23. Андрей

Понедельник снова меня разочаровал. Рокотов заболел. Накануне ездил к родным за город, где и простудился. Надо будет вечером проведать этого больного и выяснить наконец, что у него там с его помощницей происходит. А прямо сейчас я снова остался отдуваться вместо начальника.

– Вера Николаевна, позовите Анну Валерьевну, пожалуйста, – прошу секретаря Сергея, разбирая текущую документацию в его кабинете.

– Андрей Викторович, Анна Валерьевна повезла документы Сергею Александровичу. Вместо неё Алина Васильевна. Позвать её?

Да что ж такое! Она меня преследует?! Вчера после разговора с няней я весь вечер думал, как «задобрить» Хлопушкину, чтобы она ушла из моих мыслей, но так ничего и не придумал. И сейчас, когда Вера Николаевна ждёт моего решения, приходится соображать быстро.

– Да, позовите. Только не сейчас, а минут через двадцать…

Я использую этот лайфхак еще со школы. Если ничего не получается, а нужно что-то делать, то я сам себя загоняю во временные рамки, и дело решается само собой. Практика показывает, что почти всегда такие быстрые решения самые верные.

«Так, – я встаю с кресла и начинаю ходить по кабинету, рассуждая вслух. – Что я могу сделать, чтобы Хлопушкина перестала на меня злиться и посмотрела другими глазами? Ну для начала сообщить ей, чего я от неё хочу. А как это сделать? Ну не в лоб же ей сказать, что знаю, что она порчу на меня навела. Она так еще сильней разозлится. Значит, надо действовать аккуратно, и лучше дистанционно», – придя к логичным умозаключениям, я сел за стол и, взяв чистый лист, быстро написал на нем:

«В нашу первую встречу я погорячился. Давай забудем и наладим отношения?»

Так, записка готова. Теперь остается вопросом, как её передать.

Решение оказалось в прямом смысле на виду. Прямо передо мной лежали документы по сегодняшнему совещанию с новгородцами. Я быстро спрятал сложенный вдвое лист между папками и сел ждать прихода Хлопушки.

Девушка вошла в кабинет через двадцать минут и вся какая-то взъерошенная и явно не в настроении.

– Алина Васильевна, возьмите эти документы по контракту и подготовьте к сегодняшнему совещанию, – я указываю на папки, где спрятан «сюрприз», при этом почему-то не смотрю на неё. Не знаю, чего боюсь, вроде бы не делаю что-то противозаконное, а ощущение, словно в шпионские игры играю.

Алина кивает и, забрав документы, уходит к себе, чтобы подготовиться к встрече, которая начнется уже через полчаса.

__________________

Алина

Утро понедельника было таким прекрасным. Накануне я легла спать в девять, и поэтому проснулась не только вовремя, но и в отличном настроении. Решила испробовать покупки, сделанные в субботу, и сделала себе легкий дневной макияж. Сразу всем из своей новой косметички пользоваться не стала – нанесла лишь крем под макияж и замаскировала консилером* недостатки кожи. Новую подводку для глаз решила пока не использовать – вчерашние тренировки перед зеркалом хоть и прокачали мой навык нанесения ее ровной линией, но не всегда она шла в нужном направлении. Поэтому я ограничилась тушью и небольшим количеством теней нюдовых* оттенков. Губы намазала только бесцветным блеском.

Зато офисный наряд я сегодня точно обновлю. Новенькая блуза цвета хаки, брюки в таком же цвете, но на несколько тонов темнее и такой же пиджак. Покрутившись возле зеркала, подумала о том, что не хватает каких-то аксессуаров – может быть небольшого колье или броши, – но у меня не нашлось ничего подходящего, поэтом решила оставить так, как есть, и отправилась на работу.

Войдя в здание, чувствовала себя королевой на светском приеме – ловила удивленные, а иногда и одобрительные взгляды сотрудников. А когда я вместе с компанией мужчин вошла в лифт и увидела заинтересованность в глазах пусть и немолодого, но всё же мужчины, то так приятно стало на душе. Давно забытое чувство вновь вернулось ко мне: чувство того, что я – женщина.

Правда эйфория моя длилась недолго.

Вгляды мужчины как-то быстро начали переходить в наступление, как и их хозяин. Он медленно придвинулся ко мне поближе, а когда я повернула голову, то он мне подмигнул. Я даже опешила. С одной стороны, внимание противоположного пола приятно и тешит самолюбие, а с другой – такое поведение чересчур прифольное, и даже обижает этими намеками. Но не успела я понять, как относиться к этим подмигиваниям, как почувствовала, что чья-то рука легла мне на бедро, а затем ощутила легкий шлепок по филейной части.

Но только лишь я собралась повернуться, чтобы «объяснить» этому престарелому извращенцу, как следует вести себя с незнакомыми девушками в лифте, как прозвучал звонок и двери открылись, народ повалил из лифта и я потеряла из виду своего обидчика.

А вместе с ним потеряла самообладание и хорошее настроение. А тут еще Аня позвонила и сообщила, что сегодня я снова остаюсь за неё и опять буду работать под руководством Лиманского.

Да уж… Действительно, жизнь как качели – за взлетом обязательно следует снижение. Лишь бы не падение…

Финдиректор сегодня какой-то странный. Молчит, в глаза не смотрит. Вот бы всегда так было.

Я забрала документы и направилась к себе. Но из-за переживаний совершенно не могла настроиться на работу и перекладывала папки механически, не вникая особенно, что в них. Моя задача принести их в конференц-зал и подавать то, что попросит шеф во время совещания. Думаю, с этим справлюсь.

Я иду на место встречи нижегородцев и готовлю зал. Проверяю воду нас толах для каждого участника, раскладываю канцелярские принадлежности, включаю проектор, проверяю работу экрана.

Первым в переговорную входит Лиманский. Как всегда уверенной походкой. За ним следуют трое мужчин, и когда я их вижу, то начинаю покрываться красными пятнами. Щеки моментально вспыхивают от того, что я понимаю, что это те трое, с которыми я ехала в лифте…

Этот мерзкий старикашка всю встречу облизывался, глядя на меня. Я уже просто считала минуты, когда это всё закончится, и готова была выскочить из кабинета в ту же секунду, когда мужчины встали и начали пожимать друг другу руки. Но сделать этого у меня не вышло. Когда я начала собирать папки с бумагами со стола, то из той, что лежала возле сального извращенца, выпал лист бумаги. Я это заметила, но мне не хотелось наклоняться за ним, и я собиралась уже сделать ноги, как меня окрикнул противный голос:

– Девушка, у вас выпал листочек, посмотрите, вдруг что-то важное.

Я нехотя наклоняюсь за этой бумажкой и чуть не плююсь от ярости, видя её содержание:

«В нашу первую встречу я погорячился. Давай забудем и наладим отношения?»

Ах ты, гад! Это уже переходит все границы!

На весь конференц-зал слышится звонкий шлепок, воцаряется гробовая тишина. Я вижу только злые глаза Лиманского и слышу только один звук – стук моего сердца.

Ой, что ж теперь будет…