26. Алина

Я удаляюсь от Виктора и чувствую, как тошнота отступает, но сердце колотится так, что кажется выпрыгнет из груди. Вспомнилось выражение «сердце бьётся, как у зайца». Вот это сейчас про меня… Чувствую себя загнанным в угол зверьком.

Столько лет я прожила в таком состоянии и даже не замечала этого. Это его шипение на людях и крики с распусканием рук, когда мы оставались одни. Ничего не поменялось. Кроме моего отношения к этому. Я больше не готова терпеть и молиться на него, не готова прощать постоянные измены и на коленях просить не уходить… Да я, оказывается, и видеть его уже не готова.

А ведь он мне угрожал сегодня. Угрожал вернуться ко мне. Только преподнес это прям как какое-то одолжение, которое я должна еще заслужить… Как бы не так! Я только из этого болота и не собираюсь туда возвращаться.

С этими мыслями я и не заметила, как пришла в свою квартиру. И только поставив пакет с вещами для зала на пол в прихожей, я поняла, что пропустила сегодняшнюю тренировку. Но долго сожалеть об этом не получилось, все мысли были заняты встречей с Виктором. В голове как на повторе звучала последняя фраза: «До завтра». Он точно будет снова меня караулить. Но на этот раз я должна подготовиться.

___________________

Проснулась утром я на час раньше обычного. Нервное состояние дало о себе знать.

Вчера я опять наелась на ночь… Даже не заметила, как смела все съестные запасы. Полночи не могла уснуть, а когда всё-таки вырубилась, мне снились кошмары. С Виктором в главной роли… И вот теперь всё это вылилось в ужасные круги под красными глазами. Да и лицо в целом выглядело помятым, как у Виктора после пьянки.

Косметику я сегодня наносила не для того, чтобы выглядеть красиво, а с целью просто не напугать коллег своим видом.

Выйдя из дома пораньше, я отправилась на поиски того, что сегодня должно помочь мне в «схватке» с бывшим. Накануне я посмотрела в интернете, где это можно купить перцовый баллончик, и сейчас направлялась по указанному адресу.

Купив «средство самообороны», сразу почувствовала себя уверенней. Конечно, велика вероятность того, что у меня просто не получится им воспользоваться, ведь всё, что касается техники, для меня словно с другой планеты, а перцовый баллончик в каком-то смысле тоже прибор. Но я гнала от себя эти мысли и старалась верить в лучшее.

________________________

День снова проходит в нервном ожидании. Но уже не увольнения.

Рокотов сегодня возвращается к управлению и Аня тоже должна быть здесь. Не могу дождаться, когда смогу поговорить с ней. Анюта умеет не только слушать, у неё всегда так прекрасно получается найти правильные слова поддержки. Мне очень нужен сейчас её совет.

До начала рабочего дня еще пятнадцать минут, и я надеюсь, что Аня тоже придет пораньше и мы сможем поговорить. Но надеясь встретить понимающую и добрую девушку, я натыкаюсь на совершенную её противоположность – Лиманского.

Вчера после инцидента с нижегородцами мы с ним так и не виделись больше, чему я была несказанно рада, и вот сегодня наткнуться на него было крайне неприятным сюрпризом.

– Алина Васильевна, – окрикнул меня финдиректор, – по поводу вчерашнего происшествия…

Ну конечно, как я могла забыть, что он грозился мне увольнением, если я не извинюсь перед тем престарелым извращенцем.

– Я не собираюсь извиняться, Андрей Викторович. Можете меня уволить по статье «нежелание спать с компаньонами» или по статье «отказ в предоставлении интимных услуг по первому требованию». Ой, простите! – я делаю притворно испуганное лицо и всплескиваю руками. – Таких ведь статей нет!

– Хлопушкина! – пытается остановить меня Лиманский, но я словно не слышу его. Остапа понесло.

– Что, «Хлопушкина»? Если я для вас лицом не вышла, так значит можно надо мной издеваться, Андрей Викторович? Ваш этот сальный толстосум написал мне мерзкую записку, не постыдился даже напомнить мне о том, как унизил меня в лифте, а вы говорите, чтобы я извинилась!? НИ-ЗА-ЧТО!

