мыслях не было. Я подумала, что тебе как матери будет интересна судьба твоих детей.

— Значит, позлорадствовать. — Сделала свои выводы графиня. — Можешь не стараться. Я и так знаю, что их не пощадят, раз уж мы проиграли. Если не вы, то остальные дворяне просто заклюют, после моей казни.

— Знаешь, Луиза, — В голосе Ее Величества звучало искреннее удивление. — Я не понимаю, за что такой стерве, как ты, доставались такие мужчины? Все с твоими мальчишками будет в порядке. За одного отец бросился Эриху в ноги, предлагая все поместья и свою голову в придачу, только чтобы твой позор не коснулся сына. За другого — подставил голову под топор палача, если о его сделке с нами кто-то узнает. Но, скажи, неужели ты настолько его любила, что готова была пожертвовать и детьми, и племянницей…? Ради чего?

— Тебе не понять. — В голосе графини наконец-то прорвались эмоции. — Тебе, обманщице! Думаешь, я не знаю?

— А мне все равно, знаешь ты или нет. — Перебила собеседницу королева. — Я пришла только чтобы сообщить, что наследника графа никто не тронет. А вас с твоим младшим сыном еще третьего дня с честью похоронили в семейном склепе. Кареты порой бывают такими ненадежными… А что с этим паршивцем на самом деле произойдет, это теперь касается только его отца. Но стоит ему покинуть границы Вотана, за его жизнь я не дам и полмедяка.

Сказав все, что хотела, королева взялась за ручку двери, от которой предусмотрительно не отходила по совету гвардейцев. Кандалы кандалами но кто знает… Уже в последний момент в спину ей долетел вопрос.

— А что с моей девочкой?

— Замужем за Пехштайном. — Не оборачиваясь бросила Ариана.

Ответа на свой вопрос она так и не узнала, но, наверное, его не знает даже сама графиня. Раздосадованная на саму себя, она хлопнула дверью и быстрым шагом пошла на выход, предоставив начальнику караула самому возиться с замками. И не услышала, как вслед захлопнувшейся двери еле слышно прошелестело: «Спасибо!».

Агата фон Блитерстерп

Я открыла глаза и, привстав, оглянулась. За окном вовсю светило солнце. Похоже, засидевшись вчера за книгами, сегодня я по-настоящему проспала, впервые за долгие годы. Я привыкла вставать рано, сначала, чтобы помочь бабушке по хозяйству, а потом, чтобы успеть на занятия. Хотя папа-барон и был аристократом, которому, казалось бы, не надо каждый день рано выезжать в поля, завтрак в замке подавали очень рано. И мама строго следила за тем, чтобы вся семья (кроме маленьких, конечно) собиралась за столом, из-за чего постоянно ругалась с Лили. А сегодня, если верить солнцу, завтрак давно уже закончился. Странно только, что никто не послал Кати меня разбудить. Впрочем, в последнее время в замке много чего шло не как обычно, так что это всего лишь еще одна странность.

Что бы не послужило причиной, я решила выяснить это потом. А пока надо как можно скорее привести себя в порядок, а то день на дворе, а я все еще нежусь в постели. Что подумает обо мне его высочество? Скажет: «Хороша невеста». Быстро натянув утреннее платье, я присела перед зеркалом, чтобы убрать волосы. Старательно расчесывая длинные пряди. Я пыталась найти в своем отражении признаки того, что я, наконец-то, стала взрослой. Все-таки, я уже два дня как невеста. Но сколько я не смотрела, никаких изменений не заметила. Стало даже как-то обидно, мне всегда представлялось, что невеста должна быть как-то по-особенному красивой. А оказалось, что это все точно так же, как и с женихами: вчера был Его Высочество, сегодня — мой жених, а парень остался таким же, как был.

В детстве невесты казались нам кузинами какими-то удивительными существами, не похожими на остальных. Вот вчера была просто какая-нибудь Кэте, Инге или Сильке, а сегодня — невеста. И вот она уже приходит на службы самом нарядном платье, и «сердце» сверкает камушками[14] у нее на воротничке. И стать когда-нибудь невестой казалось нам, маленьким, настоящей мечтой. Со временем, правда, начинаешь замечать, что не каждая невеста выглядит счастливой. А узнав историю моей семьи, я начала понимать, что просто быть невестой — этого мало. И,всё равно, все, даже мама продолжали твердить, что фройляйн должна непременно стать невестой, найти себе хорошего жениха.

Раньше мне было смешно, что женихов надо искать, словно грибы. Когда я представляла себя с кузинами: вот идем мы по лесу с большими корзинами, заглядывая по каждый куст, нет ли там для нас женихов, я не могла удержаться от смеха, чем особенно злила тетю Ирмгард. Жаль, что мне так и не довелось побывать ни на одной свадьбе у аристократов, меня, как маленькую, оставляли дома. Но я надеялась, что еще успею посмотреть, как все происходит, на свадьбе у Лили. Не получилось. И Лили нашла жениха совсем не там, где искала. И меня жених нашел сам, никого даже искать не пришлось. Да не просто рыцарь, а самый настоящий принц. Я закрыла глаза и попыталась представить себе Его Высочество в парадном костюме, как, наверное, должны ходить принцы, но получалось с трудом. Я так и не успела познакомиться с Его Высочеством принцем Эриком Люнборгским, то время, пока он с трудом вставал с постели — не в счет. А того парня, которого я успела узнать за эти недели, я никак не могла представить себе во дворце.

Ну, посудите сами, разве станет настоящий принц вечером красться в библиотеку, прячась от слуг за дверными створками? Или пробираться ночью полуодетым через весь замок, чтобы объясниться с понравившейся фройляйн? Или смеяться так заразительно, как это умеет только он? Впрочем, вчера знатно посмеялись мы все, когда принц застал меня в парадной гостиной, увлеченно разглядывающую портрет королевской семьи. Наверное, если бы я просто любовалась картиной, все было бы нормально Но мне стало очень интересно, насколько изменился принц Эрик за последние годы. Вот мои попытки рассмотреть лицо принца на портрете при помощи лупы и вызвали приступ веселья Его Высочества.

Конечно, он потом объяснил мне, как получается так, что люди на портретах выглядят совсем иначе, чем в жизни. А еще рассказал веселую шутку про то, как в одной усадьбе ему гордо показали новый портрет короля, заказанный у столичного мастера. Портрет, на котором Его Высочество собственного отца узнал, как он выразился, только по наличию короны. Рыцари, заставшие нас за беседой, тоже посмеялись. Оказывается, почти у каждого из них была своя история неофициальной встречи с членами королевской семьи, которых они не узнали именно потому, что на портретах не похоже. Даже маме было весело, а она весьма редко включалась во всеобщее веселье.

