Глава 27

Поверенный снова открыл свою черную папку и, переложив какую-то бумагу, достал конверт. Протянул мне со словами:

— Ваш батюшка оставил вам письмо. Велено передать лично вам в руки, Мария Ивановна, после его кончины. Если вы не успеете приехать до его смерти. Вот оно.

— Благодарю, — тихо ответила я, принимая письмо из рук мужчины.

— Не буду вам мешать, барышня. Присяду здесь, — сказал поверенный, усаживаясь на стул около окна, — и подожду. Вдруг после у вас будут ко мне ещё поручения.

Я кивнула. Немного повертев конверт без надписи в руках, достала из него сложенный лист бумаги и раскрыла.

«Моя дорогая, любимая дочь.

Машенька, я очень виноват перед тобой. Но последние годы я пребывал в глубоком страшном заблуждении. Относительно того, что случилось много лет назад. Когда ты связалась с тем поручиком.

Когда недавно я узнал всю правду, я был слишком потрясен.

Правда оказалась слишком жестока для меня. Я так тяжело переживал, что незаслуженно обидел тебя и выгнал из дому. Ведь теперь я знаю, что твоя вина в том необдуманном поступке была мала.

Ты всего лишь оказалась жертвой козней этих двух змей. Твоей мачехи, моей жены и Елены.

Это они подтолкнули тебя к тому дерзкому поступку. И всё это оттого, что любил тебя более всех. Они всегда боялись, что я оставлю всё наследство тебе, потому и замыслили это зло. А я, как глупец, поверил в их ложь, когда они клеветали на тебя и так обидел тебя, моя любимая доченька. Но все эти годы я так страдал в разлуке с тобой.

Год назад я случайно услышал их тайный разговор и всё понял. Понял, как они жестко поступили с тобой и как многие годы делали из меня дурака. Я нанял одного проворного человека, который до конца выяснил для меня всю правду.

Именно поэтому я поручил господину Муранову разыскать тебя. Он хороший человек, и я был уверен, что он исполнит мою волю. Раз ты читаешь это послание, значит, Анатолий нашёл тебя. Надеюсь, ты сможешь простить своего запутавшегося отца, который был так слеп.

Я всегда считал тебя лучшей из дочерей, и ты отвечала мне такой же любовью.

Машенька, моя любимая, дорогая доченька, я так виноват перед тобой. И меньшее, что могу сделать для тебя, это завещать все мое состояние тебе.

Будь счастлива.

Твоя матушка не подарила мне сыновей, но я никогда не жалел о том, ведь я всегда знал, что ты сбережёшь и приумножишь мое состояние. С детства ты была умна и бережлива.

Будь счастлива. Благословляю тебя выйти замуж за того человека, которого истинно полюбишь. Как и было у нас с твоей милой матушкой.

Твой батюшка, Иван Матвеевич Абрикосов.

Постскриптум. Твоей сестре я все же оставил одну из лавок. Она ведь тоже мне дочь, хоть и непутёвая. Но её вина так велика, что большего она не заслуживает. Я знаю, что ты позаботишься о ней. Ведь у тебя всегда было доброе сердце.»

Я опустила письмо, ощутив, как по моим щекам текут слёзы.

Да, я никогда не видела господина Абрикосова, но сейчас его письмо меня очень растрогало. Теперь я поняла, отчего отец лишил наследства мачеху и мою сестрицу. В прошлом они сделали той Маше какую-то гадость, оклеветав перед отцом. Но я не знала всех подробностей. Возможно, настоящая Мария знала, хотя, может, и нет. И сейчас приходилось только догадываться обо всём, что случилось прежде.

Но они как-то повлияли на то, что отец выгнал меня из дому. Может быть, раскрыли Ивану Матвеевичу мой тайный замысел о побеге с поручиком? Но за такой поступок вряд ли бы батюшка был сердит на них. А из письма выходило, что он был просто взбешён действиями мачехи и моей сестрицы. Раз даже лишил их наследства.

И теперь я терялась в догадках. Что такого сделали жёнушка отца и Елена?

А ещё мои глаза открылись на сестрицу, которая оказалась совсем не ангелом во плоти. Уже второй поступок говорил о том, что она не такая, какой хочет показаться окружающим. Вчера она написала тайную записку Анатолию и признавалась первая ему в любви. Довольно дерзкий поступок для молоденькой девушки этого времени. Теперь открылось, что она спелась с мачехой против меня. Конечно, Елена могла раскаяться, что тогда, семь лет назад, плохо поступила со мной. Оттого сейчас сестра была со мной так любезна и добра. Всё могло быть. Но точно она была хитрой особой и себе на уме, а не простодушной и милой. Это я сейчас очень хорошо поняла.

