Глава девятая: Зачем нужны женихи?

Эрих Пятый Люнборгский

Король Эрих накинул домашний халат и уютно устроился в кресле у окна. Большое дворцовое хозяйство никогда не спит. Но сейчас, когда закат окрасил воды озера во все оттенки красного, во дворце заканчивались приемы, на это время не назначались аудиенции, закрывался для посетителей дворцовый парк. В это время можно было спокойно поработать.

Король с удовольствием отпил из чашки травяной чай, неспешно пролистывая бумаги. Время от времени он черкал карандашом какие-то пометки на полях, чтобы завтра переложить часть работы на секретаря. Тратить свое время на выписывание витиеватых церемониальных фраз королю было жаль.

Эрих вообще с детства ненавидел церемониал. Одним из кошмаров его детства были эти бесконечные процедуры одевания-переодевания-раздевания юного принца кучей придворных бездельников. Однажды, ему тогда было то ли восемь, то ли десять лет, он не выдержал и пришел к отцу с требованием отменить эти дурацкие церемонии.

— Папа! Ну, в самом деле, неужели ты думаешь, что я без этой толпы штаны застегнуть не сумею?!

— Сумеешь, конечно. — Не стал спорить отец. — Но, помнишь, сынок, мы с тобой на занятии недавно рассуждали о том, что такое политика. Политика внутренняя, политика внешняя…?

— Помню. Но какое отношение имеет политика к моим штанам?

— Самое прямое. Внешнеполитическая ситуация нынче такова, что я не могу себе позволить дворянские склоки внутри страны. Внутренняя политика требует, чтобы эти бездельники были чем-то заняты. Но бездельники — они на то и бездельники, что толковые дворяне заняты либо своим хозяйством, либо службой Короне. А этих нужно занять чем-то там, где они не смогут принести большого вреда.

— И ты занял их моими штанами? — Уж серьезно поинтересовался юный кронпринц.

— Да, я занял их твоими штанами. Подозреваю, что эти церемониалы одевания и раздевания именно для того и придумали наши предки. Ты же потерпишь немного на благо страны?

— Конечно, отец! Если надо, пусть одевают.

С тех пор прошел не один десяток лет. Король, теперь уже король Эрих Пятый не забыл отцовской науки. Хотя и выяснил со временем, что старый король тоже иногда ошибался. Казалось бы, какой вред может принести фрейлина из свиты королевы? Третья дама во втором ряду, чья главная забота заключается в том, чтобы вовремя подать веер да подержать книгу, которую как раз закончила читать Ее Величество? Оказывается, если эта дама честолюбива без меры и достаточно злопамятна, то причиненный ею вред может напомнить о себе и через десятилетия. Ох, женщины!

В конце концов, став королем и немного упрочнив свою власть, Эрих добился-таки отмены церемониала, так что теперь он наслаждался свободой одеваться и раздеваться самому, только иногда призывая на помощь доверенного слугу. Дворяне поворчали, но смирились. А вскоре поняли, что любителям спокойной жизни лучше держаться подальше от двора. Его Трудолюбивое Величество, как иногда за глаза называли короля, (тот, само собой, прекрасно знал о своем прозвище и даже гордился им) славился тем, что умел загрузить работой на благо страны даже самого ленивого придворного. Возможно, когда-нибудь ему удастся добиться и того, чтобы придворные дамы не проводили свое время в праздных сплетнях. Тогда, надеялся Эрих, во дворце станет еще просторнее.

Перелистав пару документов, Эрих снова взялся за письмо сына. К письму прикреплялась маленькая записка, принесенная вестником. Природница, значит… Да уж, хваленая интуиция фон Роде. Не зря, ой, не зря просил барон фон Роде присмотреться к родне его жены. Какие еще сюрпризы преподнесет совсем, казалось бы, захудалый рыцарский род?

К письму добавилась небольшая папка, содержащая материалы проверок. В последнее время бумаг в ней значительно прибавилось. Король неспешно, почти лениво пролистывал их. Вот письмо барона с просьбой о дополнительной проверке. Вот отчет молодого Маргитсена. Вот доклад наместника о том, что девице фон Дюринг нашли подходящего жениха-водника, даже двух, на выбор.

Перечитывая доклад Эрих Пятый задумался, а не продешевил ли он, велев подыскать для старой девы подходящего жениха из рыцарей? А что, если и эта родственница барона окажется природницей? Подумав, кивнул своим мыслям. Нет, не продешевил. Водница или природница, в любом случае, лучшего места для раскрытия ее таланта, чем пограничные с вендами земли, не найти. А сколько их всего, таких нераскрытых уникальных талантов прозябает в глубинке под платками и чепцами?

вытащив из другой стопки чистый лист, Его Величество Эрих Пятый Люнборгский начал писать проект указа. Завтра он посоветуется с Арианой и мальчиками, как проделать все это, чтобы столкнуться с наименьшим сопротивлением. Но необходимость самого приказа назрела уже давно.

Ровные строчки уверено ложились на бумагу. В указе говорилось, что теперь все дворянские дети: как юноши, так и девушки, у которых в родственниках до третьего колена были маги, по достижению пятнадцати лет обязаны пройти проверку на наличие магии. Незамужние девицы старше шестнадцати лет и вдовы могли пройти проверку по желанию, разрешение родителей или опекунов для этого не требовалось.

Ну, держись, Вотан! Втянув в свои игры женщин, шпионы вотанского короля подали королю Эриху замечательную идею. Возможно, сейчас Люнборг и отстает от королевства, где магам вот уже несколько веков не остается ничего иного, как служить государству. Но это отставание может оказаться гораздо меньшим, чем принято думать. Если для того, чтобы удержать страну, ему придется опереться на женские плечи, он, Эрих Пятый, готов снова сразиться со сторонниками традиций.

Обнищавшие вдовы, третьи-пятые дочери из мелкопоместных родов, стареющие бесприданницы… Дайте им надежду, и уже во время правления Генриха в королевстве будет достаточно преданных магов. Да, женщины умеют мстить за свои обиды, но они так же умеют помнить добро. По крайней мере, король на это очень рассчитывал.

Размышления Его Величества прервал стук в дверь. Король откликнулся, ожидая, что это королева Ариана пришла попенять излишне трудолюбивому супругу. Вопреки ожиданиям, в комнату вошел Генрих. Кронпринц тоже был одет по-домашнему, видимо, работая пред сном над своими проектами, в последний момент решил прояснить какую-то деталь.

— Отец, ты позволишь?

— Заходи, сынок! — Кивнул Эрих, указывая на соседнее кресло. — Чаю?

— Нет, спасибо. Знаешь же, что я не люблю эту траву. — Поморщился сын.

— Генрих, вот ты объясни мне, как у тебя получается постоянно кочевать по войскам, и при этом не пить травяных чаев? Меня, помнится, в свое время, в каждом гарнизоне норовили напоить каким-нибудь варевом…

— Ваше Величество, вы совсем не разбираетесь в новых веяниях моды. — Рассмеялся принц Генрих. — По стране уже прошел слух, что кронпринц предпочитает кофе, поэтому меня в каждом гарнизоне пытаются напоить именно им.

— Ах вот даже как? — Брови короля удивленно поползли вверх, но глаза искрились смехом. — Мы настолько хорошо содержим свои войска, что коменданты захудалых гарнизонов могут позволить себе заморские напитки?

— Мы хорошо содержим свои войска. — Степенно, с достоинством ответил кронпринц. — Именно поэтому у нас нет захудалых гарнизонов. Но, отец, если бы ты только видел, из чего они его делают! Рожь, ячмень, желуди, сушеная морковь, какие-то полевые травки…. Я иногда всерьез опасаюсь что наши верные подданные отравят меня раньше, чем это соберутся сделать заговорщики.

— А нечего пить всякую заморскую гадость! — Теперь уже открыто рассмеялся король Эрих. — Пил бы, как я, тимьян да ромашку с мятой, и подданным было б легче тебе угодить, и ты точно знал бы, что у тебя в чашке.

— Ой, папа, — Генрих брезгливо поморщился. — Тимьян — это не чай, это лекарство от простуды. Ладно, это все дело вкуса. Я к тебе по поводу сегодняшнего разговора.

— Хочешь что-то добавить? — Король посерьезнел. Отложил в сторону недописанный проект указа и взял чистый лист и новый карандаш, показывая сыну, что внимательно слушает и готов обсудить предложения.

— Да, собственно… — Крон-принц на миг замялся, словно не зная, с чего начать. — Отец, ты это серьезно, про срочную женитьбу?

— Серьезно. — Кивком подтвердил король. — И про твою — серьезно, и про Гуннара — без шуток. Не дело это, что государство остается без наследника. Гуннару мы дали достаточно времени, чтобы разобраться с сердечными делами, но он все тянул. Теперь пусть выбирает из того, что есть, но жениться должен непременно. А с тобой… ты и сам все знаешь.

— Па-ап, но она же совсем еще ребенок! — Принц глядел на отца возмущенно. — Пятнадцать лет, какой замуж?! Что мне с ней делать?!

— В куклы играть! — Раздраженно ответил король. — Генрих, ну что ты, как маленький?! Прекрасно же знаешь, что я и сам желал бы тебе лучшей судьбы, чем жена-подросток, младше тебя почти в два раза. Будь моя воля, мы с матерью давно уже нянчили бы внуков. Но договор с вендским князем нам очень нужен, особенно, в свете последних событий. Их водники надежно запрут Одру и выход в Лабу через добрый десяток малых рек. Со своей стороны, устье Везары запрут фразы, с ними у нас договор через наш с твоей матерью брак. Если с Вотаном будет война, они не смогут ударить нам в спину с рек.