Собственно, именно потому, что вчера получился такой замечательный вечер, мы засиделись совсем допоздна. А потом я, верная своему слову, долго учила наизусть три абзаца из книги по этикету. Возможно, если бы я смогла сосредоточиться на книге, у меня все получилось бы быстрее. Но я то и дело отвлекалась, представляя себя и Его Высочество в разных ситуациях, а потом выдумывая, что в таком случае было бы уместно сказать и сделать. В итоге, заснула я далеко за полночь, а теперь-вот проспала. Наскоро собрав волосы, я решила сегодня сделать строгую взрослую прическу, аккуратно убрав косы под чепчик. В очередной раз пообещав себе быть благовоспитанной фройляйн, я вышла из комнаты.

В утренней гостиной я сразу поняла, что меня не просто так забыли разбудить. Забытый завтрак так и стоял на столе. В кресле у окна рыдала мама, а вокруг суетились горничные, подавая по-очереди то воду, то надушенный платок. Папа-барон сидел рядом и пытался ее успокоить, но, похоже, бесполезно. Его Высочество стоял у двери в гостевое крыло в явно не знал, куда себя деть. Осмотревшись еще раз, я пошла к принцу.

— Что случилось? Вы что, все ей рассказали?

— Ты. — Поправил меня принц.

— Простите? Что — я?

— Ты — ничего, только обращайся ко мне не «вы», а «ты». Нас все равно никто сейчас не слушает. И ничего я никому не рассказывал. Хотел быстро с утра зайти к барону, передать записку, что прислали с сегодняшним вестником, а тут… сама видишь. Что у вас случилось?

— Не знаю, сейчас попробую спросить. — Я подошла к родителям.

— Мама? Папа-барон? Что случилось?

Мама только молча кивнула лежащее на столе письмо. Дождавшись кивка от папы-барона, я протянула руку и взяла лист бумаги. К моему облегчению, письмо было не из Горнборга, а то я уже испугалась за бабушку. Писал секретарь графа фон Биркхольц, сообщая, что такого-то числа супруга и младший сын графа трагически погибли из-за неисправности кареты. Я вспомнила доброжелательного и приветливого графа и мне стало его очень жалко. Графиню тоже было жаль, пусть творец смилуется над ней, но им с сыном уже все равно. А графу, в его немолодые годы, еще предстоит пережить эту потерю.

— Папа-барон — шепотом спросила я. — А Лили сообщили?

— Не знаю. — Так же тихо ответил он. И наклонившись ко мне совсем близко добавил. — Гота, там не все так просто. Спроси принца.

— Агата? — Мама, наконец-то, обратила на меня внимание. — Какое горе! Бедная Лили! Хендрик, ты должен немедленно ехать к ней! Они с тетей были так близки..

— Анна! — Похоже. Терпение папы-барона было на исходе. — Прекрати убиваться, все равно уже ничего не изменишь. Лили утешит муж, а я не могу бросить замок и вас сейчас, когда у нас гостит Его Высочество.

— Ой! — Матушка сразу опомнилась и засуетилась. — Хендрик, спасибо, что напомнил. О, Творец, как я могла забыть?! Агата, дочка. Пошли на кухню проверить, подали ли завтрак Его Высочеству.

— Я сама проверю, мама. — Признаюсь честно, я просто сбежала. Мама редко давала волю своим чувствам, но в таких случаях я обычно просто не знала, что с ней делать. И предпочитала переждать грозу где-нибудь в укромном месте.

Решив, что для проверки далеко ходить не надо, я вернулась к принцу, который все так же тихо стоял у двери и явно старался о себе не напоминать. Увидев, что я иду к нему, Его Высочество знаком показал следовать за ним и неслышно отступил за дверь. Выйдя в коридор я, как полагается хорошей хозяйке, спросила.

— Ты завтракал?

— Не успел. Хотя ваша кухарка передала полный поднос еды. Ваш конюх прав, я ее тоже почти люблю.

— Я передам ей, что ты остался доволен. — Улыбнулась я. И тут же помрачнела, вспомнив. — Ваше Высочество, Эрик, с утренней почтой пришло письмо, в котором сообщается о трагической смерти графини фон Биркхольц и ее младшего сына.

— Ты его хорошо знала? — Эрик тоже помрачнел.

— Почти совсем не знала, он все время был в столице: сперва учился, потом еще что-то… Графиня часто бывала у нас. Из-за Лили — дочки папы-барона. Графиня была ее тетей. — Я помялась, не зная, насколько откровенно можно говорить с Эриком, чтобы папе-барону не попало за то, что рассказал мне лишнее. В конце концов, решила, что раз папа-барон сам отправил меня к принцу, то лучше всего будет спросить прямо.

— Эрик, папа-барон сказал, что с графиней не все так просто. И посоветовал спросить у тебя. Расскажешь?

— Потом. Чуть позже. — Не стал отпираться принц. — Агата, а ты уже завтракала?

— Не успела. — Я смутилась. Одно дело, не успеть позавтракать из-за того, что уже с утра много работы, и совсем другое — признаваться, что проспала. Но принц не стал выяснять причины.

— Тогда иди завтракать. Скажи своей маме, что обо мне хорошо позаботились. И непременно поешь сама.

— Позвать тебе папу-барона? Если это важно, он придёт.

— Важно. — Эрик вздохнул, и мне подумалось, что и здесь речь пойдет не о хороших новостях.

— Эрик. — Я набралась смелости и легко коснулась пальцами его рукава у локтя. — Плохие новости, да? Может, отменим сегодня урок магии?

— Да, Синичка, урок, к сожалению, придется отменить. — Он накрыл мою руку своей, на миг задержал руку, а потом поднес мою руку к губам, коснувшись кончиков пальцем легким поцелуем. — Можно, я зайду к тебе сегодня вечером, когда освобожусь? Боюсь, раньше поговорить не получится.

— А завтра никак нельзя? — Смутившись спросила я, помня о просьбе папы-барона быть благоразумной.

— Меня отзывают в столицу. — Шепнул Эрик, склонившись ко мне так близко, что его дыхание пощекотало мне ухо. И тут же отпрянул, сделав вид, что ничего не случилось.

Оглянувшись, я увидела причину его спешки: по коридору с сторону покоев принца шел уже знакомый мне рыцарь-земляник. Мы тоже не остались незамеченными, но рыцарь лишь покачал головой и ничего не сказал. Только поздоровался со мной, из чего я заключила, что Его Высочество он сегодня уже видел.

Остальной день был под стать началу. Чтобы отпустить папу-барона к принцу, пришлось самой заняться мамой. Та, к счастью, уже немного успокоилась, и теперь, как обычно, мучилась чувством вины за то, что не смогла сдержаться.

