Глава восьмая: Погоня за призраком

Гость уехал, сразу после кофе. А я так и не спросила его, когда же мы попробуем повторить опыт с птичкой. Но, наверное, они оговорят это с папой-бароном. Не зря же господин Рик так воодушевился? Или, все-таки, он просто старался быть вежливым, а я уже придумала себе целую историю?

Как оказалось не придумала. Вечером, уже переодевшись в ночную рубашку, я услышала стук в окно. Признаюсь честно, сначала я даже немного испугалась. Как еще реагировать порядочной фройляйн, если к ней в окно кто-то стучится почти среди ночи? Потом опомнилась: никакой ночи пока еще нет. Над замком сгущались пока еще летние сумерки. Летние сумерки отличались от осенних и зимних, которые, как вежливые гости, уже со средины дня начинали предупреждать о своем приходе. Нет, летние сумерки подкрадывались тихонечко и наступали вдруг. Вот только что можно было спокойно читать книгу у окна, а уже без свечи не прочтешь названий на корешках стоявших там книг. Но раз нет ночи, то любой вор или разбойник, пробующий влезать в окно второго этажа, будет прекрасно виден всем служащим. Пока мы, хозяева, готовились ко сну, слуги сновали туда-сюда по подворью, готовя замок к новому дню. Тут и птичка не пролетит незамеченной.

Когда стук повторился вновь, меня осенило: птичка! Действительно за окном на карнизе сидел небольшой воробей. Впустив пернатого посланца, я ожидала, что он полетит к двери комнаты, надеясь поскорее найти папу-барона. Но воробышек сделал круг надо мной, а потом, приземлившись на плечо, чирикнул: «Госпоже Агате лично. Секретно.», — и, как обычно это делают вестники, растворился в воздухе. В руках у меня осталась маленькая записка, скатанная шариком.

Разворачивать послание я не спешила. Мне было приятно помечтать, о чем может идти речь в моем первом романтическом послании. В том, что оно именно романтическое, у меня не было никаких сомнений, ведь о магии мы сегодня успели подробно поговорить. А других дел с королевской службой, в которой служат папа-барон и господин Рик, у меня нет и быть не может.

Так же никаких сомнений не вызывала личность человека, написавшего записку. Даже если бы у меня было множество знакомых магов, думаю, я и тогда узнала бы эти искры, вспыхивающие и гаснущие за печной заслонкой. Странно, а в первую нашу встречу я совсем не чувствовала этого тепла. Неужели, осенило меня, все дело было в том то ли амулете, то ли артефакте, о котором упоминал господин Рик? Вот как он работал на самом деле: он не скрывал своего владельца от посторонних глаз, только его магию.

Не знаю, сколько бы я еще стояла так, держа шарик записки в стиснутом кулаке, но вошедшая Кати нарушила все очарование момента.

— Госпожа Агата, вам еще что-нибудь нужно?

— Нет. — Я покачала головой. — Спасибо Кати, на сегодня можешь быть свободной.

— Доброй ночи, госпожа Агата! Только не читайте на ночь долго, а то госпожа баронин снова будет ругаться. — Заботливо предупредила Кати и, сделав книксен, наконец-то ушла. А я решилась-таки развернуть записку.

К моему глубокому разочарованию, ничего романтического в записке не было в помине. Там вообще не было ничего такого, из-за чего стоило бы тратить силы на вестника. Всего несколько фраз:

«Госпожа А.! Срочно вызвали по делам К. Постараюсь вернуться скоро. Поговорим о синичке. Искренне Ваш, Р.»

И зачем это было присылать с птицей, да еще вечером, почти ночью? Разве что, он не хотел привлекать лишнего внимания к папе-барону и надеялся, что я сообщу тому сама? Но не идти же мне ночью в родительскую спальню?! А, вдруг, это очень срочно?

Заставив себя прекратить панику, я задумалась. Во-первых, вокруг замка полно птиц, не зря же он окружен парком, так что одна или две лишние птицы вряд ли привлекли бы чье-то внимание. Во-вторых, никаких распоряжений записка не содержит. И, в-третьих, вряд ли вменяемый человек будет рассчитывать, что мои метания в одной сорочке по ночному замку привлекут меньше внимания, чем случайно влетевший воробей. Значит, решено: сообщу папе-барону завтра, прямо перед завтраком.

Уже почти засыпая, вспомнила, как поступил папа-барон с секретной запиской. Но свечу я уже задула, да и свежий пепел в камине привлечет ненужное внимание, не зима ведь. Покрутив записку так и эдак в руках, решила поступить с ней так, как в детстве мы поступали с записками желаний. В конце концов, тогда никто из нас не отравился, а эта записка — почти такая же маленькая. Тщательно прожевав и поглотив клочок бумаги, я запила всю эту несостоявшуюся романтику водой из кувшина, стоящего на ночном столике. Вздохнув еще раз о невозможном, уснула крепким и спокойным сном.

Утром меня ожидал сюрприз. Оказывается, папы-барона нет в замке. Он оставил записку для мамы и спешно уехал куда-то еще до рассвета. Только теперь, сопоставив это с вечерней запиской, я заволновалась по-настоящему. Что же такого могло случиться?

Хендрик, барон фон Роде

Скача во главе своего отряда к месту общего сбора, барон чувствовал себя ужасно старым. Нет, кости еще почти не болели на погоду, и седина только начала проступать в густых волосах, и красавица-жена еще заставляла кровь быстрее бежать в жилах… Но было что-то, что-то неуловимое, что мешало наслаждаться этой безоглядной ночной скачкой, словно говоря: «Эх, Хендрик! Твое время проходит….»

Барон пытался разобраться, что же не дает ему покоя? Он давно привык полагаться на свою интуицию, которая очень редко его подводила. Вот и в этом случае с двумя лже-управляющими он оказался кругом прав, отделив своего от чужого. Но даже эта проницательность, как и последовавшее за ней признание, барона не радовали. Слишком много поводов для волнения было в последнее время: Лили, Анна, странные особенности магии Агаты, бесшабашное поведение молодого принца…

Принц! Хендрик понял, что именно распекая за неосторожность этого молодого оболтуса — своего командира, он почувствовал себя по-настоящему старым. И сейчас он тоже волновался, в первую очередь, о нем. Вчера Его высочество разослал кучу маговестников, что стоило немалых сил, потом не на шутку увлекся разговором с Готой (пришлось даже напоминать о приличиях), а теперь-вот снова бессонная ночь и, возможно, ночной бой. выдержит ли? Смогут ли они, старые служаки, уберечь молодого парня, доверенного им Его Величеством?

Второй причиной почувствовать себя старым были девочки. Вчера, глядя на Готу, увлеченно беседующую с принцем Эриком, он осознал, что и эту часть жизни Лили он упустил, слепо доверившись родственнице. Да, он честно организовал бал в честь шестнадцатилетия дочери. Честно включил в список приглашенных, кроме соседей и нескольких дружественных семейств, пару столичных приятельниц графини с сыновьями. Но и только. Он не прикладывал каких-то специальных усилий, чтобы создать из молодых людей пару. Барону всегда казалось, что договорные браки — удел старых циников или совсем отчаявшихся людей. Что все должно быть так, как это всегда происходило у него: они были из одного круга, потому и встретились; им было интересно вдвоем, потому и общались; они полюбили, потому и поженились…

Но оказалось, женщины живут в каком-то своем, отдельном мире. То, что сам барон считал самым нормальным в мире, многим из них казалось слишком ненадежным путем. В этом странном мире светских дам мужчин было принято выслеживать, словно дичь и хвастаться победой над ними, словно охотничьим трофеем. Опытные охотницы этого мира передают свой опыт дочерям и племянницам, а те, в свою очередь, включаются в игру.

Только Лили, несмотря на все старания графини, оказалась неумелой охотницей: слишком крупную добычу выбрала она себе, слишком переоценила свои силы. Барон понимал, что по возвращении дочери перед ним встанет очередная семейная проблема: вряд ли гордячка Лили захочет возвращаться туда, откуда с таким триумфом уезжала всего пару недель тому назад. Не захочет она слушать шепотки слуг, которых еще недавно грозилась уволить по возвращении, не захочет признать старшинство Анны.

Нет, как бы ему не хотелось повернуть время вспять и снова, теперь уже самому, заняться воспитанием дочери, надо признать, что уже поздно. Единственный выход, приемлемый для всей семьи, как можно скорее выдать Лили замуж. А это значит, что ему придется самому подыскивать ей подходящую пару, а потом самому же договариваться о браке.

А потом, после бала в честь совершеннолетия, придется заниматься тем же, но уже для Агаты. Нельзя допустить, чтобы заскучавшая дома девочка наделала глупостей. Агата — умненькая девочка, в этом барон был уверен. Но, при воспоминании о том, как светилось ее лицо, впервые озаренное вниманием молодого рыцаря, барон понимал, что если не предоставить ей выбор из подходящих молодых людей, в округе непременно найдется кто-нибудь неподходящий. Тяжело признавать, но и эта его дочка уже выросла. И от этого барон тоже чувствовал себя старым.

Невеселые думы барона прервал знак скачущего впереди рыцаря. Приехали. Насколько барон понял, принц Эрик собирал всех своих людей. Всех — это значит даже тех, кому до этого было велено сидеть тихо и не высовываться, как ему, например. И еще вчера, обсуждая детали дела, они ни словом не упомянули о смене его роли в игре. И, однако же, поздно вечером прилетел вестник с запиской, в которой ему предписывалось собрать всех своих людей и, обеспечив надежную охрану замка, немедленно выступить к месту сбора. Это могло означать только одно: Рыжий Лис взял след. И не просто след, а след настолько верный, что решил рискнуть всем. И это след должен быть настолько свежим, что помощи от армии ждать просто некогда. Собирали тех, кто был поближе.

Спешившись, барон бросил поводья оруженосцу, а сам пошел вперед, где под большим дубом уже расположились двое знакомых рыцарей.

— Приветствую, господа! — Первым, как вновь прибывший, поприветствовал он товарищей.

— Здравствуйте, барон! Приветствую, Хендрик! — Вразнобой откликнулись они.

— Давно ждете?