— Отец! — Теперь пришла очередь Генриха возмущаться. — Я, с твоего, между прочим, благословения, не первый год командую армией Люнборга и прекрасно знаю всю эту ситуацию. Я прекрасно знаю, что Любомир тоже прекрасно осознает это и держит нас, фактически, за горло, требуя для княжны в мужья кронпринца и ничуть не меньше. Но я не представляю, что мне со всем этим делать сейчас. Я надеялся подождать хотя бы еще пару лет…

— Генрих. — Король Эрих устало махнул рукой. — Ты же сам читал материалы по последнему заговору. Нет у нас этих двух лет, просто нет. Поддержка Любомира может понадобиться в любой момент, и сложно сказать, захочет ли он втягивать княжество в войну ради одних только обещаний. Женись, договаривайся с Либуше и ждите себе хоть пару лет, хоть три, если она согласится.

— И что, жить все эти годы как храмовник? Ну, спасибо, отец!

— Так, все, генерал, прекратить перечить королю! Если надо будет для страны, то и поживешь. Но, насколько я знаю вендов, у них с этим проще. У Любомира у самого то ли три, то ли четыре младших жены, надо будет уточнить у Гуннара. И их дети считаются вполне законными и наследуют после детей от княгини. В общем, выкрутишься.

Ты лучше посмотри, раз пришел, — Король протянул сыну проект приказа. — Что скажешь?

Принц Генрих быстро пробежал текст глазами, потом покачал головой и перечитал еще раз, на этот раз более внимательно.

— Скажу, что это очень смело. Не слишком ли большие реформы ты затеваешь, отец? Это может не понравиться многим…

— Да? А ты почитай отчет по баронин фон Роде. То, что вдову рыцаря с маленьким ребенком можно выгнать на улицу, это всем нравится? А то, что сильная магиня (притом водница сын, водница!) не передает свой дар по наследству, потому что ее отец не скопил денег на приданое, это — нравится? Мы бьемся за каждого мага, выискиваем их по самым глухим хуторам… и при этом разбрасываемся таким богатством.

— Все равно, надо это подать как-то помягче. — Покачал головой кронпринц. — Посоветуйся завтра с Рихардом. Если бы тем рыцарским сиротам, которые обладают хоть крупицей магии, предоставить небольшое приданное от Короны. Насколько я знаю, на окраинах можно обойтись малым.

— Я подумаю. — Согласился король, хотя по его лицу было видно, что самому ему проект очень даже нравится. Возможно, принц и возразил бы отцу что-то еще, но из смежной комнаты в кабинет величественно вплыла королева Ариана.

— Эрих, дорогой… О, Генрих! Сынок, а ты что делаешь здесь в такой час? Марш спать! И ты, любимый, отложи уже свои бумаги. Все равно ночью никто не будет их переписывать и отсылать.

Мужчины дружно встали, приветствуя Ее Величество поклоном, после чего Генрих быстро поцеловал мать в щеку и, махнув на прощание отцу, убежал в свои покои. Король Эрих, посмеиваясь, сложил бумаги и повернулся супруге.

— Слушаюсь, моя королева!

Агата фон Блитерстерп

Последние несколько дней прошли для меня, словно в тумане. Хотя замок и жил все эти дни своей жизнью, сказать, что все было, как обычно, я не могу. Иногда мне кажется, что мой мир перевернулся с ног на голову, поэтому «как обычно» уже не будет никогда. Из тихого провинциального баронства замок Роде вдруг превратился в центр мира: туда-сюда сновали вестники; гонцы приезжали и уезжали, едва слуги подводили им свежего коня; охотники регулярно выезжали за добычей, чтобы накормить десятки голодных мужчин; во двор то и дело заезжали телеги от соседей, желающих выразить свое почтение Его высочеству и людям короля…

Во всей этой суматохе радовало одно: наши раненные потихоньку вставали на ноги. Большинство местных рыцарей, которым уже не требовался постоянный надзор целителя, перебрались выздоравливать под родной кров. Господин лекарь обещал навещать их, чтобы лично проследить за их здоровьем до полного выздоровления. Оставшиеся, в основном, рыцари из дальних поместий, тоже не требовали уже столько внимания. Их шутки стали смешными, не вымученными, а смех — настоящим, живым.

Для выздоравливающих матушка ввела новый обычай: каждый вечер мы все вместе собирались в большой парадной гостиной, чтобы поговорить о каких-нибудь мелочах. Как ни старалось большинство наших гостей, разговоры рано или поздно сворачивали на урожай, приплод скота, цены на шерсть. Матушка порой морщилась, но стоически терпела, не напоминать же о приличиях раненым героям.

Папа-баран, наоборот, охотно включался в разговоры, как и Его высочество. Тот, похоже, задался целью изучить все о ведении хозяйства в небольшом поместье. Надо ли говорить, что польщенные вниманием сиятельной персоны, рыцари охотно посвящали его в малейшие тонкости.

Если честно, я тоже слушала такие беседы с удовольствием. Садилась тихонечко в уголке и делала вид, что полностью поглощена вышиванием, а сама внимательно прислушивалась, представляя мысленно себя на месте хозяйки. Мне нравилось придумывать, как я бы поступила в той или иной ситуации.

Иногда, и такие вечера я любила больше всего, разговор заходил о магии. Как оказалось, в замке на данный момент находилось целых четыре мага, если не считать меня и папу-барона. Остальные маги не были так истощены, как Его высочество, зато каждый из них был более или менее серьезно ранен, наверное, именно поэтому принцу и пришлось выкарабкиваться самому. А после занятий магией я даже кое-что понимала из их разговоров.

Да, теперь вместо надоевшего этикета я изучаю магию. В свободное время господин целитель стал давать мне уроки, чтобы, как он сказал, я в следующий раз не угробила себя окончательно, следуя только лишь интуиции. А Его высочество изволил лично заняться со мной теорией магии, объясняя это тем, что ему скучно и все равно нечего делать.

В последнее верилось с трудом, учитывая, какую кипу бумаг приходилось убирать с прикроватного столика каждый раз, освобождая место для учебников. Скорее, ему просто было интересно посмотреть на единственную во всем королевстве, как сказал господин целитель, магиню-природницу. С тех пор, как господин целитель разобрался в моей магии, я то и дело ловила на себе их с принцем заинтересованные взгляды. Складывалось впечатление, что они постоянно ждут от меня какого-то чуда, и от этого порой становилось не по себе. В общем, этими вечерами можно было бы наслаждаться, если не беседа с матушкой, которая изрядно отравила мне конец недели.

Что-то подобное я предчувствовала уже тогда, когда Кати передала мне приглашение зайти к матушке в кабинет. Я не была там уже не помню сколько времени, кажется, со средины лета, когда матушке вздумалось поругать меня за переписку с кузиной Хельге. Но, если быть справедливой, с тех пор произошло столько всего, что времени на праздные посиделки почти не оставалось. Хотя, о чем это я, праздными посиделки с мамой не бывали никогда.

— Госпожа Агата! — Кати, похудевшая и побледневшая за эти полторы недели, когда ей вместе с остальными девушками пришлась дежурить у постелей бальных, выглядела озабоченной.

— Госпожа баронин просили Вас зайти. — И добавила почти шепотом, — И кофию велели подать.

Это было плохо. Если мама велела подать кофе, значит, разговор предполагался долгий.

— Спасибо, Кати! — Я улыбнулась горничной. — Только не «кофию», а «кофе». Вот выйдешь замуж за какого-нибудь рыцаря, как будешь гостей принимать с твоим «кофием»?

— Ах, госпожа Гота! вы уж как пошутите иногда… — Смущенная Кати отмахнулась от меня, словно это я, а не она, вечно просила по три раза перечитывать ей все сцены в романах, где герои объяснялись в любви. — Нам ли, простым горничным, о рыцарях мечтать…. вы лучше идите, пока ваша матушка не рассердилась за опоздание.

— Да-да, уже иду.

выходя из комнаты я искоса взглянула на Кати. Вот же, притворщица! О рыцарях она даже не мечтает! О том, что во время коротких прогулок в парке я уже дважды замечала свою горничную в компании господина целителя, я благоразумно решила промолчать. Не хочет пока говорить, заставлять не буду. Возможно, с точки зрения Кати, тут хвастаться особо и нечем, однако, мне господин целитель казался мужчиной надежным и добрым, хоть и немолодым уже. Если они решат пожениться, не думаю, что папа-барон будет чинить им какие-то препятствия. На пути к маминым покоям столкнулась с господином лекарем. Лекарь выглядел осунувшимся, но безмерно счастливым: третьего дня из столицы прилетел вестник с запиской, в которой Ее Величество лично выражала мастеру благодарность за оказанную ее сыну помощь и обещала щедро наградить.

Он поприветствовал меня, словно особо важную персону. Вообще, после той глупой истории в комнате принца, господин лекарь не уставал благодарить меня за помощь, словно я и правда пыталась ему помочь. Ведь сколько бы Его высочество и господин целитель не представляли меня самоотверженной героиней, врать самой себе было бессмысленно, все вышло совершенно случайно, из-за моего неуемного любопытства.