— Мама, не волнуйся, папа-барон не останется голодным. — В который раз повторяла я. — Его Высочество пригласил его по важному делу, но они наверняка позавтракают. Я лично проверяла, наша кухарка постаралась на славу, там столько еды, что можно накормить всю королевскую семью.

— Ты же знаешь, Агата, что барон вечно забывает поесть, когда работает.

— Знаю. — Я постаралась скрыть улыбку. Кажется, папа-барон не единственный, кто так делает. Интересно, все мужчины такие, или только те, кто состоит на королевской службе?

— Но я уверена, что Его Высочество не захочет оставаться голодным, сидя перед полным подносом еды. Да, мама, а что мы сегодня собирались делать?

— Для начала, надо написать графу письмо с соболезнованиями. Как хорошие соседи, мы должны выразить ему нашу поддержку. Ох, такое горе! — Она снова вздохнула. — А потом, как обычно, надо столько всего успеть. Например, надо заказать несколько комплектов нового постельного белья. — Пустилась в рассуждения мама. — После того лазарета, который устроил здесь Его Высочество, половина простыней так и не отстиралась.

— Думаю, в этом нет ничего страшного. — Для поддержания беседы высказалась я. — Еще когда тебе нездоровилось, экономка обращалась мне с вопросом, не заказать ли еще белья. Но я решила, что некоторые вещи еще можно заштопать, поэтому не стала делать этого без тебя.

— Агата, бережливость — это, конечно, хорошо. — Возразила мне мама. — Но представь себе, как было бы стыдно, если бы Его Высочеству попалось штопанное белье! Надо было все-таки заказывать.

— Но, мама, штопанное белье лежит отдельно, так что принцу оно никак не могло попасться.

— Ох, девочка, когда в доме творится такая неразбериха, какая-нибудь нерадивая служанка вполне может перепутать. Впрочем, тут и спорить нечего, просто запомни: как только несколько простыней отправляются на штопку, надо сразу заказывать столько же новых.

— Хорошо, я запомню. — Покладисто согласилась я, про себя подумав, что перепутать что-либо девочки-горничные могли только от усталости или недосыпа. Как ни крути, а основна доля забот о раненных легла на их плечи. А нерадивость тут совсем не при чем.

Мама так и не поняла, почему папа-барон отказался срочно послать в деревню за работниками, но, как обычно, спорить не стала. Я же могла только догадываться, что все это как-то связано с тем таинственным заговором, и с боем в лесу, и с принцем у нас в замке. Видимо, папа-барон не хотел пускать в дом посторонних именно сейчас, и я могла его понять. А маме папа-барон объяснил, что уставшие горничные все рано напутают меньше, чем не обученные крестьянки, с чем тоже сложно было не согласиться. Матушка еще что-то говорила, но я слушала и не слушала одновременно, позволив себе в мыслях унестись в незнакомый дом, где мы с Эриком будем жить после свадьбы.

Дом, где хозяйкой буду я, и уже мне предстоит заниматься всеми этими мелочами: бельем, меню, хозяйством… Или нет. Наверное, в серьезность нашей помолвки я поверю только в день свадьбы, а пока что я невестой себя почти не ощущала. Мы и знакомы-то всего около трех недель, хоть и случилось за эти недели столько, что мне вполне хватило бы на год. «Меня отзывают…» — Всплыла в памяти последняя фраза из нашего разговора, которую я только сейчас осознала. Вот так просто все и закончилось. Хотя, а чего я ждала? Я ведь с самого начала знала, что загадочный «господин Рик» служит Короне. А, значит, как и папа-барон, делает, что должно, рассказывает не все… С самого начала видела кипы бумаг на его столе, он не работал только тогда, когда метался в горячке, да еще когда отвлекался на наши занятия. Ничего удивительного, что принцу так понравились наши проказы, во дворце, наверное, так не подурачишься. Интересно, когда Его Высочество уедет? Наверное, уже завтра утром, раз он так хотел поговорить именно сегодня. Сделала себе заметку, что до вечера надо бы еще раз взглянуть на комнату. Кати, конечно, там убирает, но не хотелось бы потом краснеть перед принцем за забытую пыль в углу или книгу из тех, что мне так строго запрещали учителя.

— Агата! Ты меня совершенно не слушаешь! — Недовольный мамин голос вырвал меня из размышлений.

— Прости, мама, я задумалась.

— Я вижу. В твоем возрасте уже пора задумываться о собственном доме, а не витать в облаках. — Строго заметила матушка. — Иди, займись чем-нибудь подобающим приличной фройляйн, а то об этих твоих занятиях магией уже скоро слуги сплетничать начнут.

— Да, матушка. — Воспользовавшись случаем, я сбежала на кухню. Не знаю, сплетничали ли слуги обо мне, но о маминой утренней истерике уже сплетничали вовсю.

— Совсем госпожа баронин себя не бережет. — Ворчала наша кухарка, привычно управляясь на кухне. — Ишь, зачастила: что ни год, то дитя.

— А что ей, твоей баронин, станется? — Судя по голосу, отвечала одна из горничных постарше. Насколько я помню, это была одна из тех, кто с самого начала не мог понять, что папа-барон нашел в маме. — Это ж тебе не аристократка, те фройляйн хрупкие, как цветочки. А эта с обычной деревни, как и мы, только и того, что благородная.

— Вот и я говорю, хорошая баронин, крепкая. — Кухарка, вроде, и соглашалась со своей собеседницей, но продолжала гнуть свое. — Жалко будет, если что. И незлая совсем, поворчит-поворчит, а даже тебя еще не выгнала.

— А за что меня выгонять? Я свою работу делаю. — Взвилась горничная. — Это тебя гнать надо, крутишь шашни направо и налево, а сама…

Не знаю, что ответила бы ей кухарка, скорее всего, вытолкала бы с кухни взашей, как она это может. Но тут я решила войти. С одной стороны, негоже благородной фройляйн влезать в склоки служанок. Но и сплетни следовало прекратить.

— Доброе утро! — Кивнула я кухарке, входя в кухню. Горничная сразу замолчала, а я убедилась, что не ошиблась в своих предположениях. — Его Высочество просил передать: «Спасибо за завтрак!» А ты, — Я повернулась к сплетнице. — Найди себе какую-то работу, что ли. А то госпожа баронин уже закончила завтрак и занялась делами. У нас в деревне — особо выделила я тоном — бездельников в доме держать не принято.

— Слушаюсь, госпожа баронесса. — Горничная, побледнев, стрелой вылетела из кухни. Остались только мы с кухаркой, да еще мальчишка-поваренок, притворяющийся глухим в углу у ведерка с овощами.

— Ишь, госпожа Гота, как ты ее! — Восхитилась кухарка. — Вижу, девочка моя совсем выросла, такой хоть завтра все хозяйство доверить можно.

— И ты туда же! — Обиженно отмахнулась я. — Матушка только что ругалась, что я все мечтаю. Теперь ты.