Я задумалась. Надо было как-то выяснить всё о темных делишках мачехи. Я хотела знать всю правду. Похоже, эта злыдня не только помогла моему несчастному батюшке раньше уйти в мир иной, но и строила козни мне, склонив на свою сторону мою глупую сестрицу. И чтобы разоблачить её, Варвара Алексеевна пока должна была оставаться в этом доме.

Когда я немного успокоилась, мои мысли потекли в другом русле.

Отныне у меня начиналась новая жизнь. У меня и Лизы.

Я богатая наследница. И наверняка найдутся желающие поохотиться за моим богатством. Потому этот вопрос я намеревалась решить сама и немедленно.

— Подскажите, Пафнутий Ильич, — обратилась я к поверенному, — точнее, объясните мне: какое наследство мой будущий супруг сможет получить в случае моей…

— Я понял, не продолжайте, Мария Ивановна. Если вы напишите завещание, то сможете распорядиться всем, как захотите. Можете оставить мужу всё, можете половину или же совсем ничего. Как будет угодно вашей душе. На всё ваша воля. Это мы всё зафиксируем в завещании.

— Прекрасно, — улыбнулась я. — Тогда я хорошенько всё обдумаю пару дней и через три дня жду вас снова. Скажу, каким я хочу видеть мое завещание.

Когда поверенный раскланялся и ушел, я ещё немного посидела в кабинете, собираясь с мыслями. Уже твёрдо решила, что делать дальше.

Встала и направилась прочь из кабинета, решив вернуться сюда позже и осмотреть всё. Сейчас надо было поговорить со всеми родственниками и слугами. Они тоже наверняка все пребывали в лёгком шоке оттого, что я оказалась наследницей всего.

Когда я вышла из кабинета, увидела статную фигуру Муранова в сером дорогом сюртуке и светлых брюках по моде. Дворецкий как раз вручил ему цилиндр и перчатки.

Именно он был нужен мне сейчас.

Я быстро подошла к лестнице, отмечая, как Анатолий нервно натягивал перчатки. Он не замечал меня, пребывая в каком-то лихорадочном состоянии.

— Вы уже покидаете нас, милостивый государь? — окликнула я его. — Даже не поздравите меня?

Анатолий резко обернулся ко мне.

— Мария, если ты намерена шутить на тему завещания, то я не расположен это слушать, — как-то недовольно пробурчал он. — Только что полчаса успокаивал матушку.

— Тогда не буду шутить, так и быть. Ты уже уходишь?

— Да. Я понимаю, что в этом доме я отныне неугоден, — продолжал Муранов глухо. Он не смотрел мне в глаза, а постоянно отводил взор от моего лица. Нервничал. — Завтра же принесу все документы по предприятиям, Мария.

— Анатолий, я… — попыталась возразить я, но он остановил меня жестом.

— Можешь не утруждать себя объяснениями, — как-то горько сказал он. — Я прекрасно понял, что я уволен.

Ба! Так он еще и обиделся! В смысле, на меня за вчерашнее.

То есть попользовался мной, жениться не захотел. Потом раскаялся, но я ему отказала. А сейчас взять меня голыми руками не получится. Я же богатая, и теперь он мне не ровня. Потому и решил уйти сам.

Ишь, какой гордый! Да… чувствуется непомерная дворянская гордость. Когда он был «наверху», то снисходительно давал мне подачки в виде подарков и выкупа убыточной фабрики. Даже жениться хотел. А сейчас я ни в чём не нуждалась. И он это отчетливо понимал.

— Прости, я спешу, — бросил он мне, поклонившись.

— Анатолий, думаю, на четверть часа ты можешь задержаться для разговора со мной.

— Зачем? — вскинул он на меня нервный взгляд, не понимая. — И так все ясно. Я испортил тебе жизнь, и ты в обиде на меня. Я это прекрасно понимаю. Что уж теперь говорить. Такова жизнь. Я пойду, Мария. Прости меня, если сможешь.

— Ты ничего не понимаешь, — улыбнулась я ему. — У меня есть к тебе деловое предложение.