Глава 26

Услышав слова поверенного, я остолбенела. Мне казалось, что это всё какая-то выдумка, что Пафнутий Ильич сказал не по-настоящему, а словно в шутку. Я уставилась на поверенного и не могла поверить в реальность происходящего.

Пафнутий Ильич замолчал и громко захлопнул черную папку, обводя внимательным взором всех окружающих. Все тоже притихли и недоуменно смотрели на него. Я перевела взор на мачеху-крысу, потом на сестрицу, а затем на Анатолия. Они все были поражены не меньше меня.

Я же пребывала в каким-то радостно-феерическом хаосе, не понимая, как такое могло произойти?

Мой батюшка действительно сделал меня главной наследницей, оставив почти все свое состояние мне? Опозоренной дочери? Которая явно не заслуживала всего этого. Я искренне не понимала действий Ивана Абрикосова, но в эту минуту мне казалось, что манна небесная упала мне на голову.

Подобного исхода событий я точно не ожидала. Даже и помыслить не могла о подобном.

Я желала только фабрику, а тут всё состояние Абрикосовых! Две лавки и небольшой дом на Офицерской улице, дарованные сестрице и тетушкам были такой мелочью, что на них можно было даже не обращать внимания.

Первой пришла в себя Елена. Она вскочила на ноги и воскликнула:

— Как это мне обувную лавку?! Мне только какую-то лавку?

— Обувную, мадемуазель, — уточнил поверенный четко, но это прозвучало как издевка.

Я видела, как лицо сестры пошло красными пятнами от негодования. Я понимала ее возмущение, и мне стало даже жаль ее. Всё же Елена была добрая и кроткая душа. Отчего отец не оставил ей большего, я и сама терялась в догадках.

— Какая разница! Это все равно лавка, а не фабрика или дом, — пролепетала Елена, и я увидела, как на её глазах заблестели слезы.

Она плюхнулась обратно в кресло, где до этого сидела, и зарыдала.

— А мне что? — тут же взвилась мачеха. Она, похоже, только сейчас пришла в себя от оглашения завещания. — Что про меня написано в этом документе, Пафнутий Ильич?! — требовательно спросила она поверенного.

— К сожалению ваше имя, многоуважаемая Варвара Алексеевна, в завещании не упоминается.

— Что? Как это? — прохрипела она злобно и тут же громко завопила: — Ах он мерзавец! Кобель старый! Как он посмел оставить меня без всего! Без единого рубля! Ненавижу! Я столько лет потратила на него! А он вот как со мной обошёлся? Неблагодарный мерзкий старик!

— Матушка, прекратите истерику! — процедил Анатолий. — Успокойтесь! Пафнутий Ильич, вы могли бы еще раз зачитать завещание? Чтобы более ни у кого не возникло сомнений в последней воле Ивана Матвеевича.

— Можно, ваше благородие.

Поверенный еще раз зачитал завещание. Второй раз я слушала его уже спокойно, внимательно каждое слово. И удовлетворённо улыбалась, словно довольная кошка, объевшаяся сметаны.

Все окружающие снова сидели, замерев и внимая, как будто надеялись, что что-то упустили в словах покойного, и вдруг им могло быть завещанию что-то ещё. Но нет. Почти всё состояние, девяносто три процента от всего состояния покойного, как добавил Пафнутий Ильич, переходило ко мне.

Нате получите и распишись, как говорится.

Я еще не знала, что буду делать с этими внезапно свалившимися на мою голову огромными богатствами, но видела, что мачеха окончательно раздавлена и беспомощна. После приказа Анатолия она притихла и только злобно смотрела на всех, как на врагов. Решив позлить её еще больше, я елейным голосом попросила:

— Пафнутий Ильич, вы же можете составить подробный перечень всего моего имущества и наследства? Хочу поподробнее изучить что теперь моё.

Я отметила, как после моих слов побледнел Муранов, с какой ненавистью во взгляде поджала тонкие губы его мамаша и как несчастно всхлипнула Елена.

Да, родственнички! А Иван Матвеевич оказался-то фабрикантом с сюрпризом!

Самыми невозмутимыми оставалась только мои тётушки. Они довольно закивали, когда поверенный тут же протянул мне некие листы бумаги и ответил мне:

— Я как знал, многоуважаемая Мария Ивановна, что вы попросите тот список. Потому уже подготовил его.

— Благодарю, вы очень проницательны и расторопны, как я погляжу, — ответила я довольно. — Потому, думаю, и дальше наше семейство будет пользоваться вашими услугами.

— Со всегдашним расположением к вам, барышня, — обрадовался поверенный и поклонился. — Но есть ещё кое-какой вопрос, который я должен обсудить с вами наедине, Мария Ивановна.

— Да? — удивилась я и тут же обратилась ко всем: — Вы бы не могли оставить нас наедине?

Теперь, как хозяйка этого дома, я могла позволить себе подобное. Все быстро покинули кабинет.

— Я внимательно слушаю вас, Пафнутий Ильич, — сказала я, когда мы остались наедине с поверенным.

— Это тоже касается вашего батюшки, Мария Ивановна.