— Да разве ж я ругаюсь, девочка? — Удивленно всплеснула руками кухарка. — Я только что вижу, то и говорю. Ты хоть ела сегодня, или госпожа баронин и поесть не дала.

— Не успела я. Что-нибудь от завтрака еще осталось?

— Как не быть? На такую ораву рыцарей разве противня булочек хватит? С раннего утра печем, вон, совсем еще тепленькие. А на десерт сегодня будут твои, госпожа Гота, любимые воздушные пирожные. Сам Его Милость распорядился.

Под неспешный рассказ кухарки я привычно заняла свое любимое место в углу, за выскобленным до бела массивным столом. Кухарка проворно поставила передо мной тарелку с булочками, плошку с маслом и большую глиняную чашку с горячим травяным чаем. Благодарно кивнув, я принялась за еду. Выждав немного, она все же не утерпела.

— Госпожа Гота, я что там, говорят, твоя матушка прямо сама не своя сегодня? Не случилось ли чего?

— Случилось. — Вздохнула я. — У нашего соседа жена и младший сын разбились в карете. Что-то там сломалось по дроге, я толком не поняла.

— Прямо насмерть? — Кухарка от неожиданности чуть не уронила противень. — Это ж у которого соседа? — У графа фон Биркхольц. Тетя и кузен баронессы Лили.

— Ой-ей! — Кухарка покачала головой. — Оно конечно… Госпожа Лили свою тетушку очень любила. Та ей вместо матери была, хотя и баловала безмерно. Так а госпожа баронин-то чего так убивается? Можно подумать, она от такой соседки много добра видела.

— Ей графа жалко. И Лили. И всех. — Пожала плечами я, принялась за вторую булочку. — Мама переволновалась. А тут все один к одному: то разбойники в лесах, то карета.

— Это да-а-а. — Голос кухарки стал задумчивым. Она хотела было присесть возле меня, но, видимо, вспомнила про лишние уши. — Эй, ты долго там над ведром спать будешь? Заканчивай давай, да беги найди управляющего. Скажи, старая Берта просила зайти, как только сможет.

Мальчишку тут же унесся прочь, радуясь, наверное, освобождению от нудной повинности. Я улыбнулась ему вслед, потому что и сама прекрасно помнила, как мы с кузинами всячески норовили спихнуть эту работу друг на друга. А кухарка вытерла руки, поправила на голове белоснежный чепец, из-под которого то и дело норовили выбиться ярко рыжие кудряшки, и, тоже налив себе в чашку чая, присела напротив меня.

— А зачем тебе управляющий? — спросила я, скорее, для поддержания беседы.

— Попрошу, пусть велит тишком все кареты проверить.

— Зачем? — Удивилась я. Неужели история графини так взволновала ее, что она испугалась за нас? На душе потеплело от такой заботы. Вот так живешь себе в замке, и не знаешь, что тебя незримо оберегают такие хранители.

— Я тебе так скажу, госпожа Гота. — Доверительным тоном начала она. — Не нравится мне вся эта история. Я еще когда Его Милость камарадов своих раненных привез, так сразу и сказала: не могут простые разбойники целый отряд рыцарей так побить.

— Кому сказала? — Невинно поинтересовалась я. В преданности Берты, насколько я знаю, не сомневался даже папа-барон, но за каждый длинный язык в округе поручиться не мог никто.

— Да себе и сказала, девочка. Думаешь, я совсем на старости лет из ума выжила, в господские дела нос совать? Но что-то там не чисто, вот ты сама посуди: сперва графский управляющий на краже леса попался. Не успели кумушки перестать на его счет судачить, как по всей округе стали шнырять приезжие, да все благородные. А ведь до ярмарки еще ждать и ждать, с чего бы это? Потом господин принц с Его Милостью прищучили банду. А что за банда такая, если не один купец на грабеж не жаловался, ни одна баба в округе не обижена?

— На кого обижена? — Снова перебила я кухарку, временами теряясь в ее рассуждениях.

— Кхм-кхм. — Прокашлялась она, словно поперхнулась крошкой. — В том-то и дело, госпожа Гота, что ни на кого. А еще принц этот, королевский сынок. С чего бы ему по лесам за простыми разбойниками гоняться?

— Скучно в замке стало? — Предположила я, стараясь скрыть улыбку. Ай да Берта! Похоже, она из своего кухонного окошка видит дальше, чем некоторые с самой высокой башни. Хотя, чему я удивляюсь? Так всегда было, и у бабушки. И здесь, что все новости из дома и округи стекаются именно на кухню, куда рано или поздно заходит с проверкой или забегает по делам каждый обитатель дома.

— Хоть бы так, Госпожа Гота, хоть бы так… — Кухарка снова о чем-то задумалась, а потом решительно сказала. — Ты, девочка, если надо будет куда поехать, бери с собой пару рыцарей, из тех, что уже крепко на своих ногах стоят. А, лучше, обожди пока или работника пошли. И матушке своей, если соберется, ехать отсоветуй. А я поговорю-таки с Его милостью.

— Да я никуда и не собиралась. Но ладно. — Покладисто согласилась я. Забота Берты грела душу, потому не хотелось зря волновать добрую женщину. Кухарка, допив чай, собрала наши чашки, сунула их в таз для помывки, а сама опять занялась готовкой.

Сейчас, после завтрака и перед обедом, на кухне хоть и было полно работы, но не было лишней суеты и толпы народа. Наверное, это и подтолкнуло меня задать вопрос, который волновал меня последние пару дней.

— Берта, скажи, а как ты научилась целоваться?

— Да разве ж этому учиться надо? — Искренне удивилась кухарка.

— А разве нет? — Удивилась, в свою очередь, я.

— Да как-то всегда само получалось. — Пожала плечами Берта, но тут же, опомнившись. Обернулась ко мне. — А с кем это ты, госпожа Гота, целоваться собралась?

— Ну-у-у… — Я замялась. Рассказать о принце я, понятное дело, никому не могла, а показаться легкомысленной особой тоже не хотелось. — Ну вот вдруг надо будет, а я — не умею?

— Да не переживай ты так, девочка! — Рассмеялась кухарка. — Вам-то, благородным, только с женихами целоваться и можно. Вот найдете себе рыцаря по сердцу, а уж там жених сам как-нибудь разберется.

— А если и он не умеет? — Мне вопрос показался вполне логичным, но Берта, казалось. Очень удивилась.

— А бывают такие рыцари? В жизни не поверю!

— Всякие бывают. Наверное. — Я попробовала сделать такое же лицо как делала матушка, когда хотела дать понять, что эту тему дальше обсуждать бесполезно. Но, судя по смешинкам в кухаркиных глазах, мои усилия успехом не увенчались.

