45. Алина

– Вась, я вернулась, – говорю, входя в гостиную, где малыш смотрел мультики перед моим уходом.

Я тут же осекаюсь, замолкая. На моем диване сидя спит Васька. Его головка попеременно склоняется то на один, то на другой бок, отчего он легонько вздрагивает, однако же продолжая спать.

С минуту смотрю на эту картину, понимая, что не могу разбудить малыша и потащить его в полицию, опеку или куда там еще я обязана его отдать…

Тихо подхожу к спящему ребенку и аккуратно укладываю его на подушки, укрываю своим пледом и, выключив мультики на ноутбуке, который продолжал работать всё это время, выхожу из комнаты.

«Я завтра пойду в опеку. Расскажу всё, как есть, но попрошу оставить мне ребенка. Если понадобится – заплачУ кому-нибудь, кто будет там самый главный, но Ваську я не отдам», – с такими мыслями я засыпаю у себя на кровати.

Просыпаюсь от того, что слышу громкий плач и скрежет двери. Вскакиваю на ноги и первое время не могу понять, что происходит. В комнате темно, значит еще ночь, но чей это плач и кто ломится ко мне в квартиру?

Пару секунд спустя вспоминаю события вчерашнего вечера и в ужасе понимаю, что всё происходящее связано с мом «гостем». Сшибая в темноте мебель, мчу на звук, который раздается из прихожей. Щелкаю выключателем и вижу, как Васютка весь в слезах пытается открыть входную дверь.

– Васенька, что случилось? – я бросаюсь к нему, пытаясь увести от двери – соседи могут услышать крики и тогда я не успею дождаться утра и первой «сдаться» опеке.

Малыш немного успокаивается, по крайней мере плач перестаёт быть настолько истошным, однако ко мне не идет и отворачивается от меня, словно боится.

Вот теперь бояться начинаю уже я. А что если он не успокоится? А если сейчас приедет полиция, увидит плачущего ребенка в моей квартире и сделает неправильные выводы? У меня начинается легкая паника…

– Вася, малыш, не плачь, пожалуйста. Пойдем я тебе сахар насыплю в блюдце, хочешь? А может мультики? – я лихорадочно перечисляю все известные мне «приманки», чтобы только отвлечь ребенка от истерики.

Но ничего не выходит. Даже наоборот. Он как будто в ответ на мои предложения только сильнее начинает кричать. От бессилия и смирившись с участью сидеть в тюрьме за похищение ребенка, я теперь готова на всё, лишь бы только его успокоить. И я делаю следующее. Подхожу к двери и открываю замок.

– Я не держу тебя, – говорю спокойно и указываю рукой на открытую дверь.

К моему удивлению, малыш, столкнувшись с темнотой и прохладой подъезда, перестаёт истерить и пораженно смотрит на меня.

– Ты хочешь уйти домой? – спрашиваю у мальчика, который смотрит на меня испуганными глазами.

– Я хочу к Мише и Киту, – тихонько проговаривает сквозь слезы, оставаясь на месте.

Я понимаю, что ребенок просто очень напуган, он проснулся в чужой квартире и видимо, сам не сразу вспомнил, почему тут оказался. Его взгляд меняется, в нём появляется надежда. Понимая это, я аккуратно подхожу к нему ближе и присаживаюсь перед ним на корточки.

– Васюша, пойдем сейчас ты поспишь, а завтра я отведу тебя к Мише и Киту, хорошо?

– Правда? – уточняет мальчик, уже доверительно глядя мне в глаза.

– Да, солнышко. Как только наступит утро, мы с тобой пойдет к твоим братьям, договорились?

Малыш радостно кивает и … бросается мне на шею. Я облегченно прижимаю его к себе и поднимаю на руки. Одной рукой закрываю дверь, когда он кладет мне голову на плечо. Вот они – те моменты, ради которых люди, наверное, и рожают детей. Это чувство доверия тебе со стороны маленького человека невозможно сравнить ни с чем. За него можно пойти на любые жертвы.

И я понимаю, что мои планы меняются. Завтра мы вместе пойдем в опеку.

____________________

Утром, проснувшись на диване вместе с Васюткой, который отказался вчера отпускать меня и попросил поспать с ним, я ощутило двоякие чувтва. С одной стороны – такое теплое ощущение нежности от объятий маленьких ручек, с другой – очень тяжелое понимание того, что придется отдать малыша неизвестным чужим людям, которым вряд ли будет дело до того, страшно ли ему ночью засыпать одному.

За завтраком, ловлю себя на мысли, что стараюсь максимально отодвинуть момент, когда нам нужно будет уходить. Я даже еще раз спрашиваю мальчугана, надеясь услышать, что он передумал.

– Васенька, ты не передумал идти к братьям? – он поднимает на меня голову и смотрит с подозрением. – Ты же понимаешь, что вам придется жить не дома? – немнго помешкав, всё же добавляю: – И мамы с папой какое-то время не будет с вами…

На последней фразе мальчик насупливается и опускает голову. Я уже жалею, что завела этот разговор. Вася снова плачет…

– Я хочу к Мише и Киту, – словно мантру повторяет вчерашние слова, начиная сильнее заходиться в плаче.

– Всё, всё, успокойся, мы сейчас закончим с кашей и пойдем, – я уговариваю его доесть, но он, похоже, уже опять мне не верит – отодвигает тарелку и вскакивает с места.

– Я не хочу есть я хочу к Мише и Киту!