25. Алина

Не знаю, как Лиманский решил проблему с нижегородцами, но я внутренне готовила себя к увольнению. Скорее всего финдиректор нажалуется на меня Рокотову, а тот, как поправится и выйдет на работу, тут же ликвидирует меня из компании.

Хотя сегодня я была абсолютно уверена, что мне даже не светит дождаться возвращения большого босса, так прожигали меня глаза Лиманского. Красивые, кстати, глаза. Очень не вовремя я это заметила, когда он прижал меня к стене в коридоре возле конференц-зала. Если бы еще эти глаза не смотрели так злобно, то наверное в них можно было бы и влюбиться.

Нет, что я такое вдруг подумала! Это же Лиманский! Козел и бабник, каких мало. Клеит всех подряд. Ну, кроме меня, естественно. А в тренажерке вообще сделал вид, что не знает меня, обошел вокруг, как какой-то снаряд, и даже глазом не моргнул. Нет, такое "счастье" точно не для меня.

Остаток дня проходит в нервном ожидании. Но ни увольнения, ни вызова "на ковер" так и не поступает. Ближе к шести, когда все сотрудники потихоньку собираются домой, я задумываюсь о своих дальнейших действиях. Сегодня у меня по плану тренировка. Но настроения идти в зал нет, я вымотанна морально и эмоционально.

"Но не физически же!" – спорит с вполне логичными доводами какой-то внутренний писклявый голосок.

Но могу же раз пропустить? Или перенесу на завтра… Тем более, сегодня начали болеть мышцы после пятничной тренировки.

"Сегодня пропустишь, завтра еще сильнее болеть будут. Тренер ведь предупреждал об этом", – да что за зануда поселилась там внутри и не даёт мне спокойно жить…

Ладно. Сегодня иду в зал. Сумка с собой, сразу после работы и потопаю.

_______________________

Я выхожу из офиса, полная решимости активно позаниматься и, возможно, опять встретиться с красавчиком Кириллом. Солнышко светит прямо в лицо, отчего я начинаю улыбаться. Люблю я, когда много света, настроение сразу поднимается и хочется жить и радоваться.

Но почему эти мгновения такие короткие? Почему обязательно найдется тот, кто всё испортит?

Вот и сейчас прямо у входа я вижу своего бывшего мужа, который, похоже ждет меня. Если бы это было не так, то, вероятно, у меня был бы шанс проскочить незамеченной, но как только я делаю шаг от двери, то натыкаюсь на его взгляд, обращенный ко мне. Вот засада, вечер, похоже, испорчен…

– Лина, привет, – терпеть не могу, когда он так сокращает моё имя.

– Привет, – говорю не глядя в его сторону, и пытаюсь пройти мимо. Где-то глубоко в душе еще теплится надежда, что удастся миновать общение с ним.

– Подожди, поговорить надо, – заявляет безапелляционно, как всегда.

Кому это, интересно, надо? Мне не надо. Но я уже смирилась с тем, что просто так уйти у меня не получится.

– Виктор, мы с тобой вроде бы уже всё, что можно и нельзя, обговорили и переговорили. Что еще ты хочешь сказать? – я хочу уже скорее выслушать, что он скажет, чтобы быстрее покончить с этой нежеланной встречей.

– А ты изменилась, – говорит и как-то оценивающе меня осматривает.

– Серьезно? – я не могу сдержать сарказма. – И что же со мной не так? *опа на месте, все лишние килограммы тоже. Даже комплексы, которые ты взращивал во мне годами никуда не делись. Поэтому давай без этих условностей и дежурных комплиментов – говори, что ты хотел, а то мне пора уже.

– Дааа… Ты определенно изменилась… – он словно хочет что-то добавить, но в последний момент останавливает себя. – Пойдем в кафе посидим, не на пороге же будем обсуждать наши проблемы.

– Витя, какое кафе?! Я повторяю: у меня есть планы на этот вечер. Я не собираюсь тратить своё время на походы с тобой куда бы то ни было…

– Слушай, ты, – он подходит ко мне вплотную и шипит злобно прямо в лицо, брызгая на меня слюной – фу, как же противно находится с ним рядом!

– Наслушалась уже! – резко обрываю его и отстраняюсь, отталкивая его от себя. – Шесть лет слушала! Хватит с меня…

Теперь уже он не дает мне договорить, хватая меня со всей силы за локоть и утаскивая за угол здания. У меня, кажется, дежавю?

– Слушай сюда, курица, – он уже не шипит, а буквально орет на меня, заставляя вжаться всем телом в холодную стену. – Если ты приоделась в новые шмотки и вспомнила, где лежит косметика, это еще не значит, что ты перестала быть ничтожеством. Я шел к тебе по-нормальному поговорить, хотел вернуться к тебе, а ты как была дурой, так и осталась!

Мне хочется ответить на эти слова, возразить, но я не могу. Я опять в ступоре, в котором жила последние годы. Он снова подавляет мою волю, загоняет меня в какую-то клетку, из которой нет выхода. Я боюсь его. Там на ступенях перед входом было много людей и я чувствовала себя в безопасности. И как, оказывается, легко можно её лишиться – всего-то нужно остаться один на один со своим страхом. И вот сейчас я молчу и просто жду, когда он закончит говорить и отпустит меня, наконец.

– Сегодня ты потеряла возможность вернуть меня. Но у тебя есть шанс подумать до завтра. Будешь умницей – не останешься одна, не придется кошек заводить, чтобы было, кого приласкать, – его лицо приобретает самодовольное выражение и он наклоняясь ко мне проводит рукой по моей щеке. – А ты и правда ничего такая стала, есть, конечно, над чем еще поработать, но в целом…

Волна тошноты подкатывает к горлу, и если бы он задержался еще хоть на минуту, то меня точно вырвало бы прямо на него. Меня спасает случайный прохожий, появившийся неожиданно из-за угла. Виктор отпускает меня, но вслед я слышу:

– Будь умницей. До завтра…