— Ладно, госпожа Гота, если уж так интересно, есть способ. Я не пробовала, но видела, как благородные фройляйн балуются. Только смотри мне, чтоб до помолвки — ни-ни!

— Обещаю! — Торжественно поклялась я. Действительно, помолвка-то уже состоялась, даже если знают о ней от силы шесть человек. Выслушав кухарку я попробовала представить себе это действо и ужаснулась.

— Да если матушка такое увидит, она меня из-за стола выгонит. И лишит не только десерта. Она меня вообще на хлеб и воду посадит!

— Так кто же будет госпожу баронин такими мелочами нервировать? — искренне изумилась кухарка. — Я для тебя, девочка, на отдельной тарелочке оставлю. Потом попробуешь.

Поблагодарив добрую женщину, я ушла. На кухню начинал собираться народ, а мне совсем не хотелось, чтобы вся прислуга завтра болтала по углам, что молодая хозяйка вместо работы сплетничает с кухаркой. Остальной день пролетел не сказать незаметно, но быстро. Наверное, так всегда бывает, когда есть чем занять и голову, и руки. Утренние события уже не вспоминались, словно их и не было: мама проверяла работу прислуги, совещалась с экономкой, раздавала распоряжения. Обо мне вспомнили только однажды, когда мама решила непременно заказать службу по графине с сыном.

Поскольку папа-барон очень просил ее без нужды не трястись в коляске по дорогам, она решила отправить с запиской меня, чтобы подчеркнуть всю важность поручения. Надо сказать, я не сильно любила встречаться с местным храмовником, слишком уж сильно он отличался от старого служителя в Горнборге. К тому же, сразу вспомнились как предостережения доброй кухарки, так и слова папы-барона про то, что«…с графиней все не так просто». Но придумать достойный повод для отказа тоже было сложно.

Выручил меня один из королевских рыцарей, которому непременно нужно было в город с поручением Его Высочества. Он предложил остановиться по дороге и передать храмовнику записку и пожертвование. Маме ничего не оставалось, как согласиться. Вздохнув с облегчением, я вновь занялась своими делами. Из-за того, что отменились занятия магией, у меня даже появилось время повышивать немного после обеда, пока солнце ярко светило в окно. Вот так, делаешь какую-то работу, и ворчишь. И лишь потом, после долгого перерыва понимаешь, как не хватает твоим пальцам тонкой иглы с цветной нитью. Увлекшись, не заметила, как пришла пора ужинать.

Ужин прошел спокойно. Папа-барон и Его Высочество о чем-то тихо совещались, попеременно втягивая в разговор то целителя, то рыцаря-землянника. Молодой рыцарь Мальте сосредоточенно ковырял ужин в своей тарелке, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я беспокоилась, что он мог подумать, будто я специально скрывала от него наши отношения с принцем, и обидеться. Хотя, там и скрывать, собственно было нечего, ведь он почти все время находился в соседней комнате, а дверь всегда была закрыта неплотно. В любом случае, мне было жаль, что дружбы с этим молодым рыцарем у нас точно не получится. После ужина я постаралась как можно быстрее улизнуть к себе. До прихода принца мне еще предстояло кое-что сделать.

Кати как обычно, уже ждала меня в комнате. Раньше мы обе охотно воспользовались случаем, чтобы поболтать, но в последнее время Кати так уставала, что я старалась не загружать ее лишний раз своими прихотями. Наверное, это и к лучшему, потому что иначе она сразу заинтересовалась бы, почему я так спешу от нее избавиться. А мне очень не хотелось, чтобы она подумала, что принц часто ходит ко мне вечерами. Переодевшись в рубашку, я угостила горничную пирожным, присланным мне кухаркой, и отпустила Кати, сославшись на то, что хочу немного почитать перед сном.

Как только за горничной закрылась дверь, я вскочила с кровати и, отложив книгу, поспешила снова одеться. На этот раз я выбрала домашнее платье, самое простое, с застежками спереди. Хоть мне и хотелось, чтобы принц Эрик перед расставанием запомнил меня красивой, во взрослом платье, я понимала, что сама это платье потом не сниму. Приведя себя в порядок, я решилась наконец-то опробовать кухаркину науку.

Передо мной на тарелочке лежали два оставшихся воздушных швабских пирожных[15]. Моих любимых. Взяв одно из них, я старательно откусила край. Первая попытка не увенчалась успехом. Я только измазалась кремом, словно маленький ребенок, впервые допущенный ко взрослому столу. Разозлившись, я съела несговорчивую сладость. Глядя на последнее пирожное, я понимала, у меня осталась всего одна попытка. Поэтому решила для начала еще раз свериться с книгой. Трижды прочитав финальную сцену, где доблестный рыцарь навсегда прощается с дамой сердца, я так и не поняла, как же все это должно происходить на самом деле. В книге говорилось о том, что влюбленный «припал у ее устам долгим поцелуем». От этого поцелуя дама должна была расчувствоваться и понять, как сильно дорог ей этот доблестный рыцарь, чтобы потом скорбеть о нем всю жизнь. И, скажите, при чем тут крем?

— Я тебя еще раз спрашиваю, при чем тут крем? — Вопрошала я злосчастное пирожное, держа в другой руке книгу.

— Вот и мне тоже интересно. — От вкрадчивого голоса принца Эрика я подпрыгнула на месте и тяжелая книга выпала из моей руки. — При чем тут крем?

Оказывается, я так увлеклась, что даже не услышала стука в дверь. Или принц, уверенный, что его ждут, просто толкнул створку и вошел без стука в незапертую дверь? Думаю, это уже не так важно. Главное, что уезжая, мой принц запомнит меня именно такой: в домашнем платье, измазанную кремом и тайком поедающую пирожные.

Опомнившись. Я быстро положила пирожное обратно на тарелку и салфеткой попыталась вытереть крем с лица. Его Высочество в это время наклонился, чтобы поднять мою книгу. Как назло, предательница открылась именно на те страницах, которые мы с Кати читали и перечитывали чаще всего, а любопытный гость не преминул заглянуть в книгу. Быстро пробежав глазами по странице, он удивленно изогнул бровь пролистал дальше. Увидев, что я более или менее успокоилась, принц положил книгу на прикроватный столик и спросил.

— Итак, Синичка, причем здесь крем? Врать не имело смысла, поэтом я только расстроенно махнула рукой.

— Не знаю. Берта сказала, что надо попробовать съесть крем, не раскусывая пирожное.

— Зачем? — Принц выглядел удивленным. — По-моему, за обедом мы эти пирожные просто ели.

— Так то ж было за обедом! А Берта сказала, что так делают, когда целуются. Я три раза прочла, как они целуются, но я никак не пойму, что общего у пирожного с поцелуем?