— Да нет, тоже только спешились. — Ответил молодой рыцарь, что раньше интересовался Агатой. Барон отметил про себя, что надо бы потом пригласить парня в замок, хоть в честь победы, хоть просто так. Второй рыцарь, ровесник и старый приятель, согласно кивнул, мол, тоже недолго ждет.

— Распоряжения от Лиса уже поступили?

— Да, только что птичка принесла. — Сказал старший, подавая фон Роде документ. Барон взял у приятеля небольшой листок бумаги, исписанный скупыми строками приказа. Потом вытащил из подсумка карту и кивнул молодому рыцарю, мол, подсвети.

Небольшой светлячок вырвал из предрассветной темноты знакомые знаки: вот поместье Биркхольцев, вот — Роде, лес между ними, деревня, снова лес… маленькая точка на карте — охотничий домик.

— Неплохо устроились! Под самым нашим носом! Как же мы не заметили?! — Возмущенно проворчал молодой рыцарь.

— Да так и не заметили. Мы же отслеживали след по монетам, а он могли привести только до ближайшей ярмарки. Они и так глупость сделали, что дали нам возможность выйти на источник.

— Да нет, Хендрик, — Поправил барона приятель, — Это была не глупость. Они просто не рассчитывали, что в такой глуши найдется достаточно сильный маг-металлист, который выловит и отследит их фальшивки. Глупость была в другом. Не надо было привлекать внимание графа, тогда их управляющий и дальше покрывал бы их делишки. А так кто-то сообщил графу, что его лес вырубают, тот выгнал вора, новый управляющий наверняка заметил бы посторонних…

Барон скромно промолчал. Конечно, когда он вызывал из столицы старину Удо, он не знал еще, что кража леса и заговорщики как-то связанны между собой. Он, конечно, честно предупредил соседа о творящемся безобразии. Но, что тут скрывать, писал-то он по совершенно другой причине. Знать бы, кого покрывает графиня! Похоже, чуть ли не весь заговор опирается на нее: ее поместье, ее деньги, ее украшения, ее племянница, ее…кто?

— С основным отрядом пойду я? — Молодому парню не терпелось отличиться.

— Нет. — Барон покачал головой, забывав на миг, что светлячка едва хватает на карту и его жест товарищ мог просто и не увидеть. — С основным отрядом пойду я. Мы с графом в этом домике бывали неоднократно, так что я легко найду туда дорогу, да и расположение комнат знаю отлично. А вы перекроете выход по нашей стороне леса, как велел Лис.

— Хендрик, а, может, все же нарисуешь Мальте план? В наши годы уже можно и спокойно в засаде постоять.

— Никто не знает, дружище, где сегодня будет спокойнее. Мне было бы спокойнее, знай я, что задумал Рыжий Лис.

— вы, барон, — мечтатель — Заметил молодой рыцарь Мальте. — Боюсь, это знает только сам господин Лис. И, наверное, Его Величество.

— Умгу… — Барон подумал, что как раз Его Величество Эрих Пятый, знай он точно, чем сейчас занят его младшенький, не поленился бы лично выпороть мальчишку. Не дай Творец, еще сам полезет штурмовать это треклятый домик… Тогда он, Хендрик фон Роде, пожалуй, сделает это лично, вместо короля. А уж перед Его Величеством он как-нибудь потом извинится за самоуправство.

Дорога к домику заняла совсем немного времени. В свое время граф позаботился, чтобы к месту отдыха, при всей его видимой отдаленности, можно было добраться быстро и без проволочек. Надо было только знать дорогу. А вот дальше что-то пошло не так. То ли заговорщиков кто-то предупредил, то ли сами почуяли неладное, то ли просто рыцари немного опоздали. Но, когда руководители противника поняли, что их убежище окружено, они пожертвовали частью людей, устроив ложный прорыв. Пока основная часть рыцарей ввязалась в бой с прорывающимся отрядом, другой тропой попытались уйти несколько человек. И тут принц Эрик доказал, что Рыжим Лисом его называют не только за цвет волос. Он действительно удачно расположил засады, так что беглецам не дали спокойно покинуть лес.

И все же, в последний момент один из них использовал магию, мощной воздушной волной сметя с дороги засеку. Отлетевшие сучья сбили с коня одного из заговорщиков, но его товарищи даже не остановились. И, пока оглушенные рыцари из засады пытались прийти в себя, два всадника почти скрылись из виду. Подбежавший принц Эрик в последний момент успел выстрелить огненным шаром. Пожалуй, только его магии и хватило бы, чтобы достать противника на таком расстоянии. К сожалению, только достать.

— Сволоччччь! — Зашипел Эрик, оседая на землю — Ничего, ты у меня до конца жизни подпаленным ходить будешь!

Со стороны домика к засаде уже бежали рыцари основного отряда. Кто-то оказывал помощь раненым. Кто-то уже вязал упавшего заговорщика, который оказался совсем мальчишкой, на вид — не старше семнадцати лет. Не будь он лично причастен к тому, что добрый десяток воинов не выйдут из этого леса на своих ногах, парня можно было бы даже пожалеть. Его соратник, оказавшийся немеряных сил магом, не особо осторожничал, пробивая себе путь. И сейчас пленник пытался унять идущую носом кровь, прижимая платок ободранными руками.

— Как вы смеете! — Дрожащим голосом возмущался он, пытаясь вырваться из рук рыцарей. — Да вы знаете, кто мой отец?!

Рыцари отвечали непечатно. И их можно было понять, разбираться в генеалогии заговорщиков они совершенно не обязаны, для этого у Его Величества Служба Безопасности есть. Им, простым рыцарям, достаточно точно знать, что вот этот — свой, его надо вытащить из-под бревна и оказать помощь, а вон тот — чужой, его надо связать, а помочь…. ну, потом как-нибудь, если время будет. Храмовник потом, конечно, прочтет длинную проповедь о человеколюбии и прощении, но это будет потом. А здесь и сейчас истекающий кровью товарищ ближе и важнее, чем брошенный своими же государственный преступник. А кто там чей сын…

В какой момент барон отреагировал на почти незаметное движение, как успел, он и сам затруднился бы ответить. Но успел, почти. С криком: «Ложись!» бросился вперед, сбивая с ног только начавшего подниматься принца. И, еще в падении, ударил ладонью по земле, посылая небольшую силовую волну. Земля вздрогнула. Над поляной снова раздались непечатные выражения, только теперь уже не в адрес заговорщиков, а в адрес «аховых магов, которые своих от чужих отличать не умеют». Но все это было уже ничуть не важно, главное, что направленная воздушная волна узким клинком пролетела выше, сшибая очередную за сегодня порцию ветвей и листвы с многострадальных деревьев.

Какой-то понятливый рыцарь быстро приложил арестованного тяжелой рукоятью по голове, во избежание, так сказать. Остальные продолжили оказывать помощь товарищам.

— Перехват! Пошлите маговестника, пусть организуют перехват! — Почти беззвучно, еле шевеля губами распорядился принц.

— Есть! — Один из королевских рыцарей быстро сотворил птичку. Наскоро состряпанный приказ подсунули Эрику на подпись. Но чтобы поднять принца, надо было снять все еще лежащего на нем барона фон Роде. Впрочем, тот и сам, опомнившись, попытался встать, опираясь рукой на землю. Попытался, и снова с глухим стоном упал.

— Барон, вы ранены? — Свободной рукой Эрик подал знак помогающим, чтобы те были предельно осторожны.

— Нет. — Сквозь зубы процедил барон, с помощью оруженосца откатываясь с принца. Тряхнул головой, потом осторожно, придерживая правую руку левой, сел у ближайшего дерева. выдохнул. — Упал неудачно. — Уже почти нормальным голосом уточнил он свой ответ.

— Рука? — Спросил один из рыцарей?

— Плечо. Кажется, просто выбил. Помогайте раненым, это подождет…

Они сидели рядом, привалившись к одному могучему стволу: Его высочество Эрик Люнборгский, бледный до зелени, барон фон Роде, и тихо ругающийся сквозь зубы рыцарь Мальте, на чью сломанную ногу старший товарищ как раз накладывал лубок.

— Похоже, барон, нам придется воспользоваться Вашим гостеприимством. — Скептически оглядев компанию сказал принц.

— Окажите честь, Ваше высочество. — Барон только кивнул головой. — В поместье к Биркхольцам я бы тоже сейчас не рискнул соваться.

— Так кто же, все-таки, у этого щенка папа? — На правах наиболее тяжело раненого рыцарь Мальте мог позволить себе некоторые вольности даже в отношении титулованных особ.

— Еще вчера, — Задумчиво протянул барон, — Я бы сказал, что граф фон Биркхольц. А сейчас… Сейчас затрудняюсь даже сказать. Ваше высочество?

— Пожалуй, я смогу. — Принц Эрик покрутил головой, одновременно растирая затекшую шею. Дайте только чуть прийти в себя, и я смогу вспомнить, где я сталкивался с этой магией. Таких мощных воздушников, на самом деле, не так и много.

— Но граф ведь тоже воздушник? — Не унимался Мальте. — Барон, почему вы уверенны, что парень — не его сын?

— Да просто граф Удо исключительно старомоден в вопросах чести — Пояснил вместо барона принц. — Грозить им в такой ситуации стал бы только круглый дурак. За такие выходки Биркхольц сам голову оторвет. Нет, парень явно знает что-то, чего не знаем мы.

Барон ничего не сказал. Ему как раз вправляли плечо, поэтому родственные отношения семьи фон Биркхольц его сейчас мало интересовали. Гораздо меньше, чем то, как появиться на глаза Анне с такой компанией, не вызвав при этом истерики. Дождавшись, когда волна боли наконец-то схлынет, барон снова почувствовал себя в состоянии реагировать на ситуацию.

— Эй, парень! — Барон подозвал оруженосца, помогавшего ему вставать. Мысленно отметил, что надо бы найти своего. Парень потерялся где-то в кутерьме ночного боя. — Пошли гонца в замок Роде и предупреди госпожу баронин, что барон приедет с гостями, путь распорядится приготовить поздний завтрак и пару комнат. Да! — остановил он уже собравшегося бежать мальчишку, — Пусть пошлет за лекарем, у нас тут несчастный случай на охоте.

Принц Эрик одобрительно кивнул. Действительно, несчастный случай, точнее, около десятка. Пусть барон и преуменьшил масштабы, зато его супруга не упадет в обморок, увидев въезжающую во двор замка вереницу телег.

