42. Алина

Не знаю, сколько я просидела на кровати, уткнувшись в одну точку на обоях. Казалось, время остановилось. И голова была полностью пустой. Никаких мыслей. Просто вакуум.

Не было ни слёз, ни рыданий. Я не заходилась в истерике, как когда лишилась брата, не пыталась наглотаться таблеток, как после выкидыша. Я даже не билась головой о стенку, как собиралась это делать после ухода Виктора. Сейчас я была просто в легком анабиозе. Мне необходимо было время, чтобы принять ситуацию. А так как поговорить и обсудить её было не с кем, то я просто зависла на некоторое время.

Из этого состояния меня вывел звонок в дверь. Всего на долю секунды я позволила себе помечтать, что это может быть Андрей, как мечты тут же разрушились криками с лестничной площадки. Я моментально прикинула, что может происходить сейчас в подъезде и бегом помчалась к двери.

Быстро заглянув в глазок, поняла, что интуиция меня в этот раз не подвела. Провернув ключ в двери, я впустила в квартиру маленького белоголового паренька. Васютка Перепелкин стоял в моей прихожей, хлопая огромными испуганными глазками, полными слёз.

Захлопнув дверь до щелчка, я присела на колени и обняла маленькое худенькое тельце мальчугана. Сердечко его колотилось так сильно, что казалось вот-вот выскочит.

– Васенька, что случилось? – шепотом спросила, когда малыш немного успокоился. – Почему мама кричит?

Васька опустил голову и заплакал.

Я совершенно не знаю, как действовать в подобных ситуациях. Маленьких детей в моем окружении нет, поэтому у меня полнейшее отсутствие какой-либо практики в этом вопросе. Но на каких-то чисто инстинктивных порывах, я просто прижимаю его крепче и больше не задаю вопросов. Маленькие ручки обхватывают мою шею и малыш начинает уже рыдать в голос.

Мне становится страшно, что из-за двери его услышат соседи или мать, которая продолжает выкрикивать что-то нечленораздельное. Тут даже выходить в подъезд не нужно, чтобы понять, что у соседей очередная попойка… Чтобы нас «не засекли», я беру Васютку на руки и несу в кухню.

– Вась, ты кушать хочешь? – стараюсь говорить спокойным тоном, чтобы переключить внимание мальчишки с произошедшего. И это действительно получается – мальчик моментально перестает плакать и активно кивает, любопытно выгибая шею, чтобы увидеть, чем я собираюсь его кормить.

Когда в считанные минуты суп в тарелке заканчивается, мой гость с азартом принимается за второе. Но тут всё идет не так быстро. Я ж теперь на правильном питании, и у меня в меню сегодня гречка, вместо картошки или макарон, которые я готовила себе обычно. Васька, похоже, не очень оценил этот кулинарный изыск, потому что набивает полный рот, а проглотить не может. Но не отказывается, не канючит, что наелся и не будет доедать. Видно, в их семье едой разбрасываться не принято…

– Вась, давай сахарком посыплю? – предлагаю я.

Мальчик перестает жевать и смотрит на меня удивленно несколько мгновений, а потом радостно кивает.

После гречки я наливаю заварку в кружку и понимаю, что мне нечего предложить ребенку к чаю. Конфет и печенья в моем доме теперь не водится.

– Только у меня к чаю ничего нет, – я развожу руками, извиняясь перед гостем.

– А можно мне сахар? – неуверенно спрашивает маленький Перепелкин.

– Так я тебе уже положила, – растерянно говорю я, указывая на чашку, в которую всыпала целых две чайных ложки.

Мальчик испуганно опускает голову и молчит. Что опять я сказала не так?

– Вась, но ты можешь положить еще, если хочешь, – и я с улыбкой подвигаю ему сахарницу.

Парнишка поднимает глаза и заинтересованно смотрит на сахар, а потом берет ложку и окунает ее в песок. Нагребает полную с горкой и замирает, глядя на меня, словно еще раз спрашивая разрешения. Я киваю, и он … засовывает ложку себе в рот!

Этот жест настолько меня поразил, что я, видимо, даже вскрикнула в тот момент, потому что Васька испуганно смотрит на меня и в глазах снова паника и слезы.

– Васенька, Васенька, прости, всё хорошо! – я глажу его по голове, по спине, чтобы он понял, что не собираюсь его за это ругать. – Ты что же так сахар любишь? – не зная, как реагировать и что говорить в такой ситуации, мямлю я. – Давай я тебе немного отсыплю в тарелочку.