— Хм, дай подумать. — Голос принца звучал так, словно он изо всех сил сдерживает смех. — Возможно, он такой же сладкий? С этими словами мой наглый жених протянул руку и взял с тарелки последнее пирожное, с явным удовольствием его надкусив. — Ум-м-м! Действительно, ваша Берта — просто волшебница. — Принц доел пирожное и продолжил. — Но, Синичка, с каких это пор кухарка дает тебе такие странные советы?

— А что тут такого? Берта не болтлива и меня любит. А про поцелуи, наверное, знает все. Недаром же за ней даже рыцари ухаживают!

— Вот даже как? Ну, ладно, пусть. Но, Агата, почему ты подобные вопросы вечно обсуждаешь с кем попало: то с горничной, то с кухаркой…?

— А с кем мне еще их обсуждать? — Теперь уже я искренне удивилась. — Если я с такими вопросами подойду к матушке, она же в обморок упадет.

— Баронин? — Кажется, Его Высочество мне не поверил.

— Если и не упадет, — Стояла на своем я. — То уж точно ничего не скажет. Просто велит не забивать голову глупостями и отправит учиться плести гобелены.

— Если ты так не любишь гобелены, — Принц Эрик подошел ко мне почти вплотную, — Ты всегда можешь спросить у меня. Уж я-то точно не отправлю тебя учиться рукоделию.

Он вытянул из-за кружевного манжета платок и осторожно вытер им мое лицо, наверное, стирая остатки крема.

— Закрой глаза, Синичка. — Почти шепотом попросил он.

— Зачем? — Удивленно спросила я, все еще додумывая наш разговор.

— Затем, что пирожных у тебя больше не осталось. — Шепот принца стал хриплым, словно ему не хватало воздуха. Я хотела спросить, что с ним происходит, но он остановил меня, осторожно приложив палец к губам.

— Тш-ш-ш! Просто поверь.

Причин не верить своему жениху у меня не было, но было жутко интересно, что он будет делать дальше. Потому я лишь прикрыла глаза, продолжая подглядывать из-под ресниц.

— Не подглядывай! — Принц, то есть, Эрик, наклонился ко мне близко-близко и прошептал в самое ухо. Пришлось и правда закрывать.

Не было никакого «припал». Губы Эрика коснулись моих легко, словно перышко. Отступили, и, я успела только вздохнуть, вернулись, чтобы поцеловать снова. Эрик целовал меня очень осторожно, словно боясь разрушить хрупкое волшебство От него пахло сливками и патокой, и его губы действительно были сладкими.

Поцелуй закончился, и теперь Эрик просто стоял, прижавшись щекой к моему виску. Я слушала его дыхание, ощущала тепло его рук и грелась в отблесках его магии. Я только сейчас заметила, что его магия изменилась. Точнее, она не изменилась, а просто стала такой, как была. Магия Эрика больше не походила ни на потухший камин, ни на угли, прячущиеся под слоем пепла. Это снова был очаг: теплый, надежный, родной. На миг забывшись, я сама потянулась к Эрику и потерлась кончиком носа об его щеку.

— Сини-ичка! — Хриплым шепотом отозвался он. И дальше, уже нормальным голосом. — Тебя не учили, что опасно так дразнить бедных порывистых огневиков?

— Нет. — Честно ответила я, в глубине души понимая, что Его Высочество прав и мы сейчас переходим все границы. — Но папа-барон сказал, что полагается на мое благоразумие.

Ответом мне был тихий смешок. Эрик еще раз поцеловал меня, правда теперь совсем по-дружески, в самый кончик носа, и отстранился. Оглядев комнату, он поискал, куда бы сесть. Потом, видимо, вспомнив прошлый раз, опять притащил к кровати мое любимое кресло и удобно устроился нем. Мне показалось, что сейчас будет глупо чинно усесться на стульчике у туалетного столика, поэтому влезла на кровать и села в изголовье, спрятав ноги под юбкой.

— Ты хотел поговорить. — Напомнила я, первой нарушив молчание. Волшебный момент прошел, и теперь мне было почти неловко за свое поведение.

— Хотел. — Эрик кивнул, неохотно отрывая от меня взгляд. Ко мне вновь вернулось ощущение, что разговор будет не из приятных. А принц, тем временем, достал из кошеля маленький кожаный мешочек и протянул его мне. — Это тебе, Синичка. Выходи за меня замуж.

— Так мы же, вроде, уже обо всем договорились. — оторопело отозвалась я.

— Вроде, решили. — Не стал спорить Эрик. — Но что то за помолвка, если у невесты нет даже кольца? Примерь, а то, вдруг, не подойдет.

В мешочке оказалось серебряное колечко, такое, как и прилично носить молодой незамужней фройляйн. На тоненьком ободке был закреплен цветочек, в центре которого мягко поблескивала крохотная речная жемчужина.

— Какая красота! Спасибо! — Ахнула я. — А на какой палец примерять?

— Не знаю. — Кажется, принц немного смутился. — В любом случае, лучше не носи пока на том, на который принято одевать кольца на помолвку.

Колечко пришлось впору на средний палец левой руки, для безымянного оказалось великовато. Но я, на всякий случай, пока решила вообще не носить кольцо (не соврешь же маме, что в лесу нашла). Как оказалось. Принц Эрик тоже подумал о таком решении, поэтому в мешочке была также тоненькая цепочка. Так вот, оказывается, зачем ездил в город мой нежданный спаситель! Налюбовавшись подарком я надела цепочку с кольцом на шею и спрятала подарок под платье. Эрик одобрительно кивнул и перешел, наконец-то, к делу.

— Агата, меня срочно отзывают во дворец. — Принц (теперь уже именно принц) помялся, словно решая, сколько правды мне можно рассказать, и, видимо, принял решение. — Речь идет о заговоре.

Я беззвучно ахнула. Конечно, кое-что я уже знала из рассказов папы-барона, который посчитал более разумным рассказать мне часть правды, чем ждать, пока я из любопытства влезу куда не надо. Но такого я даже предположить не могла. А Эрик тем временем продолжал, взяв мен за руку, видимо, чтобы успокоить.

— Но ты не волнуйся, заговор уже, можно сказать, провалился. Часть участников уже арестована, еще часть — под наблюдением. К сожалению, большая часть из них — простые марионетки, кукловода мы достать не можем.

— А кто кукловод? — спросила я.

— Этого тебе лучше не знать. — Покачал головой принц. — Мы знатно попортили им планы, но полностью исключить опасность пока нельзя. Во дворец донесли, что на меня готовится покушение. Отец решил действовать немедленно.

— Но… Он уже знает, откуда ждать беду? — Мне почему-то показалось, что раз Его Величество точно знает, что делать, то он также должен точно знать, почему так, а не иначе.