Вспомнив баронин Анну, Эрик вспомнил также, что домочадцы барона фон Роде знают его под совсем другим именем. Жаль, что эту игру дальше продолжить не получится, слишком много людей вокруг, которые знают его настоящий титул. На миг Эрик даже пожалел, что сам решил возглавить операцию по захвату, настолько ему не хотелось раскрывать свое инкогнито. Но, как известно, чем больше людей посвящены в какую-либо тайну…

Позже, уже по дороге в замок, барон подъехал к телеге, на которой до замка добирался принц, и напомнил.

— Ваше высочество, вы так и не сказали, когда вернется домой моя старшая дочь.

— Видите ли, барон… — Замялся принц. Удачный момент для разговора был упущен, и теперь приходилось снова подбирать слова, пытаясь примирить все стороны. — … Мы решили, что в свете последних событий, вашей дочери пока не стоит возвращаться сюда. Мы, конечно, выяснили, что девочку использовали втемную, она почти ничего не знает. Но никто не может гарантировать ей безопасность. Сегодня вы сами видели, как сильно ценят заговорщики своих помощников. А ведь мальчишка явно знает намного больше баронессы.

— Как долго ее не будет? И где вы предлагаете ей переждать это все? — Барон нахмурился, принц обещал, что Лили вернется домой без особых потерь, а чем дольше она пропадает неизвестно где, тем сложнее ей будет снова вернуться.

— Руки вашей дочери просит Эрвин фон Пехштайн, второй сын графа Пехштайна и офицер дворцовой стражи.

— Просит?

— Ну-у-у… — Принц Эрик задумался, подбирая слова. — Его Величество одобрил этот брак, как наиболее приемлемый вариант. Граф фон Пехштайн, как и его сыновья, приняты при дворе и пользуются доверием королевской семьи. Эрвин, хотя и является вторым сыном, обладает небольшим собственным состоянием и домом в столице. Как я уже сказал, он является офицером королевских гвардейцев и человеком Генриха, кронпринца. Но, самое главное, Эрвин обладает отличным чутьем на людей, он в состоянии защитить свою жену.

— Значит, все уже решено? — В голосе барона зазвучала обида. Он прекрасно понимал, что в то ситуации, в которой оказалась его дочь, наихудшим из вариантов было бы ссориться с королевской семьей. Но и просто смолчать он не мог. Окажись Лили преступницей, он, скрепя сердце, молча отдал бы ее королевскому правосудию. Но принц Эрик сам сказал, что преступницы из девочки не вышло, так зачем же это все?

— Можно сказать и так. — Обиду барона принц понимал, но в сложившейся ситуации продолжал считать предложенный выход самым удачным. — ваша дочь уже однажды пострадала из-за того, что поверила не тем людям. Поэтому рядом с ней должен быть кто-то, кто не только защитит ее от сплетен, но и помешает ей снова стать пешкой в чужих интригах.

вы же сами знаете, барон, — голос принца был почти извиняющимся, — что вас баронесса слушать не станет. Что бы там у вас в семье не произошло, как бы вы себя сейчас не чувствовали, сейчас не то время, чтобы бросить все и заниматься избалованной девочкой, забывшей повзрослеть. А Эрвин — действительно не худший вариант. У него есть все, о чем может мечтать молодая фройляйн из хорошей семьи, кроме, пожалуй, титула.

— У меня, значит, времени нет. А у офицера дворцовой гвардии — есть? — Внутри барон уже согласился с решением короля. Мысли, которые излагал сейчас принц, были очень созвучны тем, что недавно мучили его самого. Но и сдаться просто так упрямство не позволяло, оставалось только беззлобно ворчать.

— У офицера дворцовой гвардии есть смена, а нас с вами, барон, здесь и сейчас сменить некому. — Принц изо всех сил боролся со сном, но усталость и магическое истощение брали свое. — Нам еще всю округу частым гребнем прочесывать…

— Да поспите вы хоть немного, Ваше высочество. — Все так же ворчливо, но уже другим, почти отеческим тоном посоветовал барон. — На этих телегах до замка еще с полчаса езды, успеете. А то вид у вас — только благородных фройляйн пугать.

— Так вы согласны? — уже откинувшись на свернутый плащ и прикрыв глаза спросил принц Эрик.

— Можно подумать, у меня выбор есть. — Отмахнулся барон. Потом, опомнившись, что собеседник его не видит, повторил уже вслух.

— Согласен, конечно. Скажите своему молодому офицеру, чтобы выбрал время и заехал к нам в замок. Если мое благословение ему не особо и нужно, после королевского, то пусть хоть приданое заберет.

— Непременно. — Эрик улыбнулся и, наконец-то, позволил себе уснуть.

Агата фон Блитерстерп

Весть о том, что королевскими рыцарями была поймана банда разбойников, облетела всю округу. Как и о том, что доблестные рыцари попросили барона фон Роде о гостеприимстве, чтобы привести себя в порядок и подлечить раненых. Куда делись сами разбойники, никто не знал, но, подозреваю, что местных девиц на выданье и их мам это не особенно интересовало. Вот уже четвертый день к нам в замок мешками свозили почту. После, наверное, сотого по счету письма, Его высочество просто велел папиному секретарю читать их самому и самому же на них отвечать. Там все равно не было ничего интересного: «….выражаем свою бесконечную преданность…», «Предлагаем всяческую помощь…», «…Приглашаем посетить наше уютное поместье…».

Еще хуже было, когда к нам в замок повалила толпа ближних и дальних соседок с дочерьми. Все они питали надежду поближе познакомиться с принцем. Или, в крайнем случае, с каким-нибудь героем, которому принц теперь непременно (!) выхлопочет титул. Даже те, кто еще вчера держался с мамой вежливо и подчеркнуто-холодно, вдруг решили считать себя ее ближайшими подругами. Отказать от дома им было, вроде, не за что, ведь они и раньше прямо не хамили (все-таки, мама по титулу была равной или выше большинства соседок, кроме графини), но и принимать их желания никакого не было.

Поначалу мама еще пробовала как-то соблюдать приличия и создавать видимость нормальной жизни, но это стоило таких усилий, что пришлось вмешаться мужчинам. Уже на третий день лекарь во всеуслышание объявил об ухудшении состояния Его высочества, и назначил ему постельный режим и полный покой. А папа-барон, пользуясь этим, перевел замок почти на осадное положение. Так что последние два дня мы с мамой наслаждались покоем, несмотря на переполненное гостевое крыло.

Хотя простых солдат и разместили в казарме у замка, все равно все комнаты в гостевом крыле были заняты. Мы никогда не принимали столько гостей сразу, по крайней мере, на моей памяти. И это еще при том, что Его высочество настоял на том, чтобы разделить свои покои с двумя раненными товарищами. Если так подумать, принц был прав: незачем человеку гостиная и кабинет, если он не в состоянии встать с кровати. Так что, как матушка ни возмущалась, ей пришлось смириться с причудой высокопоставленного гостя. Так же, как и гостю пришлось смириться с причудами мамиными. Вот и сейчас я шла к этому самому принцу. Мама послала лично отнести ему послеобеденный чай.

Уж не знаю, почему она вдруг решила возродить старинный обычай, по которому за самыми дорогими гостями ухаживать должны были не слуги, а члены хозяйской семьи, но именно так она решила. А спорить с что-либо решившей мамой мог только папа-барон. Но ему, как бы он не храбрился, было сейчас не до того. Если бы я не знала, что у этой истории с разбойниками (или «разбойниками»?) есть двойное, а то и тройное дно, я бы, возможно, попыталась с ним поговорить. Но, понимая серьезность сложившейся ситуации, я решила не дергать его по пустякам. Так что как я ни упиралась, а пришлось брать поднос с чайником и отправляться в гостевое крыло.

Его высочество принц Эрик был неизменно приветлив, никогда не жаловался, пытался по мере сил развлечь беседой. И, тем не менее, Его высочество был моей личной головной болью. А все потому, что рядом с ним я чувствовала себя, простите, полной дурой. Каждый раз, глядя на него, я вспоминала «господина Рика» и себя, деревенскую фройляйн, соловьем щебечущую ему о магии. Конечно, в отличие от мамы, я не злилась ни на принца, ни на папу-барона за тот спектакль. Думаю, все эти тонкости этикета и были своего рода местью с ее стороны. Его высочеству ничего не оставалось, как сцепить зубы и показывать безупречные манеры, опасаясь еще больше задеть хозяйку. Я же понимала, что если они так поступили, значит именно так было надо. Более того, только поняв, что один из сыновей Его Величества лично принимал участие в… не знаю, что там они в лесу делали, но ради простой банды никто не стал бы среди ночи поднимать всех окрестных дворян, я осознала, насколько все серьезно.

И еще, когда увидела мамино окаменевшее лицо, с которым она наблюдала подъезжающую к замку вереницу телег. Ну, что я могу сказать, увидев маму, я действительно испугалась. В последний раз дедушка и дядя Виллем уходили на войну, когда я была совсем еще маленькой. Я тогда даже не понимала, чем отличается война от поездки, скажем, на ярмарку в ближайший городок. Просто встали утром рано и уехали. И только тетка Агнесс ходила целый день заплаканная и ругалась со всеми подряд. Да бабушка стала еще строже и молчаливее, чем обычно. А нам сказали, что король снова призвал рыцарей на войну. Потом к поселению точно так же подъехала вереница телег. Они ехали по главной дороге, и на каждой развилке кто-то сворачивал к своему поместью. Тогда мне запомнилось только посветлевшее лицо бабушки, когда она пересчитала свернувших к нам всадников.