Судя по довольному виду господина лекаря, с мамой все было в полном порядке, потрясения последних дней не повредили ни ей, ни младенчику, которого она ждет. Глубоко вздохнув, я постучала в дверь.

— Добрый день, матушка! Ты просила зайти?

— Просила. Садись, Агата, нам предстоит долгий разговор. — Мама выглядела усталой, что неудивительно, и чем-то огорченной.

Мы присели в ее любимом уголке, где уже ожидал кофейник и две миниатюрные чашечки. Вообще-то, утром я всегда старалась выбрать чашку побольше, чтобы хватило на весь завтрак и не надо было по десять раз подливать напиток. Но сегодня мама не оставила мне выбора, будем пить кофе, словно на графском приеме.

— Я слушаю, тебя, мама. — Сколько раз я просила тебя оставить эту неуместную фамильярность, — Поморщившись вздохнула мама, — Но, похоже, твое деревенское воспитание оказалось прочнее, чем все усилия мои и учителей. Ну да ладно… Агата, из-за тебя у нас с господином бароном состоялся весьма неприятный разговор. Я надеюсь, что с твоей стороны это было всего лишь недомыслие и впредь ты не будешь становиться причиной наших размолвок.

— вы с папой-бароном поссорились? Из-за меня? — Сказать, что я очень удивилась, было бы страшным преуменьшением. До сих пор мама никогда не жаловалась мне на свои размолвки с мужем, если они вообще бывали. И, тем более, я не могла понять что же такого я сделала, чтобы они из-за меня ссорились. Ну не могли же пара пропущенных уроков этикета вызвать такую бурю? Или могли?

— Ох, не делай такое невинное лицо! — Похоже, маму раздражал не только повод к разговору, но и сам разговор, поэтому она становилась все нетерпеливее. — Не ты ли недавно обсуждала с твоим отчимом совершенно неприличные вопросы?

— Какие вопросы? — Теперь я уже не удивлялась. Я просто ничего не понимала.

— Вот именно, Агата! Ты — взрослая девушка, я была не намного старше тебя, когда ты родилась. А ты даже не понимаешь, какие вопросы можно задавать посторонним мужчинам, а какие нет.

— Так папа-барон пожаловался тебе, что я пристаю к нему с расспросами? — Я немного обиделась. Я, конечно, понимаю, что папе-барону сейчас очень тяжело, на него свалилось столько всего и сразу… Но мог бы и сам сказать, что ему не до меня. Я же не маленькая, все бы поняла.

— Нет! Он отругал меня за то, что я пренебрегаю своими материнскими обязанностями! Он считает, что я уделяю тебе слишком мало времени, поэтому ты не знаешь многого из того, что необходимо знать девице в твои годы. Что ты на это скажешь?

— Ничего, мама. Я просто не понимаю, о чем идет речь. — Конечно, я уже начинала догадываться, что папа-барон рассказал маме о той истории с принцем. Хотя все закончилось счастливо и на меня никто не подумал плохого, все же не стоило расстегивать цепочку амулета. Сложись все иначе, могли бы запросто обвинить в попытке воровства. Ничего удивительного, что маме за меня стыдно. Но признаваться пока не буду, вдруг речь о чем-нибудь другом.

— Ладно, оставим ссоры. — Мама тяжело вздохнула, усилием воли беря себя в руки. — Я вижу, что ты и правда не понимаешь. Придется объяснять. Я надеялась, что раз ты столько лет провела в деревне, то прекрасно знаешь, откуда берутся дети.

— Ну да, знаю. — Подтвердила я. Еще бы не знать, что тут такого таинственного. — Люди женятся, спят в одной кровати, а потом у них появляются дети. — Сказав это я на миг задумалась. Я ведь тоже сидела на кровати принца. Неужели мама думает…? да нет, мы же не женаты.

— Тогда, надеюсь, ты понимаешь, что это неприличная тема и ее не стоит обсуждать с мужчинами?

— Я запомню. — Покладисто согласилась я. — Но я ни с кем такого и не обсуждала. Папа-барон просто попросил помочь тебе с замком, когда тебе нездоровилось, потому что у вас будет ребенок. А почему неприличная? Разве это так стыдно — спать? А когда я сплю одна — то не стыдно? И почему тогда люди радуются, когда рождается ребенок, если это неприлично?

— Рождение ребенка — это благословение Творца! — Мама повторила фразу храмовника, кажется, с тем же пафосом. — Неприлично обсуждать, откуда дети берутся. Не смотри на меня так удивленно, Агата, словно никогда не видела, как это бывает у овец.

— Подожди, мама, я совсем запуталась. — Я поставила чашку, на всякий случай, чтобы не расплескать кофе. — Ты хочешь сказать, что… у людей все точно так же? Что женатые люди, как овцы… — Теперь я, кажется, начинала понимать, почему об этом не говорят, но все еще не могла себе представить, как это бывает.

— Ну-у-у… не совсем, но похоже. — Мама тоже поставила свою чашку и покраснела. — Вот именно этим господин барон и остался недоволен: когда остальные благородные фройляйн в твоем возрасте уже вовсю приглядываются к женихам, ты ведешь себя, словно ребенок!

— То есть, — Попыталась подвести итог я, — Папа-баран рассердился на тебя потому, что ты мне этого не рассказала?

— Да мне просто в голову не могло прийти, — В сердцах воскликнула мама, — Что ты в твоем возрасте настолько неосведомлена! Я надеялась, что тебе кто-нибудь все уже объяснил, в деревне о таком узнают намного раньше, чем в замках. Но, как оказалось, моей дорогой родне, о которой ты так волнуешься, нельзя было доверить даже такую мелочь! Или просто никому не было до тебя дела, чтобы говорить с тобой о взрослых вещах.

— Да, похоже так. — Я потупила взгляд. — Говорить о взрослых вещах с девятилетним ребенком… Наверное, бабушка не считала меня настолько взрослой. А остальным, как оказалось, до меня действительно не было дела. Они надеялись, что о взрослых вещах со мной поговорят бабушка, тетки, замковые слуги… А теперь я оказалась виноватой, что никто этого так и не сделал.

— Это все, мама? Я запомнила, что нельзя ни с кем разговаривать о детях. Я могу идти?

— Подожди, Агата. Присядь. — Теперь в голосе мамы звучало раскаяние. Похоже, она и сама устыдилась своей вспышки. — Раз ты ничего не понимаешь, это многое объясняет в твоем поведении.

— А что еще не так с моим поведением? — Мгновенно насторожилась я. Неужели я, сама того не подозревая, еще где-то ухитрилась выставить себя недалекой деревенщиной?

— Агата, — Теперь голос мамы звучал вкрадчиво, почти мягко. — Тебе выпал уникальный шанс: в нашем замке собралось много рыцарей, причем, рыцарей короля. А, как известно, Его Величество щедр со своими людьми и не забывает заслуг. Среди них есть и холостые рыцари (некоторые даже совсем молодые), и рыцари семейные, у которых есть взрослые сыновья. Да все окрестные фройляйн изворачиваются как могут, чтобы попасть к нам в замок и найти себе подходящего жениха! Это просто чудо, что Его высочество сговорился с господином лекарем и временна запретил принимать гостей! И только ты ведешь себя так, словно вообще никогда не собираешься замуж!

— Но, мама, — Попыталась возразить я. — Я действительно не думала сейчас о замужестве. Мне еще надо немного подучиться магии, и узнать столько всего интересного… Вот когда мне исполнится шестнадцать, тогда, после бала, можно будет и присмотреться к молодым рыцарям.

— После шестнадцати, дорогая моя, — Теперь мама говорила строго, славно на уроке. — После шестнадцати уже считается приличным объявлять о помолвке. А присматриваться надо было намного раньше. И мне совершенно не нравится, что ты так много времени проводишь с Его высочеством, вместо того, чтобы обратить свое внимание на достойных рыцарей, чье положение сопоставимо с твоим. Даже Лили, несмотря на все свои детские выходки, смирилась, в итоге, и сделала в столице очень удачную партию. А ты продолжаешь витать в облаках.

— Но, мама, я и с остальными рыцарями общаюсь. А Его высочество учит меня основам магии.

— Его высочество, Агата, развлекается, потому что ему скучно. И, как только целитель разрешит ему передвигаться, он немедленно уедет в столицу. А ты останешься, со знаниями по основам магии, но в старых девах. А могла бы обратить внимание, например, на господина Мальте. Молодой, хозяин целой деревни… Но ты упорно отказываешься принимать его ухаживания. Или тот же целитель. Он, конечно, не может похвастаться давностью рода, зато его услуги оплачиваются весьма хорошо. А что принесла длинная родословная твоим деду и дяде?

— Мама, но господину целителю, наверное, уже далеко за тридцать!

— Ну и что? Нашему кронпринцу тоже уже около тридцати, а его невеста — даже чуть моложе тебя. В общем, Агата, прекращай этот бессмысленный спор. Просто подумай о своем будущем, девочка. Конечно, с потомственной магией ты становишься гораздо более привлекательна, как невеста, но не стоит надеяться на несбыточное.

— Мама, но ведь мечты сбываются, правда? Ты же вышла замуж за папу-барона.