— Подозревает. Сначала мы хотели устроить ловушку в вашем замке, но твоей маме нельзя волноваться. К тому ж, я очень боюсь за тебя. Поэтому мы все сделаем в столице. Подальше отсюда.

Я понимающе кивнула и благодарно сжала руку принца. Теперь многое становилось понятно: и внезапное внимание члена королевской семьи к простым разбойникам, и серьезность ночного боя… Внезапно мне пришла в голову идея, что еще одно событие подозрительно тесно связанно с поместьем Биркхольц.

— Эрик. — Хотя я и понимала, что и говорим мы тихо, и подслушивать нас, вроде бы, некому, но невольно еще понизила голос. — А графиня, она как-то была связана со всем этим?

— Сожалею, Синичка. — По его лицу было видно, что я оказалась права. — Графиня и ее младший сын осуждены за участие в заговоре и покушение на члена королевской семьи.

— Но это же…

— Смертная казнь. — Закончил Эрик предложение, которое я не решилась даже додумать. — Прости, Агата, мне очень неприятно сообщать тебе эту новость. Но если уж барон решил, что ты имеешь право знать…

— А как же карета? — От волнения мои пальцы начали мелко подрагивать. Одно дело — несчастный случай, а узнать такое о человеке, которого ты знаешь с самого детства…

— А карету придумали Их Величества, чтобы защитить старого графа. Он папин приятель еще со времен Академии.

— Эрик, те, нуу-… те доносчики, они вам точно не соврали?

— Не думаю, маленькая. И папа с Генрихом тоже не думают. Да и мой начальник обещал перепроверить.

— А почему они решили все вам рассказать?

— Как бы тебе сказать… — Принц задумался, подбирая слова. — Агата, я тебе сейчас открою государственную тайну. Когда станешь принцессой, никогда не зли своих генералов. Рассказывая это, Эрик растирал мои пальцы, словно отогревая. Потом посмотрел на меня и, покачав головой, пересел на кровать.

— Эх, Синичка ты, Синичка! Прав был твой папа-барон, рано тебя еще втягивать в дворцовые интриги. А с моей службой… — Он приобнял меня за плечи, осторожно притянул к себе так, чтобы моя голова легла ему на плечо и продолжал рассказывать, бережно укачивая, словно баюкая. — Не волнуйся, маленькая. Все уладится, вот увидишь. Я завтра утром уеду в город по делам, все будут ожидать нас обратно к обеду. А потом пришлю барону записку с извинениями, мол, срочно понадобился королю и так далее. Что-нибудь придумаю, в общем. Потом мы будем ловить предателей в столице, а вы — спокойно жить в своем поместье, словно ничего не случилось. И, если все закончится благополучно, увидимся через несколько месяцев, на твоем балу. Ты только береги себя, Агата. — Тут Эрик коснулся губами моего виска, видимо, не удержавшись. — Я оставлю в замке пару «выздоравливающих» рыцарей. Но, на всякий случай, постарайся пока поменьше отходить от замка, особенно, одна.

— Эрик, а если на тебя нападут по дороге? — Я вспомнила совет Берты и по коже забегали мурашки. Как она могла догадаться?

— Не думаю. — Серьезно ответил принц. — Мы ожидаем, что они не захотят нападать на группу рыцарей днем, да еще и посреди оживленного тракта. Но, на всякий случай, я буду готов.

— Тебе же еще нельзя колдовать.

— Надо же, помнишь. — Мне казалось, что Эрик улыбался мне в макушку. — Осталось совсем чуть-чуть. И я — не единственный маг в отряде.

Мы замолчали. Оба понимали, что самое важное уже сказано и сделано, что дальше сидеть вот так на одной кровати становится опасно. Охрана принца в любой момент могла начать поиски, а скандал сейчас не был нужен никому… Но нам казалось (мне казалось, если быть честной), что стоит нам разойтись по комнатам, как непредсказуемое «завтра» наступит немедленно. Эрик все так же нежно обнимал меня за плечи. Мы все так же держались за руки. И я попробовала сделать то, чему всю последнюю неделю учил меня маг-целитель. Я закрыла глаза и снова попыталась представить себе магию Эрика. Да, я не ошиблась, теперь в знакомой комнате не было пустого камина, а небольшой огонек весело потрескивал в добротном очаге. И сама комната выглядела теперь куда веселее. С портретов, что висели на стенах, на меня смотрели благородные рыцари и прекрасные дамы. Мне даже показалось, один из портретов был похож на меня, но я не поверила: слишком нарядным было платье, слишком взрослой была прическа, слишком светлыми казались волосы незнакомки. Осторожно приблизившись к очагу, я присела на большой камень перед ним и огляделась в поисках дров. Дров по-прежнему не было, зато прямо на полу валялось множество больших и совсем маленьких щепочек. Осторожно, чтобы не потревожить пламя в очаге, я стала подбрасывать щепки в огонь.

— Синичка, прекрати! — Голос Эрика был сонным и звучал, словно издалека. Но щепок на полу, казалось, не убавлялось. Я решила, что еще пара штучек, и точно все. Проснулась я от того, что солнечный лучик щекотал мне лицо. И сразу же догадалась, что снова проспала. Испугавшись, что кто-то может застать нас с Эриком, я быстро огляделась. Комната была пуста. Мое любимое кресло, как обычно, стояло у окна. А я, одетая в домашнее платье, лежала, свернувшись калачиком, прямо поверх покрывала. Под моей щекой лежала открытая книга, словно я так и уснула, читая. Присмотревшись подробнее, я улыбнулась. Между страниц лежала закладка, которой раньше не было. Открыв книгу на нужной странице, я заметила тонкую линию, которой была подчеркнута одна из строк. Доблестный рыцарь обращался к предмету своей любви: «…Я не прошу обещаний. Но мне будет легче сражаться, если я буду знать, что вы меня ждете…»

— Госпожа Агата! — Прервал мои размышления голос Кати. — А госпожа баронин послала меня за вами.

— Уже встаю, Кати. Помоги мне побыстрее привести себя в порядок.

— Ой-ой, госпожа Агата, что ж вы косы вчера расплели? Я же, вроде, заплетала? И в платье это влезли зачем-то, меня не дождавшись. А оно такое мятое, словно вы в нем спали.

— Я вчера оделась, хотела сходить на кухню, что-то проголодалась. — Неловко соврала я. — А потом присела немножко почитать, и заснула.

— Вот вечно вы так! А потом госпожа баронин на вас ругается.

— Ничего. Как обычно, поругается и перестанет. Ну же, Кати, не ворчи, тебе ведь тоже нравится эта книжка.