Теперь же я прекрасно понимала маму, которая все утро простояла у окна, выходящего на подъездную аллею, отвлекаясь только на то, чтобы отдать распоряжения слугам. Впрочем, за распоряжениями притихшие слуги тоже приходили к окну. Мама успокоилась только после того, как увидела папу-барона на коне. Он ехал верхом, по праву хозяина земель, а за ним ехали телеги с ранеными. Тогда мама наконец-то разжала пальцы, намертво вцепившиеся в подоконник. А теперь я в довершение ко всему, чувствовала себя не только полной дурой, но и предательницей. Ведь, в отличие от мамы, я знала об опасности задолго до того, как гонец принес распоряжение готовить комнаты. И знала, что если принц, этот странный молодой парень со взрослыми глазами, прикажет, папа-барон снова уедет в ночь. И догадывалась, что если будет надо, принц не сможет не приказать…

Иногда я думала, что быть похожей на наших соседок было бы проще. Хорошо мечтать о героях, сидя в уютной маминой гостиной и завидуя соседке. А когда у тебя этих героев полон дом, ты без слез не можешь взглянуть на их раны. Но тебя все равно посылают обойти их всех, и ты для каждого пытаешься найти какие-то слова, потому что так надо и так правильно… «Я — рыцарская кость. Я должна суметь удержать все поместье» — повторяю я мысленно слова кухарки. Каждый поход в гостевое крыло давался мне с трудом. Папа-барон, видя это, попытался возразить, но тогда с визитом к раненым пошла мама. И нам с ним пришлось сдаться. Рыцари же всячески пытались показать, насколько у них все хорошо. То ли жалели меня, то ли просто стыдились показывать слабость перед молоденькой фройляйн. И Его высочество тоже.

Еще меня смущало, что каждый раз по пути в покои принца мне приходилось проходить через гостиную. Господин Мальте был всегда многословен и говорил как-то странно. Если честно, из всего, что он говорил, я едва понимала половину, хотя его северный выговор и сильно напоминал наш горнборгский говор. К сожалению, в эти дни у меня не было ни времени, ни сил, чтобы переспрашивать его о смысле слов, так что я только вежливо кивала и слушала, дав себе слово уточнить потом непонятное у папы-барона. Он должен знать этот диалект, ведь как-то же он понимал своего товарища. Прорвавшись таким образом через потоки слов и непонятных любезностей, я оказывалась в кабинете принца. Его высочество как-то удачно пошутил, что лучшего стража чем господин Мальте ему не найти. Хотя сломанная нога и помешает тому встретить нападающих оружной рукой, он, по словам принца, и без меча сумеет заговорить их насмерть.

Здесь, наоборот, приходилось следить за каждым своим словом. Как я уже сказала, Его высочество хотя и был неизменно любезен, разница в положении давала о себе знать. Я очень боялась опозорить папу-барона, снова показав себя сущей деревенщиной. И мама, конечно, мне тоже такого никогда не простит. Она и так заставляла меня по часу в день учить этикет, хотя все остальные занятия пока, по понятным причинам, отменились. Вот и сегодня господин Мальте опять пытался пошутить и наговорил кучу комплиментов, так что я совсем не услышала ответа на мой стук. Стоять под дверью с полным подносом посуды было неудобно, поэтому, постучав на всякий случай еще раз, я вошла в покои. Его высочество лежал на кровати и читал. Он казался настолько увлеченным книгой, что даже не заметил моего появления, наверное, именно потому и не ответил на приветствие. И только поставив поднос на прикроватный столик я заметила, что принц не увлекся книгой, а просто уснул с ней в руках, прислонившись щекой к взбитым повыше подушкам.

Я на миг застыла, не зная, что делать дальше. С одной стороны, господин лекарь сказал, что Его высочество ни в коем случае не должен пропускать приемы пищи, так как: «…Магическое истощение очень плохо переносится при истощении физическом». С другой — не должно благородной фройляйн находиться в одной комнате со спящим мужчиной. Почему навещать лежачего больного, когда он бодрствует, — это допустимо, а оказаться в его же комнате, когда он спит — нет, мне так никто и не объяснил. Мама только отмахивалась и требовала учить этикет, а учитель этикета возмущенно закатывала глаза и требовала прекратить задавать глупые вопросы. Так и не определившись, будить или не будить Его высочество, я решила для начала немного повернуть его, чтобы уложить более удобно. Иначе ему грозило проснуться с полностью затекшей шеей и онемевшей рукой (это я знала по своему горькому опыту, так как и сама неоднократно засыпала, допоздна читая запрещенные гувернанткой книги).

Сейчас, прижавшийся щекой к подушке и смешно уткнувшийся носом в книгу, он снова был похож на «господина Рика», с которым мы были почти ровней. Почему-то раньше он, в отличие от остальных рыцарей, не вызывал во мне такой острой жалости, даже сразу после приезда. То ли потому, что я знала о его превосходстве, то ли потому, что у него не было видимых повреждений. А сейчас, глядя на резко похудевшего, осунувшегося молодого человека, мне стало его очень жалко. Светлые волосы на фоне очень бледного лица уже казались не рыжеватыми, а совсем-совсем рыжими. Таким, уснувшим от усталости, он показался мне совсем не величественным, а очень даже обыкновенным. Интересно, подумала я, а если посмотреть на него не обычным взглядом, а «специальным», которому учил меня папа-барон, смогу ли я увидеть магическое истощение? Мне было очень любопытно, как оно выглядит, потому что господин лекарь беспокоился об истощенных магах даже сильнее, чем о рыцарях со сломанными конечностями.

А принц, как я поняла из его слов, вообще вычерпал себя почти досуха. Господин лекарь даже потребовал послать вестника в ближайший королевский гарнизон, чтобы оттуда прислали мага-целителя. Иначе он отказывался нести ответственность за результат. «Специальный» взгляд не показал ничего интересного. Словно смотришь на человека через тонкую занавеску. Амулет — осенило меня. Словно завороженная, я протянула руку к тонкой цепочке, висящей на шее Его высочества. Лежа вот так, на боку, принц давал хороший доступ к замочку, так что я, стараясь быть очень осторожной, сумела его расстегнуть. Картина сразу же заиграла новыми красками. Я так и осталась стоять, ошеломленная увиденным, точнее, прочувствованным.

Еще и недели не прошло с тех пор, как мы гуляли в нашем парке и разговаривали о магии, поэтому я прекрасно помнила ощущение магии Его высочества. Теплая, уютная сила напоминала огонь в домашнем очаге или, как теперь оказалось, в замковом камине. Рядом с ним было тепло и надежно, казалось, он может защитить ото всех зимних вьюг. Сейчас же от этого тепла остались лишь следы, словно смотришь на кучу пепла. Этот пепел кажется тебе мертвым, остывшим, но слабые отголоски тепла дают надежду на угли, тлеющие под его защитой. Бедненький! А вдруг его огонь уже никогда не восстановится, ужаснулась я своим мыслям. Как же он, так привыкший полагаться на свою магию? Мне даже плакать захотелось, когда представила Его высочество, скорбно сидящего перед потухшим камином. Впрочем, следующая мысль тут же прогнала мрачное видение. Ведь любой камин можно разжечь заново. И я представила себя, вносящую в комнату плошку с горящими углями, такие глиняные плошки стояли у нас на кухне в углу очага, когда я еще жила у бабушки с дедушкой. Видение было настолько ярким, что я даже почувствовала тяжесть плошки в руках и идущий от нее жар.

Поднеся плошку к камину я остановилась, ведь принесенный огонь не будет долго гореть просто так, надо что-то делать. Я осторожно подула на пепел, а он вдруг взметнулся серым облачком, закрывая обзор. Моргнув, я подула снова, но теперь еще осторожнее. Получилось! В этот раз под слоем пепла блеснули алым угольки и тут же снова начали чернеть. Туда, к этим уголькам я бережно высыпала содержимое плошки. Взметнулись искорки, угольки вспыхнули, словно знакомясь друг с другом. Зев камина осветился ровным светом, и все-таки, это был ешё не огонь. Я задумчиво посмотрела на пустую плошку: принести еще жару или нет? Нет, — пришло осознание, — без пищи огонь жить не может, так я ничего не добьюсь, только угли зря потрачу. Я осмотрелась в комнате, ища дрова. Увы, комната, в которой я до этого представляла принца, оказалась почти пустой, никаких запасов дров у камина видно не было. Я осмотрелась снова, ища уже не дрова, хоть что-то. Угольки уже начинали нервно подмигивать, грозя погаснуть совсем, а я так ничего и не обнаружила. Вдруг мой взгляд упал на рукав моей кофты. Старенькая синяя кофта, повседневная одежка, вытертая почти до дыр, плотные заплатки на локтях, пришитые бабушкой… В этом то ли сне, то ли видении я даже не удивилась, что все еще могу надевать свои детские вещи. Кофта! Она ведь сделана из шерсти, а шерсть прекрасно горит!

Правда, бабушка заругает, наверное, за оторванные рукава, но сохранить огоньки мне казалось в тот момент куда более важным. Отставив пустую плошку я рванула рукав. Старый рукав держался на удивление плотно, пришлось помогать себе зубами. Но упорство победило, и вот уже клочок старой домотканой ткани осторожно знакомится с угольками в камине. Угольки сперва насторожились, словно раздумывая, принимать ли подношение. В глубине души я их понимала: моя старая одежда подходила этому мраморному камину точно так же, как я светскому обществу. Я даже успела пожалеть о своем самоуправстве, когда синий лоскуток наконец-то почернел и над ним взвился маленький огонек. Не раздумывая больше, я сунула в камин остатки рукава и хотела уже отрывать второй, но в этот момент стекающая по лицу вода выдернула меня из мечтаний.

— Ты что творишь!? — Глаза Его высочества сверкали гневом. — Ты что творишь, девчонка?! Жить надоело?! Тоже мне, нашелся «Щедрый Дюринг»!

— Щедрый кто? — От неожиданности я даже испугаться не додумалась. Оказалось, Его высочество проснулись и лично изволили окатить меня водой из кувшина для питья. Хорошо хоть за чайник сгоряча не схватился. — Щедрый Дюринг. — Повторил принц. В этот момент мы оба опомнились и заметили, наконец-то, что на Его высочестве нет рубашки, а я так и сжимаю в руке цепочку от амулета.

— Простите, Ваше высочество! — Думаю, такого идеального книксена у меня не получалось ни разу, сколько я ни тренировалась перед зеркалом. — вы уснули в неудобной позе и я только хотела помочь.

— Помочь?! — Кажется, я все-таки сделала что-то не то. Ой, зря я это… Надо было оставить все как есть, пусть бы проснулся с затекшей шеей, знал бы тогда. А так еще маме нажалуется, матушка мне тогда не час-два, она мне всю ночь велит этикет учить.