Я беру блюдце и насыпаю в него две ложки сахара. Никогда бы не подумала, что можно так употреблять этот продукт. Мне не жалко, но я всё-таки не кладу больше двух ложек, переизбыток сладкого ни к чему хорошему не ведет. Уж я-то знаю…

Малыш очень быстро справляется с «лакомством», даже облизывает языком тарелку, чем в очередной раз удивляет меня. А когда чай его тоже заканчивается в кружке, решаюсь снова задать интересующий вопрос.

– Васютка, ты мне не расскажешь, что случилось? – говорю тихо, спокойно, чтобы мои слова не звучали как допрос или претензия.

Но мальчик тут же снова замыкается и не произносит ни слова. Я решаю, что всё равно нужно узнать, что произошло, поэтому обращаясь к малышу, ласково говорю:

– Хочешь мультики посмотреть? Какие ты любишь?

Глаза мальчишки загораются.

– Про динозавров есть у вас?

– Конечно! – улыбаюсь ему. – У меня всё есть!

Вася садится на диван в гостиной, я включаю ему ноутбук и показываю, как в случае чего можно переключить мультик и сделать потише-погромче, а сама собираюсь «на разведку».

– Вась, я скоро приду, ты не испугаешься один? – мальчик отрицательно кивает и уже не отвлекаясь смотрит в экран. – Где туалет, ты догадаешься, – их квартира находится над моей на два этажа выше, и планировки совпадают. – Не скучай, я ненадолго.

Я выхожу из квартиры и тут же натыкаюсь на нескольких женщин в деловых костюмах, которые уверенным шагом поднимаются вверх по лестнице. Лифт в нашем подъезде почему-то работает только до 9 этажа, я живу на десятом, и мимо моей двери постоянно проходят жильцы четырех верхних этажей. Этих женщин я не припомню, да и по ним заметно, что они идут явно не в гости. Слишком серьезные и сосредоточенные у них лица.

– Старших уже забрали, самый младший только куда-то делся. Участковый так и не нашел его. Придется полицию привлекать… Опять морока с этими детьми алкоголиков…

Я слышу, о чем говорят женщины, которые поднимаются по лестнице впереди меня, и понимаю, что, вероятнее всего, это не совпадение и разговор идет как раз о Васютке.

Поднявшись на этаж Перепелкиных, я замираю перед шокирующей картиной. Лестничная клетка в крови, дверь висит на одной петле, из квартиры исходит ужасный тошнотворный запах алкоголя, курева и видимо, много чего еще… На площадке у мусоровпровода толпится народ. Здесь наш вредный сосед внизу, еще двое каких-то мужчин и моя соседка по площадке тетя Нина. Я собираюсь  подойти к ней, чтобы расспросить, что тут произошло, но она сама, завидя меня, начинает разговор.

– Алиночка, детка, ты уже знаешь, что творится в нашем подъезде!? – я вопрошающе смотрю на неё, и она понимает, что ей выдалась уникальная возможность рассказать всю историю тому, кто еще не в курсе. – Перепелкины-то порезали друг друга!

Мне становится дурно… Голова начинает кружиться, и я хватаюсь рукой за перила, чтобы не упасть. Видя мою реакцию, тёть Нина подскакивает ко мне и подхватывая за локоть спешит успокоить:

– Да нет, живы все! Ты не волнуйся так. Просто по пьянке кто-то из собутыльников пырнул Володьку, а тут Маринка бросилась защищать муженька и огрела того бутылкой по голове. Забрала их скорая, не волнуйся. Жить будут.

– А как же дети? – спрашиваю у соседки, не понимая, что мне делать дальше с Васюткой.

– Детей полицейские забрали. Вон из опеки пришли люди – будут лишать Перепелкиных родительских прав, – она указывает на женщин, чей разговор я слышала несколько минут назад.

Я понимаю, что мне нужно сейчас подойти к соцработникам и рассказать о местонахождении младшего, но почему-то я не спешу делиться этой информацией.

– Скажите, а что будет с детьми? – задаю вопрос самой молодой и не такой строгой на вид представительнице органов опеки, когда та выходит из квартиры «подышать свежим воздухом».

– Я не знаю, как суд решит, – разводит она руками. – Скорее всего в детский дом определят. Хотя… Говорили, что вроде бы у них бабка в деревне есть. Если она возьмет…

Меня разрывают сомнения. Если я не скажу, что Васька у меня в квартире, то получается – стану похитительницей ребенка. А если признаюсь, то он окажется в детском доме, где будет радоваться сахару в блюдечке…

Я спускаюсь к своей квартире и стою не открывая двери, раздумывая, как поступить…