Мама на миг замолчала, словно раздумывая, стоит ли рассказывать дальше, потом решилась

— Агата, я до сих пор иногда боюсь проснуться и увидеть над собой балки нашего поместья близ Горнборга. Не верь сказкам, девочка моя, выбирай порядочного человека, твердо стоящего на ногах. Тем более, тебя никто не заставляет выходить замуж прямо завтра, просто присмотрись, дай за собой поухаживать. И не тяни долго, после стольких подарков от соседей, присланных на прокорм людей Его Величества, нам не остается ничего другого, как устроить в честь выздоровления рыцарей небольшой прием. И уж там-то все твои соперницы из округи не упустят шанса блеснуть красотой и достойными манерами.

Закончив, наконец-то, этот странный разговор, я не нашла в себе силы возвращаться к обычным дневным делам, а, бросив все, отправилась прямо в парк, к своему любимому месту. После такого разговора с мамой я не знала, как смотреть глаза окружающим. Казалось, мне, словно воровке, на шею повесили таблицу с надписью: «Ищу мужа!», и теперь будут водить так по замку и окрестностям, пока кто-нибудь не сжалится и не женится.

И Его высочество…

Почему матушка решила, что он общается со мной всего лишь от скуки? Неужели это так заметно, и только я ничего не замечаю, увлеченная магией, как новой игрушкой? Я-то надеялась, что ему просто интересна моя магия… Мне обязательно надо было с кем-нибудь поговорить, чтобы разобраться в том, что происходит. Но к папе-барону подходить было страшно, вдруг окажется, что я опять не разбираюсь в каких-то очевидных вещах, и тогда он снова рассердится на маму? А ведь ей сейчас нельзя волноваться. Так, пытаясь упорядочить мысли, я сидела на своем любимом месте у ручья и бесцельно болтала рукой в воде. Наверное, я настолько задумалась, что даже не услышала звука посторонних шагов.

— Госпожа Агата! Как хорошо, что мы встретились! Я так давно мечтал побеседовать с вами, но вы никак не откликались на мои попытки привлечь ваше внимание.

— Простите? — От неожиданности я чуть не свалилась в ручей.

Рыцарь Мальте бросился мне на помощь, но так, как его нога еще не совсем слушалась хозяина, чуть сам не оказался в воде. В итоге, цепляясь друг за друга, мы все же сумели отползти от края. Сидя на траве, я с грустью смотрела на очередное измазанное мхом платье, которое на этот раз придется отстирывать самой. Глядя на Кати, мне было просто жаль нагружать ее еще и этой работой. Можно было бы, конечно, просто отдать его прачке, но та может нажаловаться маме. А та накажет меня за испачканные платья, словно совсем девчонку.

Господин Мальте сидел рядом и тоже смотрел на пятно на подоле, которое я старательно сдерживая ругательства пыталась затереть. Больше всего хотелось припомнить словечки из лексикона нашего конюшего, но здравый смысл говорил, что рыцарь вряд ли обрадуется таким знаниям у благородной фройляйн.

— Простите меня, госпожа Агата! Я не хотел вас напугать. — Покаянно склонил голову он, отнимая мои пальцы от подола и поднося к своим губам.

От неожиданности я снова дернулась. Теперь, после разговора с матушкой, не оставалось сомнений, что то, что я раньше считала данью скуке и благодарностью за уход, на самом деле было чем-то другим. Рыцарь Мальте пытается ухаживать за мной и это, оказывается, замечали все, кроме меня. Я смотрела на него и пыталась понять, что испытываю к этому человеку. Теперь, когда он потихоньку стал передвигаться на своих ногах, жалеть этого немаленького мужчину мне не пришло бы в голову. Сдружиться за эти дни, как с парой молоденьких оруженосцев, у нас не получилось. Вряд ли господин Мальте оценил бы, стань я вдруг потихоньку таскать для него с кухни неучтенные сладости и развлекать, принося из библиотеки романы о героических подвигах.

Для меня он был гостем, немного назойливым из-за своей говорливости, но не более того. И большую половину его слов я просто пропускала мимо ушей, приветливо улыбаясь и кивая в тех местах, где его речь была для меня понятна. Следуя указаниям мамы, мне надо было дать ему хотя бы шанс поухаживать за мной, ведь жениться прямо завтра нам совсем не обязательна. Но я никак не могла сообразить, как это сделать, чтобы не дать человеку ложной надежды. Пока я раздумывала, что же мне делать, господин Мальте, видима, сделал свои выводы, потому что его губы переместились с кончиков пальцев на ладонь. Покраснев, я отдернула руку, и спрятала ее за спиной. Зато этот жест заставил меня опомниться и подскочить с травы.

— Что вы себе позволяете?! — Возмущенно прошипела я.

— Пытаюсь за вам и ухаживать, если вы вообще понимаете, что это такое — Недовольно проворчал рыцарь, отступая на шаг — вам Его высочество голову морочит, а вы кроме своих книжек ничего не видите.

— Кхм-кхм! — Раздалось рядом с нами.

Оказалась, что увлеченные разговором, мы не заметили, как к нам подошел еще один рыцарь. Я узнала его, это был маг-земляник и один из тех рыцарей, что ворвались в покои принца по сигналу амулета. От стыда мне захотелось провалиться на месте: мало того, что он застал меня в спальне принца в неподобающей ситуации, так теперь-вот опять… Но, как оказалось, строгие глаза под сурово сдвинутыми бровями смотрели совсем не на меня.

— Мальте, ты бы, прежде чем выбалтывать окружающим планы начальства, хоть потрудился их уточнить. Я не думаю, что Его высочество будет в восторге, что ты обсуждаешь его дела, тем более с девушками.

— Ну и пусть! — Набычился Мальте. — Его высочеству что, он сейчас ей книжками голову заморочит, а потом уедет в столицу. А что все видят, как фройляйн у холостого парня в покоях каждый день подолгу пропадает, ему плевать. Рано или поздно, но сплетни пойдут, а ей потом с этим жить!

— Так, парень, когда сплетни пойдут, тогда и будешь играть в спасителя. — Тон рыцаря-земляника стал строгим, словно у взрослого, отчитывающего нашкодившего мальчишку. — А чтобы они точно пошли, ори погромче на все имение. А теперь марш на осмотр! Нечего заставлять целителя ждать, ты не один у него в лазарете.

Мальте повернулся ко мне, чтобы что-то сказать, но был остановлен суровым: «Тебе дважды повторять надо?» — поэтому он только молча поклонился мне и, одарив напоследок долгим взглядом, ушел в сторону замка.

— Не бери в голову, девочка. — Попытался утешить меня рыцарь-земляник. — Никаких сплетен никто распускать не будет. Мы все знаем, как сильно ты рисковала, чтобы помочь принцу и, поверь, мы — его люди — тебе очень благодарны.

— Но господин Мальте, он же все время в соседних покоях. Он же знает, что мы только занимаемся! — От обиды у меня на глазах выступили запоздалые слезы.

— Зачем он со мной так? А еще говорит, что я ему нравлюсь!

— А кто ж его знает, госпожа Агата, — Пожал плечами рыцарь. — Обиженные мальчишки, они такие еще мальчишки… А Мальте — огневик, к тому же. Из них, конечно, получаются отменные боевые маги, но держать их надо крепкой рукой, потому что язык и руки часто работают вперед головы.

— А Его высочество? — Жгучая обида потихоньку отступала, сменяясь любопытством.

— Господин целитель говорит, что он — тоже огневик.

— А Его высочество… — Рыцарь заговорщицки понизил голос, словно собираясь сообщить мне страшную тайну, — Его высочество — такой же мальчишка, как и все остальные. Иначе не валялся бы с горячкой в постели, ожидая помощи от такой хорошенькой целительницы, как вы.

— Я — не целительница. — Помотала головой я, не зная, можно ли мне рассказать этому рыцарю о моей особенной магии, или лучше промолчать. Надо будет спросить у папы-барона, большой ли это секрет.

— Как так? Если мажете лечить, значит, и целительница тоже. Конечно, у настоящего целителя такие дела занимают намного меньше сил, так что мой вам совет, фройляйн: в следующий раз не рискуйте так сильно. Но наш принц — он и правда — хороший парень, так что не жалейте о сделанном. И, в отличие от Мальте, Его высочество умеет держать себя в руках. А вообще, фройляйн, поговорили бы вы с отцом. Он наших рыцарей лучше знает, он вам и подскажет, на ком можно зубки поточить, а кого лучше зря не задевать.

Говоря это рыцарь уже вполне добродушно посмеивался, словно приглашая присоединиться к удачной шутке.

— Я боюсь. — Почти шепотом призналась я.

Отчего-то признаться этому рыцарю оказалось намного легче, чем самой себе. Возможно, потому, что он очень сильно напоминал папу-барона, причем, не только возрастом, но и магией. Интересно, эта спокойная уравновешенность и практичная приземленность — они всем землянникам присущи? Как, например, вспыльчивость — всем огневикам.

— Он опять посоветует маме, чтобы она больше занималась мною, мама опять обидится, а потом они опять поссорятся из-за меня. А ей сейчас нервничать нельзя.

— Ах вот-оно что! — Рыцарь разулыбался непонятно чему. — А я все думал, с чего бы это нашему Железному Хендрику такая нервная баронин досталась. Ай да фон Роде! Так, малышка, ты иди пока на занятия и думай только о магии. Девица ты или парень, если уж взялась магию использовать, потрудись научиться делать это правильно. А потом спокойно поговори с отцам обо всем: и о том, что ты не хочешь ссориться с мамой; и о том, к кому из наших ребят он посоветует присмотреться; и о том, что Мальте тебе совсем не нравится, и ты не знаешь, как от него отвязаться…

— А откуда вы это знаете? — Я только глазами захлопала, как быстро этот рыцарь собрал в слова все мои страхи и сомнения.