— Да ты хоть соображаешь, что ты делаешь, ты… синица?! Тебе магия совсем в голову ударила?!

— Ну, простите… — Я не понимала, почему принц так разбушевался, но, на всякий случай, извинилась еще раз.

— Вот ваша цепочка, ничего с ней не случилось. — Неужели он подумал, что я — воровка? Эта мысль ужаснула. Но додумать я ее не успела, дверь с грохотом слетела с петель и в комнату ворвались папа-барон с несколькими рыцарями. Оглядевшись вокруг и, видимо, не найдя противника, папа-барон обратился ко мне.

— Гота? Ты тут что делаешь? — И дальше уже к принцу. — Ваше высочество, с вашего амулета поступил сигнал тревоги…

— Я… — Я не знала, что сказать. Неужели и правда нажалуется?

— Подарки тут ваша дочь раздает, барон. — Голос принца звучал все еще недовольно, но он хотя бы уже не орал. — вы бы ей хоть легенду про Щедрого Дюринга рассказали, что ли. А то взялись девчонку магии учить, а о безопасности рассказать забыли.

— Простите, Ваше высочество! — Теперь уже папа-барон склонил покаянно голову.

— Папа-барон, да кто такой «Щедрый Дюринг» — Не выдержала я. — Это какой-то наш родственник? Что он натворил?

— Раздарил десять лет своей жизни, чтобы довезти раненых товарищей до лекаря. — Ответил вместо папы-барона один из рыцарей, которые уже опустили оружие и, видимо, вовсю развлекались очередной семейной сценой в нашем замке.

— «Щедрый Дюринг» — твой дед, Гота. — Теперь голос папы-барона звучал устало. Мне даже стало стыдно: ему столько всего досталось за последние недели, а я, хоть и обещала себе быть примерной фройляйн, опять влезла в чужие дела. — Насколько я помню, я тебе советовал посмотреть историю твоей семьи в Хрониках. Ты посмотрела?

— Нет, папа-барон, — Виновато понурилась я. — Все так закрутилось, то одно, то другое… И я — не Дюринг, я — фон Блитерстерп! — Словно кто-то меня за язык дернул. Я тут же пожалела о собственном упрямстве, но было поздно, следующую фразу папы-барона можно было заранее прочесть у него на лице.

— Ну вот, теперь у тебя точно будет время почитать Хроники. Последние два тома тебе принесут в комнату. Найдешь в них все упоминания о фон Дюрингах и фон Блитерстерпах и завтра после завтрака сдашь мне экзамен. Понятно?

— Да, папа-барон. — Покладисто согласилась я, пока к перечню фамилий не прибавилось ещё и фон Роде.

— Отлично! Можешь идти в свою комнату, и чтобы до завтра я тебя не видел. Сегодняшний обход я отменяю, сам пройдусь. И с мамой твоей тоже сам поговорю. — Добавил он, видя, что я порываюсь открыть рот. Я снова кивнула, сделала еще один книксен в сторону кровати Его высочества, стараясь не смотреть на принца, и собралась уходить. Голос папы-барона догнал меня уже у двери.

— Да, Гота, Кати сейчас занята тем, что помогает ухаживать за ранеными, так что не гоняй ее лишний раз на кухню. Твои любимые булочки тебе принесут, я распоряжусь.

Под добродушные смешки рыцарей я выбежала из комнаты. Надо же! А я думала, что булочки в комнату во внеурочный час — это наша с Кати и кухаркой Бертой тайна. И, зная папу-барона, я не удивлюсь, если он не только знал о наших кулинарных грешках, но и сам охотно угощался с противня. Кухарка не только не стала бы отказывать хозяину, но, уверенна, еще и подкладывала ему самые поджаристые, как он любит. Уже на подходе к своей комнате снова вернулась мыслями к принцу. Интересно, что я там натворила? Или не я, может, просто выспался, наконец-то, и отдохнул. Но ему точно стало лучше, умирающие так не орут. А без рубашки и камзола отлично видно, что совсем он даже не полный, мелькнула вдруг неприличная мысль, просто большой. В комнату я влетела пулей, прижимая ладошки к покрасневшим щекам. Хорошо, все-таки, что маги не умеют читать мысли!

Принц Эрик Люнборгский

Проводив глазами малышку, Эрик почувствовал, как сковавшее его напряжение понемногу отпускает. Хвала Творцу, эта глупышка не успела серьезно себе навредить! Иначе уже валялась бы тут без чувств, а не скакала по отцовскому замку резвой козочкой в предвкушении завтрашнего экзамена. Вот ведь задача: на первый взгляд эта Агата-Гота — слабенькая водница. Как она смогла поделиться силой с огневиком, если не использовала жизненных сил? А если использовала, во сколько обошлась маленькой глупышке ее доброта?

— Ваше высочество, если вы себя уже лучше чувствуете, то, может, подать вам одежду? — Барон был безукоризненно вежлив, но его голос так и сочился ехидством.

Остальные рыцари, убедившись, что принцу ничего не угрожает, уже вышли из спальни, так что фон Роде своих мыслей даже особа и не скрывал. Оглядевшись, Эрик мысленно обозвал себя ослом. Потом, подумав, добавил еще пару эпитетов: ведь знал же, что баронин помешана на всех этих этикетах и правилах приличия! Но лихорадка, мучающая его весь вчерашний день и всю ночь, наконец-то отступила, и он решил не звать слугу, а переодеться самому. Только стянув мокрую от пота рубашку, Эрик понял, что дойти до комода в поисках новой он просто не в состоянии. Звать на помощь рыцаря, которого разместили в прихожей, было бесполезно: со сломанной ногой тот едва мог передвигаться между постелью и ширмочкой в углу. Поэтому принц решил зря не геройствовать, а спокойно дождаться кого-нибудь, кто сможет помочь.

Дождался. Мало было ему одного доверительного разговора с бароном… Есть, все-таки, в замке Роде какая-то особая магия, от которой юные фройляйн вырастают непохожими на других. Сперва Гуннар, опытный дипломат, чуть не попался в сети заговорщиков, засмотревшись на милую мордашку старшей баронессы. А теперь-вот он, Эрик. И, главное, в отличие от случая с братом, ему в сложившейся ситуации винить точно некого, только самого себя.

— Гм… Барон, — Эрик откашлялся и начал свою речь. — Я понимаю, что мое поведение недопустимо и готов взять на себя ответственность за все последствия…

Уже в процессе принц заметил, как брови барона фон Роде удивленно ползут вверх. Похоже, барон совсем забыл о необходимости изображать сурового воина и сейчас с самым отеческим видом готов начать щупать принцу лоб в поисках вернувшейся горячки.

— Ваше высочество? — Голос барона звучал озадаченно и заботливо, под стать его выражению лица. — вы сейчас а чем?

— О том, господин барон, — Эрик обиделся. Он еще и издевается! Словно сама по себе ситуация недостаточно глупая! — Что, как вы изволили видеть, я только что скомпрометировал вашу дочь. И, как я уже сказал, я принимаю на себя всю ответственность и готов хоть сегодня объявить о помолвке.

— Как я изволил видеть, — Барон заметна успокоился, видимо, ожидал услышать что-то другое, что должно было понравиться ему ещё меньше. — вы только что громко отругали излишне любознательного ребенка, сунувшего нос в опасные области магии мало того, что без должной подготовки (каюсь, моя вина, недооценил девочку), так еще и без надзора опытного мага. Конечно, я предпочел бы, чтобы вы ругали мою дочь немного… хм-м-м… более одетым. Но, учитывая ваше состояние здоровья, это небольшое нарушение этикета вполне простительно. Но если я что-то пропустил, я охотно послушаю подробности. Когда это вы успели кого-либо скомпрометировать, если еще несколько часов тому назад вы были не в состоянии самостоятельно встать с кровати.

— Издеваетесь, барон?! — Теперь уже Эрик позволил себе выплеснуть свае недовольство ситуацией.

— Да нет. — Барон, осознав уже всю реальность разговора, тоже стал серьезным. — Просто излагаю вам свое видение ситуации. Я, конечно, очень люблю Агату и сам собирался просить вас помочь с устройством ее жизни. Но я никак не ожидал, что вы, Ваше высочество, соберетесь заняться устройством ее жизни настолько — он подчеркнул голосом — серьезно. вы хоть понимаете, что пропасть между вами настолько велика, что Их Величества вряд ли одобрят ваш благородный порыв? Кроме того, придворные гадюки сожрут мою девочку и не подавятся. Гота не готова к жизни во дворе, она для этого слишком добрая, слишком порядочная…

— Спасибо, барон!

— Не за что, Ваше высочество. — Барон не стал делать вид, что не понял иронии. — вы же не станете утверждать что все придворные дамы исключительно благонравны и думают только о семье и о благе государства?

— К сожалению, не стану. — Принц вздохнул. Крыть было нечем, они и сами не раз в семейном кругу костерили этот проклятый обычай содержать при дворе кучу бесполезных прихлебателей. Но даже короли могут далеко не все.

— Но вы не думаете, что если не объявить о помолвке, то вашу девочку точно так же сожрут уже тут. Такие же гадюки, только местные.

— Ну, на местных гадюк, все-таки, управу найти можно. Эрик только скептически покачал головой.

— В общем, я предлагаю сделать так. — Барон, видимо, что-то окончательно решил для себя, потому что заметно успокоился. — вы, Ваше высочество, так настойчиво убеждаете меня в необходимости этого брака, что почти убедили. Но девочке только через полтора месяца исполняется шестнадцать, спешить со свадьбой смысла точно нет. Если вы так уверены в своей правоте, посоветуйтесь с родителями, дождитесь их одобрения, встаньте на ноги, наконец. Посмотрим, настолько ли страшны сплетни, как вы опасаетесь. А потом мы обсудим все это еще раз. Тем более, выдавать Агату замуж насильно никто не будет, так что вам потребуется хоть немного времени, чтобы поухаживать за ней. Принц вы или не принц, но девочка должна сама захотеть за вас замуж.

— Это разумно. — Согласился Эрик.

Он и так никогда не мечтал срочно жениться в двадцать лет. А уж жениться, таща насильно в храм упирающегося ребенка, — это вообще было видение из области кошмаров. Поэтому, выяснив для себя позицию барона, принц перевел беседу на более насущные вопросы.

