48. Андрей

Уже неделю я вынужден жить в отеле в Майами. Елена приглашала меня остановиться у них в доме, но я наотрез отказался. Да, возможно, это моя гордыня и стоило бы быть попроще, но я не могу. За столько лет жизни здесь отец ни разу меня не позвал даже просто в гости, не говоря уже о том, чтобы предложить переезд и работу в его фирме.

«А если бы он позвал, поехал бы я?» – задавал я себе вопрос, на который у меня не было ответа. В какие-то моменты, мне хотелось бы сказать, что я никогда не согласился бы принять от него помощь и, в качестве подачки – любовь. Но чаще всего, я не мог врать сам себе и понимал, что позови он меня, я бы всё бросил и примчался.

Так я и сделал в этот раз – бросил Алину и притащился на другой конец света, чтобы … А действительно – чтобы что??? Зачем я просиживаю сутки в номере и дважды в день в одно и то же время звоню в клинику и Лене, спрашивая о его самочувствии?

Он пришел в сознание уже на следующий день по моем приезде сюда, однако шесть дней я только и слышу отговорки: «он слишком слаб», «дайте ему время прийти в себя», «самочувствие пациента пока не позволяет…».

Хватит. Если сегодня я не смогу поговорить с ним, то завтра же улечу домой. Навязывать своё общение я больше ему не стану.

И, будто бы в ответ на мои мысли, раздался телефонный звонок.

– Андрей Викторович, здравствуйте. Ваш отец просит, чтобы сегодня вы зашли к нему…

Дальнейшие слова уже не имели для меня значения. Я, словно спортсмен перед стартом, услышавший свисток к началу соревнований, тут же выключил чайник, который поставил минуту назад, и, нажав кнопку завершения вызова, закрыл дверь номера.

________________________

Возле палаты меня снова, как и в первый день, встретила Лена.

– Андрей, привет, – сказала она торопливо и как-то взволнованно. – Отец ждёт тебя, – и в приглашающем жесте приоткрыла дверь палаты, не дав мне возможности собраться с мыслями и морально подготовиться перед встречей с отцом.

Когда я вошел в палату, то ноги мои словно стали ватными. Я не видел отца два года, с тех пор, как он в последний раз приезжал в Россию по делам фирмы. Тогда мы увиделись мельком – он просил встретить его в аэропорту, где передал мне какие-то документы, которые нужно было отправить по указанному адресу. Та наша встреча длилась от силы минут пятнадцать и не включала ни отеческих объятий, ни расспросов, как я живу, ни тем более рассказа о своей жизни… Передав мне папку, отец сухо пожал мою руку и отправился на такси по своим делам, отвергнув моё предложение его отвезти, куда он скажет.

Вот и сейчас я шел, готовясь к тому, что эта встреча пройдет так же. Но отец удивил с первых минут.

– Андрей, сынок, спасибо, что ты пришел, – сказал таким странным тоном, что меня передернуло.

Такая любезность с его стороны пугала. Словно бы наталкивала на мысль, что ему что-то от меня нужно. Но что? Он – миллионер, владелец заводов, газет, пароходов. А я всего лишь совладелец строительного холдинга. Для него это наверняка не то что не достижение, а скорее позор, что я так «мелко плаваю»…

– Здравствуй, отец, как твоё самочувствие? – я не кривлю душой – мне правда это интересно. Но вот отец, похоже вовсе не намерен со мной откровенничать, даже не смотря на доброжелательное приветствие.

– Ой, да что со мной будет – всё в порядке, – отмахивается он. – Я хотел с тобой поговорить, сынок. Присядь.

Меня прошибает словно током от этого «сынок». Сколько себя помню, я всегда был просто «Андреем», и лишь несколько раз просто «сыном», когда отец пытался выразить своё одобрение моим поступкам или достижениям. А сегодня я – «сынок»? Что-то тут не так… И это не даёт покоя.

– Я слушаю тебя, – говорю, подставляя стул к его кровати.

– Андрей, я знаю, что ты работаешь в строительной фирме…

Я не даю закончить фразу, которая кажется мне принижающей мои достоинства и поправляю его:

– Да, я совладелец крупнейшего в России строительного холдинга…

Но я всё же сын своего отца, ибо он тоже перебивает меня.