— Откуда я знаю? Девочка, да у меня таких дома — двое. Было. Одну совсем недавно замуж выдал. И, скажу вам честно, фройляйн, с двумя парнями мне сладить намного проще, чем с одной девицей. Жаль только, мальчишки мои — совсем еще дети. Разве что к сестрице вашей присмотреться, когда подрастет.

— Так это когда-а еще будет. Лиззи пока совсем крошка.

— Да и нам спешить некуда. — Рассмеялся мой нежданный советчик.

На занятия я шла уже с легким сердцем. Собственно, то, что происходило у нас с Его высочеством, сложно было назвать занятиями в привычном мне понимании. Не было ни классной комнаты, ни строгого учителя… Я могла бы сказать, что был хороший старший друг, который давал новичку возможность попробовать свои силы, аккуратно поддерживая в сложные моменты. В свободное время я читала главу или ее часть из учебника магии, а с принцем мы разбирали, если что-то было непонятно. Причем, Его высочество то и дело порывался показать мне на практике, как наполнять силой то или иное заклинание, так что мне, периодически приходилась, буквально, хватать его за руки. Впрочем, случалась такое нечасто, потому что основное внимание и Его высочество и господин целитель уделяли не собственно магии, а ее пониманию.

Оказалось, что ни один маг (если он, конечно в своем уме и не на поле боя) никогда не будет использовать свою магию до последней капли. Потому, что каждый взрослый маг знает сколько сил он может потратить прямо сейчас, не влезая в долги к жизненной силе. Их этому с юности учат. А женщин, обычно, не учат. Но лишь потому, что женщины магией почти не пользуются. Их дар, словно ценный резерв, передается по наследству детям (или не передается, потому что дар, как и цвет волос, глаз или форму носа ребенка, сложно предсказать заранее). А те мелкие бытовые заклинания, которыми развлекаются иногда аристократки, они настолько слабенькие, что под силу даже ребенку.

Иногда к нам присоединялся господин целитель, тогда он рассказывал, как можно поправить пошатнувшееся здоровье с помощью дара. Правда, господин целитель постоянно порывался показать мне, как останавливать кровь, как сращивать кости и как замедлять воздействие ядов. Потом, опомнившись под неодобрительным взглядом принца, извинялся, что увлекся. Мол, что поделать, он — человек военный. А потом мы пили матушкин кофейный напиток, который так нравился господину целителю. Принц, правда, от выражения восторга воздерживался, хотя и не ругал. Я спросила его как-то.

— Ваше высочество, а правда, что матушкин напиток не отличить от заморского, как говорит господин целитель?

— Госпожа Агата, — Принц пытался оставаться серьезным, хотя уголки рта подергивались, плоха скрывая улыбку. — Дело в том, что настоящий заморский кофе непомерно дорог. Чтобы вы могли представить себе, насколько он дорог, скажу, что при нашем дворе его подают раз в неделю. И только для наиболее приближенных персон. Чаще подавать матушка не позволяет, хотя и любит этот напиток с детства. И это еще ее брат — король Фразии — присылает ей ежегодно ко дню рождения роскошный подарок — мешочек с десятью фунтами кофе. вы понимаете, что я хочу сказать?

— Что господин целитель, — Я улыбнулась принцу в ответ. — Никогда не пробовал настоящий кофе. Как, впрочем, и я. Но, все же, похоже или нет?

— Да как вам сказать… Немножко. Если добавить сливки и чуть-чуть сахара, то получается даже очень похоже. А если пить так, как я люблю, то получается совсем другой напиток. Хотя, должен признать, очень даже вкусно.

Я рассмеялась. Судя по лицу Его высочества, ни за что бы не поверила, что вкусно ему было «очень даже». Потом, вспомнив, с кем разговариваю, задала еще вопрос.

— Ваше высочество, а можно спросить почему вы при своей работе так плохо врете?

Уже договаривая фразу, я поняла, что лучше было бы промолчать, так нелепо это прозвучало. В конце концов, меня всегда учили, что врать — это плохо. А теперь я, получается, упрекаю человека в том, что он чрезмерно искренен. Но, с другой стороны, а как же он тогда служит?

— Спросить можно. — Его высочество, казалось, совсем не обиделся на мой вопрос.

— Во-первых, служу я исправно. Но никто не может носить маску всю жизнь, а перед вам и, госпожа Агата, мне не нужно притворяться. Во-вторых, вам вообще сложно солгать это как-то связано с даром природников. Никто толком не знает, как вы — природные маги — чуете ложь, разве что венды, но они не признаются. вы никогда не замечали, как это бывает?

— Не знаю. — Я задумалась. — Иногда складывалось такое впечатление, например, когда мы встретились там, в парке. Но согласитесь, вы и тогда не особенно старались правдиво солгать.

— Признаю, что я вас недооценил, — принц склонил голову, выказывая уважение, — Но не настолько, чтобы совсем не притворяться. Но как вы это делаете, я вам сказать не могу. Прислушайтесь к себе, возможно, заметите какую-то закономерность.

— Например?

— Например? Какое-то чувство, ощущение… что-то, что мешает вам воспринимать речь собеседника, когда вам лгут.

— А как мне узнать, что собеседник солгал?

— Надо подумать. Допустим, вы будете проверять это на домашних, которых хорошо знаете. На прислуге. Ведь рано или поздно ложь всплывает. Вот вы и вспомните в такой момент что вы чувствовали, когда вам лгали.

Принц так воодушевился своим планом, что остановился только заметив мой скептический взгляд. И тут же сам себя поправил.

— Нет, так не пойдет. Надо придумать что-то другое. Не можете же вы ходить целый день по замку и запоминать, не зачесалось ли у вас левое ухо, когда конюх признавался в любви кухарке?

— У меня не чешутся уши, потому что я их регулярно мою. — Я постаралась не рассмеяться, представив себе описанную картину. — А если конюх что-то такое скажет кухарке, все и без магии поймут, что он врет. Нашему конюху еще не исполнилось и двадцати пяти лет, а у кухарки уже есть внуки. Тем более, — я продолжила уже под смех принца. — Он и так ей это регулярно говорит. Каждый раз, как удается выпросить сладкий сухарик для одного из своих любимцев.

Отсмеявшись, принц поинтересовался, есть ли у меня еще какие-то вопросы. Вопросы у меня были. И много. Но раз уж в этот раз мы заговорили не о магии, а о таких обычных вещах, я и спросила самое простое.

— Ваше высочество, вот вы говорили, что настоящий кофе ужасно дорогой даже для королей. Но ваш дядя регулярно дарит его вашей матушке в довольно большом количестве. Он ее так любит, или во Фразии кофе просто намного дешевле?

— И то, и другое. Они действительно в хороших отношениях с детства, тем более, разница в возрасте у них небольшая. И кофе у них дешевле, потому что именно фразы нашли новый морской путь в те края, где он растет и нарушили монополию вотанцев на рынке заморских товаров.

— А где это? Я слышала, что фразы — замечательные мореходы, но вотанцы ревниво охраняют свои морские пути.

— Именно поэтому, госпожа Агата, дяде и пришлось снаряжать несколько кораблей с самыми отчаянными капитанами, чтобы найти путь в обход вотанцев. И им это удалось. Я охотно показал бы вам, откуда дядя получает его лучшие товары, но без карты это будет рассказ ни о чем.

— У папы-барона есть карта, совсем новая. Принести?

— Она у барона в кабинете? — Оживился принц.

— Нет, конечно, зачем она ему там? — Удивилась я. — В библиотеке лежит, рядом с остальными картами. Так принести?

— А почему вы не хотите слугу послать? — Копаться в собрании карт папы-барона? Если сейчас придет кто-то из горничных, я ей дольше объяснять буду, что где лежит и как это выглядит.

— Тогда я сам принесу. — Принц решительно встал. — Пора уже оживать. А то совсем разленился под опекой господ лекаря и целителя. Рассказывайте, где лежит ваша карта.

— Ваше высочество, а мне что делать? Не ждать же тут. А вдруг кто-то войдет, например, господин Мальте…

Я немного погрустнела, представив себе эту картину, и тут же почувствовала, как принц приподнимает мое лицо, аккуратно придерживая пальцами подбородок.

— А что Мальте? — Его взгляд стал цепким, словно пытался что-то прочесть в моих глазах.

— Ну-у-у, он волнуется, когда мы подолгу остаемся вдвоем.

— Волнуется?

— Переживает. Он не хочет, чтобы обо мне пошли сплетни. — Подумав, я добавила. — И я тоже не хочу. А то тогда мне запретят учиться у вас магии, матушка и так считает, что я зря трачу время.

— Тогда постараемся сделать так, чтобы сплетни не пошли. — Рассудительно решил принц.

То, что было дальше, можно назвать чистой воды авантюрой. Я могу себе только представить, как выглядели Его высочество и взрослая фройляйн, крадущиеся по черной лестнице на первый этаж. Нам даже удалось незаметно проникнуть в библиотеку. Правда, для этого пришлось спрятаться за створками двери и переждать, пока дворецкий отлучится из холла. Да что там, нам даже удалось найти нужную карту без света, хотя вечер уже вступал в свои права. Это все, сопровождаемое меткими комментариями Его высочества, было настолько глупо, но настолько весело, что когда в библиотеку опять ввалились телохранители принца, мы смогли только рассмеяться над их удивленными лицами.