— вы уже вызвали гарнизонного целителя?

— Да, он сегодня к вечеру должен быть здесь. Наконец-то, Ваше высочество, Вас будут лечить, как полагается. — Принц только отмахнулся.

— Покажите ему лучше вашу дочь. Надо выяснить, не пострадала ли девочка. И, если получится, то выяснить, что она вообще творит. Это не вписывается хи в какие законы магии.

— Почему же? — Барон покачал головой, выражая несогласие, — Каждое ее действие прекрасно вписывается во все каноны. Непонятно только, как ей удается эти действия комбинировать. Я думал, вы поможете мне разобраться…

— Но у меня, похоже, не хватает опыта. — Продолжил Эрик невысказанную мысль собеседника. — Так что обратитесь к старшему коллеге.

выражение лица барона, четко говорившее: «Без тебя бы не додумался!» — Эрик предпочел проигнорировать. Спорить не было смысла: барон — не враг своему ребенку и все сделает как надо. А он, Эрик, пока займется насущными вопросами. Например, надо действительно написать родителям об Агате. Оптимизма барона фон Роде Эрик не разделял: это сегодня девочка просидит весь вечер у себя за книгами, а завтра о произошедшем, наверняка, узнает мама. И уж баронин-то подобное нарушение приличий не попустит никому. Да и присутствующие рыцари, хотя и преданны Короне, и проверенны не раз в деле, но кто поручится, что не взболтнут лишнего в компании товарищей? Вот если бы речь шла о государственной тайне, тогда Эрик, пожалуй, мог бы быть уверен. Но вот в таких мелочах… люди всегда остаются людьми.

Написав письмо, принц вызвал Рихара, секретаря барона, который временно выполнял эти обязанности и для него. Передав тому франкированное магомаркой письмо, Эрик поинтересовался обстановкой в замке. Услышанное не порадовало, но и не огорчило. Дамы все так же осаждали замок в надежде на знакомство с перспективным женихом. Рыцари отряда все так же рыскали по окрестностям, частым гребнем прочесывая леса при малейшем подозрении на наличие потенциального укрытия для заговорщиков. Сам барон, хотя и был сомнительным помощником в бою из-за все еще тревожащего плеча, мотался вместе с отрядами в качестве мага.

Услышав последнюю новость, Эрик серьезно расстроился: такое прикрытие полетело! Ведь для всей округи барон долгие гады был хоть и верноподданным, но далеким от политики хозяйственником. Если сейчас всплывет, что один из сильнейших магов все эти годы скрывал свой дар, любому станет понятно, что это не просто так. Пожалуй, не стоило втягивать барона в последнюю операцию, но эта мысль пришла принцу в голову, увы, слишком поздно. На тот же момент ему очень нужен был каждый верный человек, особенно одаренный. А теперь оставалось только надеяться, что заговорщиков повычистят основательно, и необходимость скрываться у барона действительно отпадет.

Управляющий графини, которого, естественно, арестовали немедленно, оказался всего лишь мелкой рыбкой, чья задача сводилась к наведению порядка в бумагах. Граф фон Биркхольц своим прошлым приездом застал управляющего врасплох, так что заговорщикам срочно потребовался свой человек с доступом к финансовым документам. Но, благодаря бдительным слугам, свою миссию он выполнить не успел, так что теперь все бумаги конфискованы и ждут, пока из столицы приедет человек из Службы, специализирующийся на подобных расследованиях. В общем, принц Эрик даже не знал, огорчаться ему или радоваться. С ним или без него все работало с надежностью часов на дворцовой башне. На миг даже возникла мысль, что уедь он прямо сейчас в столицу, никто даже не заметит его отъезда. Но Эрик тут же устыдился глупой детской обиды. Наоборот, он радоваться должен, что его люди могут достойно работать и без командира. Просто, и в этом надо иметь смелость признаться хотя бы себе очень уж хотелось приехать в столицу героем, а не рассказывать потом отцу, что почти всю операцию провалялся в горячке под присмотром маленькой симпатичной фройляйн.

Мысли снова вернулись к юной баронессе Агате. Хитрый барон задал ту еще задачку: поухаживать за девушкой. Интересно, а сам-то он пробовал ухаживать за кем-то, когда бдительные лекари тебя не то что из комнаты не выпускают, с постели лишний раз встать не дают? И что теперь делать? Посылать ее слуг, чтобы в ее саду собрали для нее же цветы? Барон с баронин, наверное, не обидятся, но девочка не оценит. Судя по тому, что Эрик слышал сквозь неплотно прикрытую дверь соседней комнаты, комплименты тоже можно смело отбросить. Самое вольное из того, что выдавал его сосед (кстати, надо будет не забыть сказать Мальте, чтобы попридержал язык, не в казарме!), девочка явно не понимала, остальное то ли не воспринимала на свой счет, то ли просто не верила. Разве что магия!

Маленькая синичка оказалась удивительно жадной до знаний. С какой почти детской обидой она отреагировала на известие, что женщин, оказывается, в Академию не принимают! Если предложить ей помочь разобраться со способностями, возможно, даже подарить один из своих старых учебников… Да, точно. В следующем письме он непременно попросит прислать ему парочку книг по магии. Даже если барон прав и скоропалитeльной женитьбы удастся избежать, хоть девочка порадуется. Эрик вспомнил, как искренне смеялась маленькая синичка над его старыми студенческими историями и на душе потеплело. Пожалуй, если жениться все-таки придется, из них может получиться очень даже неплохая пара. По крайней мере, в быту он весьма неприхотлив, а если речь идет о магии, у них есть все шансы договориться. С этой мыслью принц и уснул, совершенно незаметно для себя. А когда проснулся, у его кровати сидел незнакомый маг в форме королевских гвардейцев — целитель из ближайшего гарнизона. Маг глядел на него таким же сосредоточенным взглядом, как до этого фройляйн фон Блитерстерп, только, в довершение всего еще и держал за руку.

— Доброе утро, Ваше высочество! — Жизнерадостно поприветствовал Эрика целитель.

— Доброе! — Не задумываясь ответил принц, и тут же встрепенулся.

— Утро?!

— Утро, утро. — Теперь уже целитель не скрывал улыбки, которая очень красила его добродушное округлое лицо. — Когда вчера перед ужином я прибыл в замок, оказалась, что вы прекрасно обошлись и без меня.

— Без вас? Что вы имеете в виду?

— Всего лишь то, что вам несказанно повезло, Ваше высочество. вы совершенно безответственна вычерпали себя почти досуха, если можно, конечно, так сказать о маге огня. — Целиталь покачал головой. — Еще чуть-чуть, и вы бы просто выгорели. вам повезло, что юная фройляйн нашла способ поделиться с вами силой. Этих крох как раз хватило, чтобы ваша магия начала восстанавливаться сама. Но я, как целитель военный, просил бы вас на будущее учесть, что подобное везение редко повторяется дважды.

— Девочка в порядке? — В данный момент Эрика волновал именно этот вопрос.

— В полном. — Целитель понимающе улыбнулся. С юной баронессой он уже успел пообщаться рано утром, поэтому прекрасно понимал заботу принца.

— Ей тоже очень повезло, что вы очнулись вовремя. Я уже рекомендовал ей впредь никого не лечить таким способом без страховки, даже с ее способностями.

— Да с ее способностями вообще нельзя такого творить! — Эрику сперва показалось, что он ослышался, а потом он просто возмутился цинизму целителя. — С ее количеством магии ей никакая страховка не поможет, если она начнет жизненную силу раздавать! Как вообще получилось, что я смог принять ее силу? Она ведь водница. Или нет?

— И да, и нет. — Несмотря на вспышку принца, целитель выглядел неимоверно довольным.

— О-о-о-о! — Только и смог выговорить Эрик. — Неужели две стихии?!

— Нет, Ваше высочество! — Целителю, похоже, и самому не терпелось поделиться открытием. Он и так тянул достаточно долго. — Она — природница!

— Природница? — От удивления Эрик даже привстал, забывшись и тут же был водворен на места мягким и профессионально точным движением руки. — Их же почти не осталось, разве только у вендов, и то…

— Получается, остались. Кстати, вы знали, что у фройляйн в роду была вендская княжна, правда, очень и очень давно?

— Нет. Эта малость как-то прошла мимо моего внимания. — Улыбка, расплывшаяся по лицу Эрика, могла соперничать с целитепьской.

Природница! Теперь понятно, как у девочки-водницы получалось делиться магией с огневиком. Природники, в отличие от стихийников, не привязаны к какой-то одной стихии, они берут силу напрямую из окружающего мира. — То есть, фройляйн фон Блитерстерп не поплатится за свою доброту? И зря мы вчера подняли такой шум.

— Во всяком случае, ничего страшного с ней не случится. — Целитель на миг отвел глаза, славно раздумывая, рассказывать ли все. Но, в итоге, решил, что принц и сам скоро все узнает. — Природники не так ограничены собственным резервом, как мы. Однако, чтобы направить потоки из природы, они тратят свои силы. Но вы не волнуйтесь, Ваше высочество, конечно, в возрасте фройляйн еще немного рановато для седых волос, но это же всего одна прядка. Ее всегда можно спрятать в прическе или просто закрасить, женщины на такие вещи — большие мастера.

— Она поседела? Сильно? — Эрик почувствовал, как его охватывает ужас. Неужели, Синичка все-таки зачерпнула из своих жизненных сил?

— Я же сказал, всего одна прядь. — Целитель поморщился. — Ваше высочество! Я, конечно, понимаю, что внезапные перепады настроения всегда сопутствуют магическому истощению, а вы, огневики, и так не отличаетесь кротким нравом (уж я-то знаю, у меня таких — половина гарнизонных магов). Но не сводите на нет наши с фройляйн усилия! Мне еще остальных раненых лечить.

— Много? Безнадежные есть? — Эрика кольнула совесть. Тоже мне, нашел время занимать целителя пустыми разговорами!

— Раненных — много. — Вздохнул целитель. — А безнадежных… Увы, Ваше высочество, мертвых я воскрешать не умею. А так — жить будут все. Местный лекарь оказался настоящим волшебником, хоть и не маг. Правда, нескольким рыцарям придется о службе забыть насовсем, на это депо житейское. Мы все знаем, на что идем. Ладно. На сегодня я свое дело сделал. Больше магии в вас все равно впивать нельзя, только силы зря потрачу. — Целитель встал с постели принца и пересел в ближайшее кресло, бесцеремонно наливая себе из приготовленного для принца кофейника.

