54. Алина
Услышав голос Андрея, я сначала подумала, что у меня глюки. Или я сплю, и в очередной раз мне снится один и тот же человек. Плюс – вокруг темнота, хоть глаз выколи, свет я так и не включила. Поэтому несколько секунд я стою, пытаясь осознать, что всё происходит в реальности, даже щипаю себя за руку. Больно…
Выдыхая, восстанавливаю дыхание и открываю дверь. Пускать его в квартиру в мои планы не входило. Месяца мне хватило, чтобы сделать правильные выводы относительно и Лиманского, и наших «отношений». Ни для первого, ни для второго в моей жизни больше места нет.
Андрей, однако, настаивает на каком-то разговоре. Даже не представляю, что он собирается мне сказать. Извинений, раскаяния и тому подобного я от него уж точно не жду. Если за месяц ни разу не вспомнил обо мне, то ждать от него признаний в вечной любви глупо и смешно.
Я позволяю ему войти только по одной причине – возможно у него остались какие-то вопросы по работе. Последний месяц я фактически выполняла бОльшую часть его работы. Заместитель финдира, временно исполняющая обязанности, давно просекла, что я соображаю в сметах и отчетах, поэтому всё время до моего увольнения я перебирала и систематизировала огромное количество документации экономического отдела.
Но Лиманский вдруг начинает с порога просить прощения. Внутренне усмехаюсь этим словам. Не верю им ни на грамм. И не желаю слушать их продолжения, поэтому стараюсь побыстрее закончить нашу встречу, которая и так рвет меня на части.
– Хорошо, я тебя прощаю. Если это всё, то я бы попросила…
Я не успеваю договорить. Андрей нависает надо мной и, метая в меня молнии из своих глаз, припечатывает новой претензией:
– Нет, не всё! Что делал у твоего дома Кирилл? Ты что, спишь с ним?
Увы, но это был бы не Лиманский, если бы в очередной раз не оскорбил меня. Как же ему нравится меня унижать… Он это исправно реализовывал сначала на работе, потом бросил меня без объяснений, а теперь вот снова обвиняет меня в легкодоступности. А как иначе расценить этот вопрос? Всего месяц назад я доверилась ему, открыла не только тело, но и свою душу. А он может допустить, что тридцати дней мне хватило, чтобы прыгнуть в постель к кому-то еще?
Мне хочется его стукнуть, залепить смачную пощечину, но я вдруг понимаю, что всё это лишнее. Просто он такой человек – не способный уважать чувства людей. Поэтому я только отправляю его пешее путешествие к неизведанным мирам.
Но и от этого легче не становится. Охватывает такая обида и боль, что плотину моего терпения прорывает, и слёзы уже неконтролируемо стекают по щекам.
Это, похоже, подействовало на мужчину, потому что он хватает меня в охапку и его руки блокируют мои попытки сопротивляться. Он физически сильнее, и сейчас нагло этим пользуется. Я просто жду, когда ему надоест и он прекратит эту пытку сильными и теплыми мужскими объятиями. И вот всего несколько секунд прикосновений к Андрею, и я чувствую, как возвращается ощущение заботы и безграничной нежности, которое было утрачено с последней нашей встречи.
Я вдыхаю его запах и невесомо прикасаюсь к его груди ладонями, чувствуя жар, исходящий оттуда. Андрей, видимо почувствовав от меня несмелую отдачу, переходит к более уверенным действиям. Он начинает меня целовать. Или точнее сказать – зацеловывать каждую клеточку моего лица. Его касания обжигают кожу, кажется, что от них остаются невидимые следы. А он еще и шепчет мне, не прекращая целовать и не отпуская:
– Алина… Алина… – мою имя из его уст звучит, как сакральное заклинание, я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь ТАК произносил его…
– Прости, я дурак, – продолжает Андрей, а я понимаю, что вот только пару минут назад я не верила его словам, а сейчас готова всё отдать за них. – Я больше никогда тебя не брошу. Я всё исправлю, обещаю тебе! – шепчет между поцелуями.
Я простила. Мне даже не нужны доказательства его чувств. Я готова снова обжечься, если он меня обманывает. Сейчас я скажу ему «да» и пойду за ним на край света…
– Не бросай меня, прошу. Я так скучал…
Эти слова говорит Андрей, а меня пронзает тысяча иголок. Я слышала эти слова вчера. Васька, который остался в детдоме, когда его братьев забрала бабушка, встретил меня именно так: «Алиночка, я так скучал! Думал, ты не придёшь… Не бросай меня, прошу тебя!». Именно после этих его слов я приняла окончательное решение выйти замуж за Кирилла и попробовать построить с ним настоящую семью.
И что теперь? Теперь я готова отказаться от Васьки?
Эта мысль обдает меня ледяным пОтом на коже. Андрей не пойдет на то, чтобы взять чужого ребенка. Он к этому не готов. И даже если когда-нибудь будет готов в принципе стать кому-то отцом, то вряд ли это будет мой Васька. Он захочет СВОИХ детей. Которых я никогда не смогу ему родить…
Картина нашего «будущего» настолько ярко встала перед глазами, что я поняла: нужно прекращать это сейчас. Не то дальше будет лишь больнее. И мне, и ему.
Я отталкиваю его. Говорю, что выхожу замуж и жду ребенка. Зачем уточнять, что жду его не через девять месяцев, а через неделю – как только будет стоять штамп в моем паспорте.
Шокированный Андрей выходит из моей квартиры в подъезд, а мне ужасно хочется его остановить. Но я не буду этого делать. И я закрываю дверь.