Первой опомнилась я. Точнее, в чувство меня привело побледневшее лицо Мальте. Он стоял в дверном проеме, за спинами старших рыцарей, и смотрел на меня с такой обидой, что мне стало стыдно. Действительно, человек отнесся ко мне, как ко взрослой, только сегодня пытался ухаживать. По-настоящему ухаживать. И волновался он обо мне тоже по-настоящему. А теперь господин Мальте застает меня и принца, увлеченно ползающих по расстеленной на полу карте. «Не совсем, как овцы, но похоже» — всплыл у меня в голове голос маменьки. Теперь, наверное, этот рыцарь больше не захочет ухаживать за такой несерьезной фройляйн. И другие рыцари, которые уже не в первый раз застают меня в глупой ситуации, тоже не захотят. Внезапно мне стало страшно. Я, конечно, не хотела пока выходить замуж прямо сейчас, как на это надеялась матушка. Мне ведь надо была еще столькому научиться. Но это не значит, что я не хотела выходить замуж никогда.

В моих планах все еще значился достойный и разумный рыцарь, хозяин в своем даме и, желательно, не очень старый. Но, похоже, я заигралась и сама разбила свою мечту. Ведь таким рыцарям нужна добропорядочная и хозяйственная жена, а не пустоголовая кокетка, которой я, должно быть, выглядела сейчас в глазах собравшихся. — О, Творец! — мысленно взмолилась я. — Пусть они не подумают ничего плохого! Пусть решат, что я — всего лишь избалованный ребенок! Я непременно постараюсь исправиться! — Потом я вспомнила, сколько раз я уже обещала вести себя достойно, и скромно, как положено благородной фройляйн, и что из этого выходило. И поспешила добавить. — Я буду каждый вечер перед сном учить на память по три абзаца из книги по этикету, пока не выучу ее всю!

Тишину нарушил голос папы-барона.

— Ваше высочество! вам тесно в ваших покоях? Я немедленно распоряжусь расселить сопровождающий вас рыцарей по отдельным комнатам, тем более, что несколько гостевых уже освободилась.

— Благодарю вас, господин барон! Не стоит дергать наших товарищей на ночь глядя, это вполне подождет до завтра. — С такой же безупречной вежливостью ответил Его высочество, вставая с пола и подавая руку, чтобы помочь встать мне.

— Тем более, мы с моей невестой уже почти закончили изучать основные пути торговли с Фразией. Должен сказать, у вас прекрасная коллекция карт, очень подробные. Я как раз вставала, опираясь на руку принца, но настолько оторопела от услышанного, что почувствовала только, как мои пальцы выскользают из его ладони. В следующий момент я совершенно не элегантно плюхнулась на пол, приземлившись прямо на попу. С порога, но мне казалось, что прямо над моей головой, раздались смешки и поздравления.

— Ладно вам, хватит — Голос папы-барана прозвучал совсем рядом, а его сильные руки легко подхватили меня за талию, поставив на ноги.

— Ваше высочество, я, конечно, безмерно польщен… Но был бы очень благодарен, если бы перед объявлением о помолвке вы потрудились спросить разрешения у родственников невесты.

— А я и спросил. — Принц все так же светился улыбкой, словно не было ничего более нормального, чем объявлять о помолвке принца с неизвестной фройляйн ночью в библиотеке.

— вы сами сказали, если Его Величество будет не против и фройляйн Агата не будет возражать.

— И???

— Фройляйн, как вы видите, не возражает. А Его Величество лично прислал мне вестника с запиской, где разрешил жениться, если девушка нравится. А девушка мне нравится. Очень.

С последними словами принц снова взял мою руку и, склонившись, легко коснулся губами кончиков пальцев, после чего сразу же отпустил. Пока шел разговор, рыцари успели зайти в библиотеку и прикрыть за собой дверь. Большинство из них уже расселись в мягкие кресла и, видимо, приготовились смотреть продолжение спектакля. Только молодой рыцарь Мальте так и стоял у двери, словно не зная, уйти или остаться.

— И когда же свадьба?

Принц погрустнел.

— Если честно, барон, то хоть завтра. Если бы это зависело от меня.

— А от кого это зависит? — Включился в разговор тот самый рыцарь-земляник, который выручил меня в парке. — Я бы, Ваше высочество, со свадьбой тянуть не советовал, уведут ведь невесту.

— Могут, если невеста захочет. — Говоря это, принц пристально посмотрел на меня, словно пытался разглядеть самые потаенные мысли.

Бесполезно! Именно сейчас, в этот момент, в моей голове было пусто, как никогда. Если бы кто-то потрудился спросить, о чем я сейчас думаю, я и сама затруднилась бы ответить.

— Но мне бы очень хотелось недели после свадьбы провести с молодой женой, а не гоняя по лесам очередных заговорщиков. И именно поэтому я очень прошу вас, мои соратники, сохранить эту помолвку пока в тайне. Их Величествам я сообщу лично. А чем меньше людей знают, где искать мое слабое место, тем спокойнее я буду работать над этим делом. Рыцари понимающе закивали. Каждый из них, выбирая службу Короне, в той или иной мере рисковал. Но они прекрасно понимали, а теперь это понимание вдруг накатило волной и на меня, что приближаясь к королевской семье, я теперь тоже становлюсь мишенью для врагов Короны. Очень удобной мишенью, надо сказать, в отличие от принцев — сильных обученных магов, или от вендской княжны, за которой стоит все немалое Любецкое княжество.

— Значит, так и договоримся.

— На правах хозяина подвел итог беседы папа-барон.

— О помолвке пока знает только ближний круг. Невеста немедленно отправляется в свою комнату спать. А я сейчас велю подать вино и легкие закуски и мы здесь устроим небольшую пирушку в честь… В честь ничего. Могут же взрослые и достойные рыцари выпить просто так.

Вежливо попрощавшись с присутствующими и еще раз позволив Его высочеству поцеловать ручку, я пошла в свою спальню. Уже прикрывая дверь я услышала голос папы-барона.

— Покажите хоть, что вы там на карте искали?…

По дороге в спальню оцепенение немного схлынуло, зато накатило удивление. Неужели принц серьезно объявил сегодня о нашей помолвке? Хотя, а зачем ему шутить? Да еще в присутствии стольких рыцарей. Неужели он тоже решил, что наше поведение было чем-то дурным, поэтому решил спасать мою репутацию? Это было бы очень благородно с его стороны, но… Точно! Он же сказал, что беседовал с папой-бароном, значит планировал помолвку заранее. И еще, что даже спрашивал разрешения у своего отца. Последняя мысль чуть не сбила меня с ног, как только я представила Его Величество. Вот он сидит на троне и, с сурово сдвинутыми бровями, читает письмо от сына. А в письме тяжело раненный принц просит разрешения жениться на никому не известной фройляйн без титулов и земель.

Интересно, а Его Величество и правда разрешил? Неужели подумал, что принц настолько тяжело ранен, что не стал отказывать в, возможно, последнем желании? Теперь мое воображение начало рисовать картину, где прикованный к постели принц из последних сил протягивает ко мне руку с обручальным кольцом… От таких глупостей захотелось надавать пощечин самой себе. Нет уж, хватит мне тех воспоминаний, где Его высочество сидит перед потухшим очагом. Если маги всегда так чувствуют своих товарищей, стоящих в шаге от выгорания, то я прекрасно понимаю, почему приехавший целитель даже не стал меня по-настоящему ругать. Наверное, он, как человек военный, видел немало таких случаев.

Вспомнив о господине целителе, я вспомнила также, сколько раз замечала их вместе с Кати. И, хотя я очень тепло относилась к своей горничной, на этот раз решила добиться от нее ответов. В другое время я, конечно, не стала бы допытываться о том, что не касается поместья, если она сама не хочет рассказать. Но сейчас Кати — единственный человек, который может объяснить мне, наконец-то, зачем нужны женихи. Само собой, кроме того, что ты потом становишься хозяйкой в его доме. Раз, как оказалось, жених у меня теперь есть, а рассказывать о нем никому нельзя, то надо хотя бы выяснить, что мне теперь с этим женихом делать?

Поэтому, придя в комнату, я нетерпеливо дернула за шнур звонка. Пока Кати пришла на мой зов, я успела уже пожалеть о своем поступке. С раздеванием и одеванием я прекрасно справлялась сама, когда дело не касалось праздничных платьев. А просить нагреть ванную было стыдно, Кати все еще помогала ухаживать за раненными и я видела, насколько устает девушка от непривычной тяжелой работы. Впрочем, Кати оказалась понятливой, и сама, не дожидаясь просьбы, принесла мне кувшин горячей воды, как она этот делала обычно. Пока Кати помогала мне готовиться ко сну, я несколько раз ловила на себе ее пристальный взгляд. Наконец, когда я уже была готова и хотела отослать горничную спать, та сама начала разговор.

— Госпожа Агата, вы сегодня вся, как на иголках. Что-то случилось?

— Да нет, все, как обычно. — Вспомнив, что Его высочество просил никому не говорить пока о помолвке, я решила промолчать. Но тогда придется отложить и мои вопросы, потому что слишком уж странно они бы прозвучали.

— Иди спать, Кати.

— Ну, уж нет госпожа Агата! Я же вижу, что что-то вас гложет. Давайте-ка, садитесь перед зеркалом, а я расчешу и заплету вам волосы. И поговорим, заодно.