Эрик сел на постели и, заметив на столике вторую чашку, тоже наполнил ее ароматным налимом.

— Мм-м-м! Что это? — Спросил он у целителя, отхлебнув незнакомый напиток, по вкусу немного напоминавший заморский кофе.

— Это особый рецепт госпожи баронин. — С такой гордостью отрекомендовал напиток целитель, словно сам его изобретал. — Представляете, Ваше высочество, госпожа баронин самолично смешивает прожаренные зерна разных злаков, подсушенные цветы и корни растений, и из самых обычных местных продуктов получается такая прелесть. Прекрасно восстанавливает силы, и от заморского кофия не отличишь! Правда же?

Эрик поспешил отхлебнуть, «волшебного» напитка, поэтому только покивал головой. А что еще оставалось делать? Сравнить этот напиток с кофе мог только житель самой отдаленной провинции. С другой стороны, заморский напиток даже в королевском дворце пили далеко не каждый день, что уж говорить об обычных армейских магах. А по сравнению с теми фантазиями, что под видом кофе подавались по всей стране, рецепт госпожи баронин действительно заслуживал похвалы.

— Надо будет попросить рецепт для матушки — Нашелся он, когда напиток был допит. — Она как-то жаловалась, что торговцы кофе стали просить непомерные цены.

— Не зря Ее Величество славится своей разумностью! — Восхитился целитель. — Непременно спросите рецепт. Думаю, госпожа баронин не откажет.

— Надеюсь. — Эрик постарался выглядеть серьезно. Еще бы, провинциальная баронин, которая отказала бы королеве!

А вот ему госпожа баронин запросто может и отказать, мелькнула мысль. Если не брать в расчет титул, во всем остальном он явно далек от образа зятя, который представлялся баронин Анне. Ну и ладно! — Мысленно отмахнулся Эрик. Главное, чтобы Синичка не отказала, а с ее родителями он уж как-нибудь договорится.

Собственно, этот день был последним спокойным днем для Его высочества. С приездом целителя принц быстро пошел на поправку, поэтому уже на следующее утро он вытребовал себе право работать хотя бы с бумагами. Магичить ему все еще было строжайше запрещено под страхам полного выгорания. Если бы Эрик был уверен, что без его магии заговорщиков поймать не удастся, или, хотя бы, что последние крупицы его сил могут оказаться решающими, он, пожалуй, согласился бы и на это. В конце концов, с магией или без, трон ему не светит (Спасибо родителям и слава Творцу за трех старших братьев! Пусть жизнь их будет долгой а дети многочисленными!). А титул принца и прилагающиеся к нему привилегии не дадут пропасть.

Но одно дело, помечтать о том, как хорошо было бы жить, подобно барону, в своем поместье (да хоть в том же Балье) и заниматься семьей и хозяйством. А с другой — предоставить кому-то разгребать оставленные тобой завалы. И Эрик, сцепив зубы, разбирал кипы отчетов и донесений, пытаясь выйти на след. Раз этот воздушник так целеустремленно уходил куда-то, значит, или у них есть запасная нора, или запасной путь отхода. Собственно, ясно, что запасная нора у заговорщиков есть, но до сих пор ни одна улика даже намека не давала на это место. Конечно сейчас агенты по всей страхе были как никогда бдительны и, рано или поздно, ловушка сработает. Человеку с таким магическим ожогом без лекаря не обойтись, а почти все лекари такого класса — либо на королевской службе, либо отставные служаки, пожинающие плоды честной службы. И принц снова и снова выискивал в донесениях подозрительные случаи, могущие навести его людей на след.

Не сравнить, конечно, с привычной работой, однако, и такой объем задач не оставлял времени на романтические свидания, и о своей маленькой синичке Эрик, увы, пока мог только мечтать. И чем дальше затягивалось решение вопроса, тем более удачной казалась ему сама мысль о помолвке. То, что еще три дня назад казалось вынужденным шагом, сейчас уже казалось вполне разумной идеей, наилучшим решением для всех. Маленькая баронесса Агата, обладающая, как оказалась, уникальной магией, не могла не привлекать внимания своей естественностью, жаждой знаний и какой-то совершенно другой мудростью, не свойственной фройляйн, выросшим в богатых замках. Конечно, если бы Эрик поговорил об этом с кем-нибудь из старших товарищей, ему бы объяснили, что необычность ситуации и недоступность объекта сыграли с ним злую шугну: Его высочество начинал влюбляться. Впервые в жизни, если не считать детского увлечения одной из фрейлен матушки. Но отца и братьев рядом не было, а с чужими, пусть даже соратниками, Эрик подобные вопросы не обсуждал. Так что никто так и не сказал принцу, что с ним происходит.

Масла в огонь подпил ответ отца. Эрих Пятый прислал птичку с запиской, в которой кратко и ясно изложил свою точку зрения: «Попался — выкручивайся, соблазнил — женись. Нравится девочка — женись тем более. Остальное мать написала, сам прочтeшь». Пожалуй, это можно воспринимать как благословение, решил принц Эрик и с некоторой мстительностью подумал: «Вот барон удивится!».

Его Величество Эрих Пятый Люнборгский

Сегодня Его Величество снова собрал свой, самый малый совет. Правда, для разнообразия, отсутствующего принца Эрика заменил сам начальник Службы Безопасности. Имя этого герцога настолько редко упоминалась при дворе, что некоторые вельможи порой интересовались друг у друга, кто же управляет герцогством сейчас, а потом удивлялись: «Ах, так он еще жив?!» Сегодня Старый Лис, как его, в противовес молодому Рыжему Лису, называли сослуживцы, был доволен. Ему было чем отчитаться перед королем. И было что рассказать.

— Герцог! — Эрих Пятый не скрывал своего недовольства. — Я прекрасно понимаю особенности вашей службы, и, видит Творец, никто не может обвинить меня, что в момент опасности мои сыновья прячутся за чужими спинами… Но было ли так необходимо, чтобы один из ваших заместителей лично шатался по окрестностям без должного прикрытия и, словно простой солдат, штурмовал лесные сторожки?

— Нет. — Голос герцога был спокоен, он понимал, что Его Величеству тоже нужно выпустить пар. — Но даже мне иногда хочется почувствовать глоток свободы. Я не могу вырастить достойного сотрудника, отстранив его ото всех серьезных дел. Мы все начинали простыми агентами, мы все учились выживать.

— И вы считаете, что моему сыну этой науки не хватило?

— Не я. Он посчитал, что слишком много времени проводит с бумагами. А я решил, что лучше пусть проведет операцию под присмотрам наших надежных соратников, чем где-нибудь в приграничье. А потом, когда надо было действовать быстро, принц сработал на свой страх и риск. И сработал неплохо, должен сказать.

— Неплохо? — Король устало потер виски. — Мой сын лежит в постели, пройдя в кошачьем шаге от выгорания. Мы так и не знаем, кто были главные заговорщики и были ли они главными. И вы считаете операцию успешной? Возможна, моему младшему сыну придется жениться на девушке, чья сестра при помощи запрещенной магии едва не окрутила моего второго сына. И вы считаете, что их отец наш надежный соратник?

Король остановился, шумно перевел дух…

— Ладно, герцог, давайте все по порядку. Раз вы считаете операцию успешной, значит, есть причины. Мы хотим их знать.

— Собственно, — неспешно начал герцог. — я и сам уже подумывал, что слишком рано перевел Его высочество из полевых агентов. Особенно, после доклада барона фон Роде, когда оказалось что Его высочество настолько провалил легенду, что первая попавшаяся фройляйн вывела его на чистую воду. Но потом выяснились факты, которые многое объясняют. Ваше высочество?

— Гарнизонный целитель доложил по срочным каналам, — Вступил в разговор кронпринц. — Падчерица фон Роде (та самая «первая попавшаяся фройляйн») оказалась магиней-природницей. Тоже, правда, не самой сильной, а с водным даром, который все замечают на первый взгляд, ей просто легче всего работать. В общем, артефакт, скрывающий личность, на фройляйн не подействовал, потому что она чувствует природу магии, а не внешние магические потоки. Маргитсены сейчас разбираются, как такое может быть и что с этим делать. А я попросил герцога еще раз перепроверить все, что мы знаем о фройляйн фон Блитерстерп, на всякий случай.

— Мы, в свою очередь, заинтересовались фройляйн еще после доклада Его высочества принца Эрика, — продолжил герцог, — Он попросил разобраться в магическом феномене, как слабый маг может выполнять заклинания более высокого уровня.

— И? Герцог, не тяните, мое терпение тоже не безгранично. — Предупредил Эрих Пятый, впрочем, уже остывая. — И в лояльности фройляйн, впрочем, как и барона фон Роде, сомневаться не приходится. Более того, целитель и очевидцы докладывали, что фройляйн призвала огненную стихию, чтобы восполнить потери Его высочества, хотя сильно рисковала при этом.

— Ладно, с девчонкой разобрались, а что с заговорщиками?

— Во время операции по захвату удалось задержать младшего сына графини фон Биркхольц и еще несколько человек. По результатам их допросов мы можем примерно представить себе схему, по которой действовали заговорщики.

— Очень интересно. — Поощрил докладчика король. — Я уже не первый месяц голову ломаю, чего же они, собственно, добиваются.

— Власти, как и все. — Покачал головой принц Гуннар. — Только мне интересно, почему таким ненадежным, обходным путем. И почему я, а не, допустим, Генрих?

Дальнейшая история была достойна пера придворного хрониста. Прекрасно понимая, что законно сменить династию при наличии у короля четырех взрослых наследников не получится, заговорщики сделали ставку на ее разделение. Сперва они планомерно работали над тем, чтобы вызвать в народе недовольство королем Эрихом. С переменным успехом, надо сказать, потому что политика поддержки магов, начатая еще отцом и дедом правящего монарха, давала свои плоды. Среди мелкопоместного дворянства Люнборгская династия обладала мощной поддержкой. Конечно, участившиеся природные катаклизмы ощутимо били именно по мелким и средним землевладельцам, но Короне пока удавалось вовремя реагировать, оказывая помощь наиболее потерпевшим. Так что вызвать хаос в провинциях не получалось. С другой стороны, каждый рыцарь знал, что королевская служба — это его шанс на лучшую жизнь, поскольку служба Короне награждалась щедро. Издав указ, что каждый маг, служащий Короне, имеет право на рыцарское звание, Король Эрих Пятый существенно увеличил число своих сторонников, создав за четверть века несколько десятков новых дворянских родов.

