27. Алина
Стрелки часов неумолимо приближали меня к моменту, которого я одновременно и ждала и боялась. Конечно, я могу просто выйти через запасной выход, чтобы избежать встречи с Виктором. Но внутри меня зреет какая-то даже азартная решимость. Я понимаю, что избежать одной стычки не значит избавиться от него. Если он не встретит меня у офиса, то обязательно завтра подкараулит у дома. И я так и буду от него бегать, как заяц, путая следы и дрожа под каждым кустом. Я не хочу так. Поэтому сегодняшнюю встречу я жду с волнительным нетерпением.
Офис начинает потихоньку пустеть. Мои вещи тоже собраны. Я сегодня снова со спортивной сумкой. Попытка номер два сходить в зал.
Еще спускаясь в лифте открываю сумочку и просовываю руку внутрь. Нащупываю баллончик. Еще в офисе я навела в идеальный порядок в этой «черной дыре» и убрала все вещи в отдельный отсек, который закрыла на молнию, чтобы ничего не помешало мне с первой попытки достать средство самообороны.
И вот впереди заветная дверь. Она полностью стеклянная, но из-за большого количества людей мне не рассмотреть, стоит ли за ней Виктор. Если его не будет, я наверное даже расстроюсь. Просто хочется закончить это сегодня и жить спокойно, не пугаясь каждого шороха, не вздрагивая, слыша на улице своё имя…
Я выхожу на улицу. Солнышко также светит, как и вчера, но сегодня меня это не радует, осеннее солнце очень яркое и мешает мне быть максимально сосредоточенной. Я жмурюсь, чтобы проморгаться, и в этот момент меня хватают за руку и тащат куда-то. По своеобразному кряхтению, свойственному одному человеку, с которым я прожила бок о бок шесть лет, безошибочно определяю, кто этот неизвестный, вновь нарушающий мои личные границы.
– Витя, отпусти меня! – я кричу, но вокруг так шумно, что мой голос, который и сам по себе негромкий, теперь звучит совсем тихо и совершенно не привлекает хоть какого-то стороннего внимания.
– Отпущу, не волнуйся, – отрезает он. – Села в машину, – говорит Виктор, когда мы останавливаемся на парковке возле его Форда, и толкает к двери.
– Не сяду, – выкрикиваю ему в лицо, как можно уверенней. – Я с тобой никуда не поеду! И видеть тебя больше не хочу!
– Я не понял, ты когда такой уверенной стать успела? – недовольно ухмыляясь, всё еще чувствуя своё превосходство, говорит Виктор. – Работа что ль хорошая? Как только взяли такую!?…
Его презрительно-снисходительное лицо вызывает чувство обиды и злости. Он с самого нашего знакомства не считал меня способной на что-то, никогда не верил в меня и всегда иронизировал над моими успехами.
– Мне надоел этот разговор, – гневно прерываю его и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но Виктор, как и ожидалось, снова хватает меня. Но на этот раз не за руку… а за волосы, и дергает со всей силы на себя. Он уже делал так во времена нашей совместной жизни. Это было самое обидное из всех его рукоприкладств. Один раз он даже вырвал клок волос, который остался у него в зажатом кулаке, когда я попыталась убежать. И вот это повторяется снова.
На меня накатывает такая жгучая волна боли – внутренней, бессильной, – что я снова на грани, чтобы не разреветься. Но я понимаю, что сделай я это сейчас, вновь распишусь перед ним в своей слабости и уязвимости. И тут я вспоминаю, что в сумке у меня есть же баллончик! Ну что я за тетеря такая! Готовилась-готовилась и чуть всё не запорола…
Я опуская руку в сумочку, которая всё еще висит у меня на плече, нащупываю баллончик, и когда Виктор, открыв дверь, разворачивает меня, чтобы было удобнее запихивать в машину, я вдруг решаю сначала применить прием самообороны, котором папа научил меня еще в детстве.
«Баллончик будет запасным вариантом на случай промаха», – думаю я и отталкиваясь рукой от машины бью ногой ему в пах.
Ну, если честно, я хотела попасть в пах, а куда попала, не смотрела особо. Он согнулся пополам и выпустил меня. Терять времени я не хотела и ринулась бегом к выходу с парковки.
Но, как оказалось, не всё рассчитала. Мои новые туфли, которые я ношу только второй день, изрядно растерли мне ноги за день, и у меня не получается вот прям «бежать». Я скорее ковыляю. И уже почти достигнув цели, снова чувствую на себе крепкую хватку. Не оборачиваясь достаю средство самообороны и направив его себе за плечо резко нажимаю на клапан. Хватка пропадает и я уже собираюсь продолжить свой «бег», как неожиданно слышу за спиной голос совсем не моего бывшего:
– Хлопушкина!..
Поворачиваюсь и в ужасе вижу трущего глаза и корчившегося от боли… Лиманского.