– Да помолчите вы уже! Ничего он от вас не хотел… Это вообще недоразумение! Ты записка не от него была… – он пытается меня то ли убедить в чем-то, то ли успокоить, но поздно. Моё нервное состояние, недосып и слишком долгое «проглатываение» всех обид в свой адрес, вдруг сдетонировали и произошел взрыв:

– Не от него? А от кого же тогда? Может от вас? – ирония уже бьёт через край и начинает переходить границы, а я всё не могу остановиться. Мне хочется высказать ему всё, что накопилось. – Конечно, не от вас! Я же не Вика, которая готова на всё, в любом месте и в любое время! Такие вам нравятся! Да вы и в первую нашу встречу дали понять, кто вы есть на самом деле!

– И кто же? – в тон мне выкрикивает Лиманский.

– Козёл и бабник, вот кто! – выплевываю ему в лицо.

– Пугало! – прилетает мне в ответ.

Мои глаза наливаются злостью, я не собираюсь молчать и терпеть. Я заношу руку, чтобы влепить ему пощечину, но он её перехватывает и заводит мне за спину, прижимая меня к себе. Мы какое-то время сверлим друг друга глазами, а потом происходит то, чего я меньше всего могла бы ожидать в данной ситуации и от данного индивида. Лиманский впивается в мои губы своими.

От шока я даже не сопротивляюсь. А он тем временем, приняв мою реакцию за согласие, углубляет поцелуй, и забывшись, отпускает мою руку, захватывая своими ладонями моё лицо. Я смотрю на него, вижу опущенные веки, длинные ресницы… Словно со стороны наблюдаю за происходящим. Будто всё это происходит не со мной. Еще пару мгновений и я даже могла бы ему ответить, но тут в конце пустого коридора, где мы с ним столкнулись, послышались шаги. Мы в миг отпрянули друг от друга. Я смотрю в его непонимающие глаза, и что-то мне подсказывает, что он видит напротив себя такие же… Я окончательно прихожу в себя и всё-таки залепляю ему по лицу. А потом быстро убегаю…

Снова я рыдаю в туалете… Надо наверное оборудовать здесь себе местечко, а то слишком часто приходится проводить тут время.

И снова Анюта меня успокаивает. Я даже не заметила, как она вошла.

– Алина! – Аня с порога кинулась обнимать и успокаивающе гладить меня по спине. – Алиночка… Что случилось? – я же говорила, что это доброе сердечко всегда найдет слова утешения. Вот и сейчас мне хочется всё рассказать ей, но я не знаю, как преподнести поцелуй. Сама не поняла, что это было и с какой целью.

– Он сказал… что я… п…пу..пугалоооо… – сколько раз я слышала эти оскорбления в свой адрес, но сегодня почему-то было особенно обидно, я ведь и накрасилась и приоделась…

– Кто он? – Аня смотрит на меня недоуменно.

Аня задает мне вопрос, а я снова смотрю на своё отражение. Я ведь и правда так себе выгляжу после бессонной ночи. Немного успокаиваюсь, и ко мне приходит странная мысль – если я такое «пугало», то почему он полез меня целовать? Ему ведь должно быть противно даже просто ко мне прикасаться…

– Кто… Мачо этот недоделанный! Он и вчера надо мной издевался. Козел! – я уже говорю не с Аней, а отвечаю своим мыслям. – Я устрою тебе! Ты еще ответишь за каждое слово в мой адрес!

Я сжимаю кулаки и какое-то время смотрю в зеркало, но уже не с жалостью к самой себе, я пытаюсь понять мотивы Лиманского. Зачем я ему? Что он задумал?

Затем я быстро умываюсь, вытираю лицо бумажными полотенцами и снова возвращаюсь взглядом к своей начальнице.

– Ань, извини за то, что ты сейчас увидела, – уверенным голосом произношу. – Обещаю, это не повторится, – это скорее всего тоже обещание, но уже самой себе. Хватит рыданий в туалете, пора научиться давать отпор.

– Ну что ты, Алина! Я же не осуждаю. Просто если тебя кто-то обидел, я должна…

– Анечка, прошу тебя, не спрашивай сейчас ни о чем, – сжимаю её руку и проникновенно смотрю в глаза. – Я очень ценю твоё ко мне отношение, и обязательно всё тебе расскажу. Но позже.

Еще раз оглядываю себя в зеркале. Вспоминается поцелуй Лиманского. Очень странно, но мне было приятно с ним целоваться.

Но он явно что-то придумал, чтобы выжить меня из компании. С ним надо быть начеку.

Я встряхиваю головой, чтобы прогнать воспоминания и решительно выхожу за дверь. Сегодня еще нужно пережить встречу с бывшим…