В отсутствие прямых путей, заговорщики выбрали путь окольный, долгий, но, как они надеялись, надежный. В ближайшее время короля должен был сменить наследник. Холостой и бездетный. Герцог не стал углубляться в подробности, каким образом Генрих должен был досрочно стать королем, только подвинул в сторону Его Величества небольшую папку с бумагами. Рядом с новым королем должен был находиться второй принц, умный, красивый, женатый по любви на простой люнборгской дворянке…. полностью послушный невидимым кукловодам.

выслушав доклад, принц Генрих не выдержал и выдал фразу, достойную самого отчаянного рубаки из приграничного гарнизона. Готский, фразский и вендский сливались в этой фразе в такую причудливую комбинацию, что Его Величество даже заслушался поначалу. Потом, опомнившись, поморщился для виду.

— Сынок, я с тобой полностью согласен. Но ты не забывайся, не в казарме. Если матушка услышит что-то подобное, не поздоровится нам обоим.

Генрих, выговорившись, коротко извинился. Более сдержанный Гуннар только скрипел зубами. Третий принц, Рихард, меланхолично подсчитывал что-то на листе бумаги. Заметив заинтересованные взгляды, пожал плечами.

— В принципе, по предварительным расчетам, одну небольшую войну наша казна вполне может выдержать. вы, главное, сообщите заранее, когда определитесь с противником, чтобы я успел вовремя внести поправки в бюджет и откорректировать пошлины.

— Как только определимся, ты узнаешь первым. — Несмотря на шутливый тон, глаза короля были серьезными. Это уже не шутки. С таким размахом, в такой долгосрочной перспективе не действует группка из пары-тройки недовольных вельмож. Так что расчеты Рихарда вполне могли пригодиться.

— Что говорят наши люди в лечебницах? Кто-нибудь обращался за помощью с характерным магическим ожогом?

— Предупреждены все, включая целитeльский факультет Академии. — Включился в разговор граф фон дер Шпее. Но пока ничего.

— Я подозреваю, — Тихо добавил принц Гуннар, — Что пострадавший получал помощь в одном из посольств, а там свои целители.

— Да, об этом мы тоже подумали. Может, заодно, устроить какой-нибудь важный прием, на который созвать всех послов со свитой? А потом посмотреть, кто не явился? Ведь явно же, что тот, кого мы ищем, не конюшни при посольстве чистит.

— Поздно. Такие приемы не готовятся за один день. Да и время уже прошло, если кто-то и был болен, уже все залечили.

— Не знаю, получилось ли залечить. — Король задумался на миг. — Эрик писал, что вложил почти все оставшиеся силы в удар. Приложить должно было основательно.

— А что с там младшим фон Биркхольцем? — Вспомнил кронпринц. — Что говорит на допросах?

— Ну, до столицы его еще не довезли, должны прибыть завтра. Я, на всякий случай, приказал везти его ночами и окольной дорогой, чтобы не перехватили. Но протоколы первых допросов, с места событий, так сказать, дают интересную картину. Мальчишка убежден, что его отец — не граф, а некий герцог из Вотана. По крайней мере, так ему внушила графиня. Мы уже проверяем, насколько это похоже на правду и мог ли этот герцог тайно бывать у нас.

— А это, пожалуй, очень даже похоже на правду. — Оживился король. — У меня и раньше было подозрение, что от этой истории сильно пахнет соленым морским воздухом Вотана. Тем более, тут действительно была одна интересная история, лет двадцать тому назад. Я поговорю с Ее Величеством, возможно, она вспомнит подробности. С графом уже говорили?

— Да, Ваше Величество. Граф признает, что, в свое время, простил графине аферу. Пожалел молодую дуру, как ох выразился. Тем более, наследник у него к тому времени уже был, и граф решил не раздувать скандал. Тихо-мирно признал ребенка своим, а с графиней перевел отношения в формальность, разрешив ей бывать в столице только наездами.

— Да, жалко графа. — Покачал головой фон дер Шпее. — Неплохой же мужик, а жена его так отблагодарила за доброту.

— Жалко. — Согласился и король. — Но сам виноват. Раз уж женился по расчету, надо было потрудиться выстроить с женой нормальные отношения, чтобы без взаимных обид. А если уж признаешь чужого ребенка, так будь добр, вырасти человеком. А так получается, сделал только полдела.

— Справедливости ради, — снова вмешался герцог, — Отношения с сыном у графа сильно испортились только год-полтора тому назад. Видимо, кто-то просветил мальчишку о его, «высоком» происхождении. Может, графиня, а, может, кто-то другой, но роль обделенного судьбой романтического героя тот начал играть недавно.

— И никто на эту перемену внимания не обратил. — Принц Рихард говорил спокойно, словно походя, продолжая свои расчеты — Потому что второй сын, потому что, по-сути, совсем еще мальчишка…

— Я давно говорю, — Подхватил кронпринц, — Сделать воинскую службу обязательной для всех дворян. А так шатался мальчишка по столице без толку, вот и результат. А на службе ему быстро бы нашли чем заняться.

— Ох, Генрих, если бы все было так просто… — Король и герцог только покачали головами. Понятно, что будь этот рецепт универсальным, им давно уже пользовались бы во во всех государствах, а заговоры просто перестали бы существовать.

выяснив еще пару деталей, Его Величество распустил совет. Задачи были примерно ясны. Сроки выполнения, как обычно, «вчера»… Смысла в долгой болтовне он не видел. Ему еще предстояло поговорить с королевой, обсудить с ней ситуацию тоже не помешало бы. И срочно написать князю Любомиру, чтобы приглядел за дочкой. И свадьбу Генриха надо бы ускорить. Похоже, это действительно Вотан. Не первая их попытка чужими руками править континентом.

Ее Величество Ариана скандальную историю с графиней помнила. А вот подробности пришлось вспоминать. Воспоминания эти короля не порадовали. Оказалось, в свое время один очень амбициозный родственник вотанского короля пытался воздействовать на королеву. Как известно, свои тайны есть у всех, и монаршие особы — не исключение.

— Представляешь, Эрих! — Возмущалась, вспоминая, королева Ариана. — Он действительно считал, что меня можно шантажировать, словно служанку, попавшуюся на мелкой краже!

— Да, дорогая, с тобой он изрядно просчитался. — Покладисто соглашался король, уже понимая, о каком шантаже пойдет речь.

— Нет, но что за глупости! Как можно было рассчитывать, что родив тебе четверых сыновей, я буду дрожать над каким-то старым скандалом?! Само собой, я велела ему убираться, пока я не вышвырнула его вон. Политика политикой, но уважение к хозяевам тоже надо иметь.

— Ты права, дорогая. — Усмехнулся король. — Именно поэтому герцог срочно отбыл на Родину, а наш царственный собрат — его родственник — получил письмо с просьбой придержать своего агента дома, пока тот не научится манерам.

— Но ты же не знал, что меня пытались шантажировать? — В подробностях — нет. Но разве во дворце можно что-нибудь утаить? Того, что он тебе докучал, для меня было достаточно. Что же я за король, если не смогу защитить свою королеву? — Эрих пятый отвесил шутовской поклон. Королева ту же вознаградила своего защитника поцелуем.

За тридцать пять пет брака Ариана видела мужа всяким, но таким, говорящим серьезные вещи легко, словно шутя, она любила своего Эриха больше всего. Позволяя себе немного подурачиться, он словно молодел на несколько лет, сбрасывал с меч тяжелую ношу управления государством.

— Хоть бы Генрих скорее женился! — Прошептала она, прижимаясь лбом к мужниному мечу. Отдадим детям корону и сбежим куда-нибудь, хоть ненадолго. Согласна на самое глухое поместье, только бы отдохнуть от этих гадюк, вроде твоей графини…

Король только вздохнул, осторожно поглаживая жену по спине.

— Так это после того случая у вас с графиней испортились отношения?

— Да я и раньше терпела ее при дворе только ради твоей дружбы с Удо. — Отмахнулась королева. Миг слабости прошел, надо было работать дальше. Ей было понятно, что не ради старых сплетен выпытывает Эрих сейчас все подробности. Видимо, что-то тогда ускользнуло от ее внимания, что-то, что сейчас необходимо вспомнить, чтобы помочь ее любимым мужчинам. — Так что я была рада использовать повод. Но откуда мне было знать, что она затаит на меня злобу за свою разбитую любовь?! Думала, графиня знатно развлеклась и на там успокоится. Ведь ясно же было, что он использовал ее как ключик к дамским покоям.

— Тебе ясно, а ей, видимо, нет. — Эрих только покачал головой. Ох уж эти женщины! Почти двадцать лет прошло, а они все таят свои обиды. — А сейчас то ли она, то ли через неё младшего мальчишку графа втянули в заговор. Мы подозреваем, что он — сын герцога.

— Бедный Удо. — Ее Величество только покачала головой. — Но старший-то сын — точно его? Можно как-то провернуть все это, чтобы их эта история не очень задела?

— Дорогая, мы — не в Фразии. — Мрачно попытался пошутить король. — У нас нет такого количества озер и каналов, в которые удачно падают неугодные подданные. — Потом, увидев серьезный взгляд супруги поправился. — Я и сам уже думал, не придавать огласку этому делу. Там и так есть кого публично осудить. Ты мне очень помогла, любимая, спасибо!

— Снова уходишь?

— Мне еще кипу бумаг пересмотреть надо. Государственные дела… — Их Величества дружно вздохнули.

— А что там с Эриком?

— Все с нашим мальчиком в порядке, не волнуйся. Эта девочка, падчерица фон Роде, ему, оказывается, очень помогла. Поделилась с ним магией.

— А ему обязательно надо на ней жениться? Может, наградить ее за помощь как-нибудь по-другому?

Король только усмехнулся.

— Насколько я понял, не обязательно. Но мне показалось из письма, что он совсем не против.