— Да ладно, Кати, я сама быстренько заплету. Иди, ты, наверняка, совсем вымоталась с этими рыцарями.

— Не больше чем все. — Горничная пожала плечами. — Жалко их, конечно, аж слезы на глаза наворачиваются. Но теперь, когда господин целитель приехал, можно хоть вздремнуть спокойно. Точно знаешь, что не проспишь никого. А то мы с девочками глаза закрыть боялись ночами, вдруг заснешь, а потом всю жизнь себе не простишь… Да вам ли не знать. Думаете, я не знаю, что вы не меньше нас измучились? То вас спать вечером не загонишь, в то вон, книжка ваша третий день так и лежит, как положили.

Действительно, книжка с приключениями очередного доблестного рыцаря так и лежала не открытой. Сперва казалось странным читать про выдуманных героев, когда рядом с тобой, в гостевом крыле страдают от ран герои настоящие. И ты могла бы им помочь, но тебе нельзя… Потом, за уроками целительства и магии я совсем забыла о ней. Истории Его высочества оказались намного увлекательнее. Даже та, сегодняшняя из-за которой мы так глупо попались.

— Кати! — Решилась я. — Не отпирайся, пожалуйста, я все равно никому не скажу, но я много раз видела тебя в парке с господином целителем. Он тебе нравится?

— Ой! — Рука Кати на мгновение дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. — вы, госпожа Агата, только госпоже баронин не говорите, а то выгонит чего доброго!

— Не скажу, я же обещала. Так нравится?

— Конечно! — Кати раскраснелась. — вы же сами с ним общаетесь, госпожа Агата! вы же видите, какой он. Ну как он может не нравиться?

Действительно, господин целитель — человек весьма обходительный и приятный. Если это заметила я, наверняка, могла заметить и Кати, и другие девушки. Правда, он намного старше, но папа Иан тоже был не молодым…

— Я хотела спросить. Кати, ну, раз ты с ним встречаешься, то, наверное, знаешь…

— вы о чем, госпожа Агата? Спрашивайте уже, а то мне и самой интересно.

— Вот когда у тебя есть жених… Ну, если он есть, конечно. Что с ним надо делать?

— Зачем? — На лице Кати было написано полное недоумение.

— Не знаю. Надо же что-то делать, раз вы собираетесь пожениться? Есть какая-то разница, когда разговариваешь с женихом, а не просто со знакомым?

То, что я опять сказала что-то не то, я поняла по выпавшей из рук горничной расческе. И тут же пожалела о своей несдержанности. То, что Кати не пойдет сплетничать на кухне, я знала. Мы не первый год делили вместе детские шалости и девичьи тайны. Но стало обидно, что теперь я буду выглядеть глупо еще и в ее глазах.

— Ой, простите, госпожа Гота! — Кати проворно подхватила расческу, перейдя от волнения на простое, домашнее обращение. — Не знаю даже, что и сказать. Это вам госпожа баронин про женихов понарассказывала? Да не переживайте вы так! — Кати, видимо, решила, что поняла мои тревоги и утешающе зачастила. — Конечно, тут госпожа баронин права, когда это еще столько достойных рыцарей в замке загостится. Нас уже и подкупать пытались, и соблазнять.

— Кто? Рыцари? — Я опешила.

— Да нет, не рыцари. — Рассмеялась Кати. — Рыцари — они ж благородные, вежливые. А я про возниц, что ваши соседки с повозками с добром для кухни присылают. Специально норовят помоложе да покрасивей прислать, чтобы легче в доверие втереться мог. Вот же, змеищи, хоть и благородные! Все-то им знать надо: сколько рыцарей да кто холостой, и кто к каким горничным приглядывался, и кто что есть любит… Так что ничего такого, что ваша матушка заволновалась. Но вы не переживайте, госпожа Агата! Ничего такого специально делать не надо. вы же у нас хорошенькая, и господин барон вас очень любит, прямо, как родную дочку. Так что он за вами хорошее приданое даст. Такое, что и в восемнадцать лет женихи рядами стоять будут.

От неловких утешений Кати у меня потеплело на душе. Хотя, выясниться так ничего и не выяснилось. Зато узнала много интересного и решила завтра же рассказать папе-барону или Его высочеству (а, лучше, обоим сразу) про то, какие интересные вопросы задают нашим слугам подосланные возницы. Кто знает, кого из них снаряжала нетерпеливая фройляйн, а кого…

Мои мысли прервал стук в дверь. В соседнюю. Тихий, осторожный, но довольна настойчивый. Раз, потом, через некоторое время — ещё раз. Странно, ведь соседняя комната стоит пустой с того времени, как Лили сбежала с графиней, неужели кто-то из домашних мог этого не знать. Учитывая, что я только что напридумывала себе Творец знает что, я мигом слетела с кресла, знаком показывая Кати сидеть тихо. Окинув комнату взглядом, я решила взять стоящую у камина кочергу. Она была достаточно тяжелая, чтобы, в случае чего, отбить или нанести удар. Как была, в одной рубашке, начала красться к двери. К счастью, умница Кати, поняв, что что-то не так, не стала задавать вопросов вроде того, не свихнулась ли ее дорогая госпожа. Взяв там же клещи, она стала подкрадываться к двери с другой стороны. Знаками я показала ей, что сперва надо приоткрыть дверь совсем чуть-чуть, чтобы сразу можно было ее закрыть.

В темном коридоре за приоткрытой дверью нас ждал сюрприз. Его высочество Эрик, Принц Люнборгский, кутаясь в плед поверх рубашки, тихо стучался в соседнюю дверь.

— Ваше высочество! — Тихонько позвала я его, забыв от облегчения про наш план. И, конечно же, первое, что увидел Его высочество, обернувшись, были две вооруженные девицы. Удивление на его лице читалось даже в сумерках.

— Ваше высочество, — Повторила я, — Лили уехала.

— А Лили мне и не нужна. — Оглянувшись, принц быстро скользнул в мою комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

Опомнившись, я метнулась к постели, чтобы завернуться хотя бы в покрывало, а Кати попыталась сделать книксен. Думаю, если бы мы догадались выпустить наше оружие из рук, это не выглядело бы так смешно. Через несколько минут, когда мы все отсмеялись, принц наконец-то спросил, что происходит. Пока я думала, что можно и что стоит ему рассказывать, в разговор, против всех правил, влезла Кати.

— Ваше высочество, — Присев в очередном, теперь безупречном, книксене, зачастила она. — Комната ведь скоро месяц как пустая стоит. Все домашние знают, а чужим там делать нечего. Мы и подумали, вдруг — вор? И, на всякий случай…

— Вор, который терпеливо стучится в дверь? — Судя по выражению лица, Его высочество был готов начинать смеяться заново.

— Кати, расскажи Его высочеству, о чем вас расспрашивают возницы. — Попросила я из своего угла за кроватью. Видимо, голос у меня был достаточно серьезным, чтобы привести всех в чувство. выслушав Кати, принц нахмурился и попросил ее никому не рассказывать о нашем разговоре. А еще попросил примечать особо рьяных расспросчиков и докладывать о них мне. На всякий случай.

— Так вы поэтому вооружились? — Глянув на нас, он снова расплылся в улыбке.

— На всякий случай. — Без смеха повторила я. Принц тоже опять посерьезнел, вспомнив, видимо, о чем говорил в библиотеке со своими соратниками.

— Госпожа Агата, — Обратился он ко мне. — вы не могли бы отпустить вашу горничную? Думаю, девушка устала за длинный день. А нам с вами надо серьезно поговорить.

Я хотела напомнить принцу, что неприлично незамужней фройляйн оставаться в такой поздний час наедине с чужим рыцарем. Тем более, в своей спальне. Но тут же подумала, что Его высочество не может этого не знать. И раз он пришел, наверняка прокравшись через черную лестницу из гостевого крыла (иначе ему не пришлось бы искать мою комнату самому), то разговор должен быть важным.

— Действительно, Кати, можешь идти. Доброй ночи!.. И спасибо! — Сказала я.

— Но как же я оставлю вас, госпожа Агата? — По лицу Кати было видно, что не выполнить распоряжение принца она боится почти так же сильно, как и подвести меня.

— Все в порядке, Кати. Это же Его высочество. — Я постаралась показать на своем лице абсолютную уверенность в том, что делаю.

— Иди, Кати. Честью клянусь ничего дурного с твоей госпожой не случится. — Принц был серьезен, словно клялся не простой горничной, а, как минимум, самому хозяину замка.

Не посмев ослушаться прямого приказа, Кати попрощалась и вышла, бурча что-то себе под нас. Я услышала: «Ну, может, оно и к лучшему. Может, хоть принц объяснит ей, зачем нужны женихи…». Судя по лицу Его высочества, он тоже это услышал. Дождавшись, когда за горничной закроется дверь, мы с принцем начали говорить одновременно.

— Что это было, госпожа Агата? — И кивок в сторону двери, за которой скрылась Кати.

— Что случилось, Ваше высочество? — И недоуменный взгляд на принца, в одной рубашке разгуливающего по чужому замку.

После короткой паузы, которая потребовалась нам, чтобы привести в порядок мысли, мы снова попытались заговорить. Только теперь я решила сначала дать высказаться Его высочеству.

— Так что это было?

— Кати? Моя горничная.

— Да это-то я понял. Госпожа Агата, а почему ваша горничная позволяет себе высказываться в таком духе?