— Нравится. — Подозрительно покладисто согласилась Кати, проворно приводя в порядок мои волосы. А ведь действительно, мне тоже казалось, что вчера у меня была коса. Я ведь прекрасно знаю, что стоит мне уснуть с неубранными волосами, как поутру я проснусь с огромной копной соломы на голове. Еще и цвет подходящий. Но за всеми вчерашними волнениями, похоже, заплести волосы я совсем забыла. Иначе не объяснишь, не мог же Эрик расплести мне волосы, пока я сплю? Конечно, не мог. И я бы заметила, и ему оно незачем.

— Мне, госпожа Агата, разные ваши книги нравятся. Но не так же сильно, чтобы ночами не спать! А там ваша матушка очень сердится: Его Высочество уехал, а вы даже попрощаться проспали.

— Как, уехал? — Я удивилась. Да, мы с Эриком вчера обсуждали его отъезд, но он же должен был сказать всем, что едет в город по делам…. С чего бы матушке сердиться? Разве только, что высокие гости увидели, какая соня и лентяйка ее дочь на самом деле.

— Так уехал же, говорю я вам! — Возмутилась Кати, подкалывая готовые косы в прическу. — Утром, перед завтраком еще, получил Его Высочество какое-то срочное письмо. И тут же побежал к Его Милости.

— Принц? Побежал? — Я скептически подняла бровь. Хотя, тут можно не сомневаться, если принц умеет красться ночами по чужим замкам, то и бегать уметь тоже должен.

— Ну, не побежал, но быстро-быстро пошел. Честное слово! — Продолжала щебетать Кати. — А Его Милость тут же распорядился, чтобы принцу и его людям еды в дорогу собрали. Пока Берта собирала, приехал конный отряд и принц уехал.

— Что, и даже еды не взял? — Несмотря на опоздание к завтраку, выспаться я не успела, поэтому мыслями просто не поспевала за Кати, более привычной к ранним побудкам.

— Взял, конечно. Берта же собирала… Все, Госпожа Агата, готово!

— Спасибо, Кати. — Я поблагодарила горничную и отпустила болтушку.

Пора было выходить, всю жизнь в своей комнате не просидишь. В утренней гостиной завтрак уже убрали. Выглянув из окна на солнце, попыталась определить, это я так долго спала или родители. Взбудораженные отъездом принца, закончили пораньше. Решила, что сегодня мне лучше опять позавтракать на кухне. Там спокойнее, заодно, Берта поделится последними новостями. Но до кухни я не дошла.

— Гота! — Окликнул меня папа-барон, который выглядывая из двери своего кабинета. Интересно, он мои шаги в коридоре через дверь услышал, или всего-навсего дал команду слугам предупредить его, когда я проснусь? — Зайди на минутку.

— Да, папа-барон.

В кабинете папы-барона вкусно пахло. Оглядевшись, я заметила блюдо с булочками и кофейник на маленьком столике у печки. Папа-барон не очень любил камины, считая их пустой тратой дров. Поэтому в его кабинете вместо камина была обычная печка, украшенная красивыми расписными плитками.

— Сядь, поешь. — Кивнул на стоик папа-барон.

— Спасибо! — Я не стала отнекиваться, а просто села и занялась завтраком, ожидая, что же такого важного он собирается сказать. Папа-барон, как обычно, не стал долго ходить кругами.

— Гота, я так понимаю, что с Его Высочеством ты уже попрощалась?

— Откуда ты знаешь? — Спросила я слегка смущенно. Неужели кто-то видел принца, выходящего из моей комнаты?

— Обычно ты не просыпаешь завтрак. — Папа-барон лишь усмехнулся. — И ты не выглядишь удивленной, хотя ручаюсь, что твоя болтушка-горничная уже успела рассказать тебе все последние новости. Так что я делаю выводы, что в вчера нашли время и место, чтобы поговорить. И ты примерно знаешь, чего ожидать.

— Не совсем. — Честно призналась я. — О кое-каких вещах Эрик сказал только, что мне их лучше не знать. — Тут папа-барон одобрительно кивнул. Видимо, после всего, он уже не ожидал от Рика хоть какой-то осмотрительности.

— И мне казалось. У него был другой план.

— Был. Но прилетел вестник. Что планы изменились у «тех», так что Его Величество решил подстраховать сына.

— Папа-барон, а это не может быть ловушка? Ну. Этот конный отряд, непонятно откуда взявшийся и все такое прочее?

— Не думаю. Вестника прислал крон-принц. Уж брата-то твой Эрик ни с кем не перепутает.

Я смутилась. А папа-барон подошел к столу и, задумавшись о чем-то своем, не глядя взял булочку. Отломив от нее кусочек, папа-барон повертел его в руках, словно не зная, куда теперь деть, но потом, все-таки, съел.

— Странные времена наступают. — Покачал он головой в такт своим мыслям. — Еще в наше время считалось необычайной удачей, если простому барону удавалось выдать дочь в графский замок. Рыцари без титулов и того реже роднились с аристократами, теперь, надо же, моя девочка станет принцессой. Чем-то ты крепко зацепила принца Эрика, Гота.

— Папа, но ведь и раньше тоже всякое бывало. В Хрониках записано, что старшая сестра Его Величества вышла замуж за графа.

— Принцесса Матильда. — Папа-барон улыбнулся. — Принцесса Матильда — великая женщина! Не будь она женщиной, могла бы спокойно править страной. В столице до сих пор ходят легенды о ней. Но такие, как она, рождаются не каждый день. — Потом, серьезно посмотрев на меня, добавил. — И такие, как ты — тоже.

— Папа-барон, — Решилась спросить я о том, что меня волновало последние пару дней. — А тебе не обидно, что Лили… Ну, что Лили не удалось выйти замуж за принца, а у меня — так-вот вышло.

— Нет, Гота. Не обидно. — Папа-барон рассмеялся, словно удивляясь, какая ерунда меня порой волнует. — В том-то все и дело, что Лили хотела замуж именно за принца. Не важно, за какого. А ты — это ты. Ты всего лишь спасала понравившегося тебе рыжего парня, который случайно оказался одним и принцев. И из Лили вышла бы плохая принцесса. Потому что она слушает только тех, кто говорит то, что она хочет слышать. А ты, хоть порой тебе и не хватает опыта, привыкла думать своей головой. Так что нет, мне совсем не обидно.

Дальше разговор перестал быть интересным. Папа-барон снова напомнил мне о правилах безопасности, попугал последствиями, если моя тайная помолвка станет явной, пообещал поговорить с мамой и исправить мой план занятий.

Потом еще раз напомнил, чтобы приложила больше усилий для изучения фразского и вендского, так как теперь эти языки для меня не просто дань уважения королевской семье. Мне предстоит стать частью этой семьи и выстраивать отношения с фразийской и вендской принцессами. Последнее, надо сказать, меня сильно пугало, но я решила не забивать сейчас этим голову. Все равно, пока не попытаюсь, не узнаю. Гораздо важнее сейчас, чтобы с Эриком не случилось ничего серьезного.