– Андрей, не цепляйся к словам. Я знаю прекрасно, всё это. Но сейчас это неважно, – он снова отмахивается от меня, как и всегда. Мне становится обидно, как в детстве, когда я нёс ему грамоту за победу в школьной олимпиаде по информатике, а он сказал, что ему некогда тратить время на такую ерунду. Он никогда не ценил мои успехи…

– Ты знаешь, что у меня большой бизнес в штатах, – конечно, я знаю, но к чему он ведет? – Так вот, я хочу, чтобы ты помог мне…

Отец замолкает. Я не спешу прерывать тишину и выжидающе смотрю на него.

– У меня был инфаркт, Андрей. Меня чудом спасли. Если это повторится, то чуда, увы, не произойдёт…

Я решительно не понимаю, к чему он клонит. А отец, похоже, подбирается всё ближе к сути и словно ждёт, что я сам что-то должен понять и догадаться.

– Андрей, моё дело умрет вместе со мной, если ты не встанешь во главе.

Неожиданное предложение. Или это ультиматум? Отец всегда выражается в приказном тоне и я пытаюсь понять, почему он считает сейчас, что я должен согласиться с ним…

– А почему ты не можешь поставить вместо себя Лену? – решаю просто уточнить этот момент, потому что есть какое-то подозрение, что я владею не всей информацией.

– Я тебя умоляю! – говорит, начиная раздражаться. – Лена двух слов связать не может, считает на калькуляторе и у неё три класса образования…

А вот теперь почему-то стало неприятно. Лена, конечно, не кандидат наук, но на тупую блондинку не тянет совсем. Да и образование у неё есть, не помню только, какое именно.

– Короче, – отрезает отец, – я уже всё решил. Завтра придёт адвокат и оформим все необходимые бумаги…

Он продолжает диктовать мне то, с чем я, по его мнению, уже согласился, а я понимаю, что ни хрена! С меня хватит, отец. Ты всю жизнь меня ни во что не ставил, а теперь, когда я тебе оказался полезным, ты собираешься сломать мою жизнь и снова заставить меня плясать под свою дудку.

Я уже собирался встать и уйти, не дослушивая его, но остановил себя. У меня тоже есть к нему вопросы, на которые я хочу знать ответы. А если уйду сейчас, или сразу заявлю о своём отказе, то отец точно не скажет мне ни слова. И я решаю пойти на маленькую хитрость.

– Ладно, отец, я понял. Но у меня есть условие. Если ты его выполнишь, я согласен принять твой бизнес.

Отец недовольно прищуривается и с вызовом смотрит на меня, ожидая, что я собираюсь просить взамен своего согласия.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду о моей матери…

Не знаю, почему я так сформулировал свой вопрос, я ведь хотел спросить о таинственном звонке, после которого ему стало плохо, о его словах… Но мозг как-то сымпровизировал и выдал именно такое предложение.

Отец насупливается и зло сверкает на меня глазами.

– Какую еще правду ты хочешь знать?! Твоя мать бросила тебя и ушла, тебе этого не достаточно? – он повышает голос и явно нервничает.

– Кто звонил тебе, перед приступом? – я не собираюсь отступать.

– Какая разница!? – вдруг вспыхивает еще больше он, испуганно вытаращив глаза. – Мне звонили по работе, причем здесь твоя мать?!

– Почему тогда ты произносил её имя, когда тебе стало плохо? – я ловлю каждый его жест, каждый дрогнувший мускул на лице, понимая, что он мне откровенно врет. – Почему ты сказал, что она вернулась?

– Ты что на себя берешь, щенок!? Не смей лезть не в своё дело! – он вскакивает, приподнимаясь на кровати, и с его рук слетают какие-то проводки, которые подавали данные на монитор рядом с кроватью.

Вооот! Теперь я узнаю тебя, отец! Нет того поддельного благодушия. Такого я тебя и знаю всю свою жизнь.

– Если ты не собираешься отвечать на эти вопросы, – говорю совершенно спокойно и даже хладнокровно, чувствуя своё преимущество перед ним впервые за все годы, – то может ты хотя бы ответишь, кто такая Надежда Семеновна, которую ты привел ко мне в качестве экономки?

Тут лицо моего родителя покрывается красными пятнами, и он хочет что-то сказать, возможно, снова закричать на меня, но у него получается лишь хрипение и беззвучный стон. Я понимаю, что у него снова что-то случилось. Выбегаю из палаты и зову медперсонал. В мгновение ока к отцу стекаются чуть ли не полбольницы, медсестры бегают с какими-то приборами. А через несколько минут, мы с Леной наблюдаем, как отца на каталке в экстренном порядке везут в реанимацию…