— Она уже много лет служит у меня, поэтому я позволяю ей некоторые вольности. А, собственно, Ваше высочество, какая вам разница, как я разговариваю со своей… горничной?

— вы хотели сказать, со своей подругой? — Кажется, принц понял больше, чем я сказала.

— А если даже и так? — Мне почему-то стало обидно за Кати. — Расскажете моей матушке, что я со слугами дружбу вожу?

— Причем тут ваша матушка?

У меня начинало складываться впечатление, что после этого нелепого объявления мы с Его высочеством вдруг заговорили на разных языках.

— Потому что она это запрещает.

— Агата, — Его высочество, видимо, решил, что наша беседа не требует официального тона. — Ничего я никому рассказывать не буду, как ты понимаешь. Но если твоя Кати настолько забывается, что позволяет себе подобное в маем присутствии, то точно так же может позволить себе это и при посторонних. И тогда баронин точно все узнает. Просто напомни ей, что надо быть осторожнее.

— Хорошо, напомню. И, Ваше высочество, спасибо!

— Зови меня просто Эрик. По крайней мере, когда мы одни. — Совершенна серьезно попросил Его высочество. И, предвидя мои возражения, сразу добавил. — Я помню твою лекцию о приличиях, но я уже не просто «господин Рик», и мы с тобой собираемся пожениться.

— Мы собираемся? — Переспросила я.

— Да. Собственно, за этим я и пришел к тебе, Синичка. — Принц, то есть, просто Эрик, выглядел немного виноватым. — Так глупо все получилось, ты прости меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты себе иначе представляла этот момент. Но я позволил себе поддаться минутному желанию, согласись, весело получилось с этим походом в библиотеку. Жаль только, что этим я все испортил. Но ты же все равно выйдешь за меня замуж, правда?

— вы меня спрашиваете? Но вы же не думаете действительно…

— Агата — Принц подошел и остановился в шаге от кровати, — Я действительно хочу на тебе жениться. Я действительно писал своему отцу и просил разрешения на этот брак. Я хотел ухаживать за тобой, чтобы ты сама поняла, насколько нам с тобой хорошо вместе. Но получилось, как получилось. Так выйдешь?

— выйду. — Еле слышно прошептала я. — А что мне еще оставалось? После того, как нас дважды застали вместе. После того, как принц при всех назвал меня своей невестой. Даже я понимала, что жениться нам придется. Но я совершенно не могла себе представить, что он действительно хочет этого брака. И я не понимала, что мне делать дальше. Собственно, об этом я и решила спросить принца в первую очередь.

— Ваше высочество… Эрик, а что дальше?

— Дальше? — Принц, казалось был озадачен вопросом. Хотел было присесть на кровать, но, передумав, оглянулся в поисках другой мебели. Мое любимое кресло, стоящее у окна, почему-то привлекло его больше, поэтому он легко передвинул его поближе и сел.

— Дальше я разберусь с этим заговором. Потом мы поженимся. И будем жить.

— А сейчас что мне делать? Я ведь должна что-то делать, нет?

— Например, выяснить, зачем нужны женихи? — Лукаво спросил принц.

— Да это-то я понимаю! — Забывшись я махнула рукой. — Всем понятно, что за женихов потом выходят замуж. Но вот, например, вы… ты еще утром был совсем чужим человеком, а теперь — жених. Мне теперь надо с тобой как-то по-особому общаться? Что-то делать? Я не знаю, вот чем жених отличается от обычного человека? Что изменилось с сегодняшнего утра?

— Для меня — ничего. — Эрик пытался казаться серьезным, но по глазам было видно, что ему весело. — Мне всегда казалось, что жениху и невесте должно быть приятно проводить время вместе. Но я и до этого радовался каждому часу рядом с тобой, Синичка. С тобой мне не надо притворяться. С тобой мне не надо ждать удара в спину. С тобой мне хочется говорить о кафе или прочих мелочах… Мне казалось, что тебе тоже нравились наши посиделки. А теперь нам не нужен повод в виде магии, чтобы попить вместе кофе.

— Так магия для тебя была всего лишь поводом? — Неприкрыто огорчилась я. А мне было так интересно…

— Магия для меня была возможностью быть поближе к тебе. — Ответил принц. — Но для тебя эти занятия являются необходимостью. Иначе, если ты будешь и дальше так разбрасываться резервом, однажды от волнения за тебя поседею я.

Моя рука сама потянулась к волосам, где в косе среди других прядей пряталась та самая, почти белая прядь.

— Да-да. — Кивнул Эрик. — Я именно об этом. Ты хоть представляешь, как я за тебя испугался, когда очнулся от притока силы, а вместо целителя увидел маленькую синичку?

— Эрик, а почему ты называешь меня Синичкой?

— Потому, — Эрик рассмеялся, легко и тепло, — Что в нашу первую встречу ты напомнила мне ту самую синичку, которую присылала к барану: такая же маленькая и взъерошенная. Вот так-то, Синичка. — Он встал, и протянув руку, осторожно погладил кончик моей косы. — Не волнуйся, Агата-Синичка. Женихи — это такие же люди, как и все остальные. С нами тоже можно очень даже неплохо ладить. Ладно, мне пора.

Принц встал, собираясь уходить.

— Ложись-ка ты спать.

— А ты? — кажется, я уже по выражению глаз Эрика начинаю понимать, когда я опять сказала что-то не то.

— Я? Поздно уже, Синичка. Чего доброго, опять охрана поисками займется.

— Конечно, поздно. — Согласно кивнула я. Действительно, что бы я не сказала, лучше спросить завтра на занятии, а то с его рыцарей станется вломиться еще и в мою комнату.

— Пойдем, я покажу тебе дверь.

— Дверь? А-а, дверь.

— Потайную дверь. Ну, не совсем потайную, конечно, но мы обычно ею не пользуемся, а сейчас отодвинули шкаф, чтобы быстрее к раненным в гостевое крыло ходить. Зачем тебе пробираться в потемках по лестнице, если можно сразу попасть в свое крыло.

— Просто скажи, где ее искать. — Заинтересовался Эрик. — Как-нибудь проберусь. Я уже хорошо ориентируюсь в замке. — И добавил, в ответ на мой удивленный взгляд. — Подумаешь одним окном просчитался.

— И одной дверью ошибся. — Теперь уже стало смешно мне. — Пойдем, тут недалеко, три шага до утренней гостиной.

Принц деликатно отвернулся, подождав, пока я накину домашний халат. Глупость, конечно, разгуливать в таком виде по коридорам замка, но отпустить Эрика бродить вечером по лестницам — тоже не лучше. Тем более, господин целитель совсем недавно разрешил тому вставать с постели, кто знает, как эти ночные походы могут напомнить о себе завтра? Подошла к терпеливо ждущему принцу и протянула руку, он взял ее осторожно, словно хрупкое сокровище, едва касаясь. Перед тем, как выйти в коридор, проверила, нет ли там кого-нибудь из слуг или домашних. Кивком дала понять, что путь свободен. Наша короткая пробежка по коридору живо напомнила мне авантюру с библиотекой, на которой мы так попались. Проходя мимо двери в хозяйские спальни, поймала себя на том, что крадусь на цыпочках. Интересно, а Эрик идет просто так, но у него как-то получается делать шаги совсем без шума. Надо будет потом спросить как он это делает. Заметив мой заинтересованный взгляд, Эрик улыбнулся и беззвучно, одними губами проговорил: «Позже». Хорошо, позже так позже. Кивнув, улыбнулась принцу в ответ. Его высочество вообще оказался неплохим парнем: улыбчивым, приветливым, задорным… Наверное с таким будет легко поладить. Порой даже не верится, что он — принц.

Пока мы выясняли отношения, на замок спустилась ночь. Никем не замеченные (надеюсь), мы добрались до утренней гостиной. К счастью, дверь в гостевое крыло никто не додумался запирать, так что достаточно было просто нажать на тяжелую медную ручку, чтобы путь к покоям принца был открыт. Перед тем как уйти, Эрик повернулся ко мне, осторожно коснулся рукой моей щеки. На короткий миг у меня перехватило дыхание от предвкушения чего-то необычного. Но он только бережно провел пальцем от переносицы до кончика носа, легко погладил скулу и сразу же убрал руку. Я прижала пальцы к лицу, к тому месту, которое еще чувствовало тепло ее руки, словно пыталась не дать этому теплу улетучиться.

— Спи сладко, Синичка! — Прошептал Эрик.

— До завтра! — Так же шепотом ответила я, и закрыла за ним дверь.

На выходе из гостиной меня ожидал сюрприз. Дверь в родительские покои была открыта, а в дверном проеме стоял папа-барон. Я замерла, ожидая, что меня сейчас будут ругать за неблагоразумие, но папа-барон меня удивил.

— Агата? Ты провела Его высочество через гостиную? — Он говорил тихо, словно боялся, кто кто-нибудь услышит.

— Да. — Прошептала я, кивнув.

— Молодец! Не стоило ему бегать одному ночью по замку.

— Ты не сердишься? — Я удивленно подняла на него глаза.

— На тебя? Нет, конечно, девочка. Но я очень надеюсь на твое благоразумие. Помни, что говорил целитель: когда магия после истощения нестабильна, огневики бывают весьма импульсивны. Хоть ты не теряй головы.

— Хорошо, папа-барон, я буду осторожна.

— Вот и договорились. — Удовлетворенно кивнул папа-барон. — Иди уже спать…невеста.

И он, махнув рукой, закрыл дверь.