Глава 28

Услышав наш разговор, Аникий, который стоял тут же, изобразил на своем лице безразличие. Он отвернулся, делая вид, что не слушает нас. Какой правильный слуга.

Муранов долго смотрел на меня, словно пытаясь проникнуть в мои мысли, и медленно кивнул.

— Хорошо, Мария Ивановна, я слушаю вас, — сказал он так официально, что я даже поморщилась.

— Может быть, пройдём в мою комнату и всё там обсудим? — предложила я.

— Лучше в кабинет, я думаю, — прочеканил Муранов.

Я согласилась и быстро направилась в нужную сторону, он последовал за мной.

Закрыв двери кабинета, мужчина внимательно посмотрел на меня, ожидая дальнейших слов. Я сразу же решила озвучить то, что мучило меня в этот момент.

— Интересно, до оглашения завещания ты предлагал мне стать твоей женой и после моего отказа, похоже, не собирался отступать. Мне так показалось. Почему же сейчас ты решил сбежать из этого дома и от меня со словами: прости и прощай?

— Потому что я знал: ты передумаешь и всё равно будешь со мной, — с горечью в голосе ответил Анатолий. — Ну, по крайне мере, очень надеялся на это. Поймёшь, что лучше жить со мной в достатке, чем одной. Я бы подождал, сколько нужно.

— Ах вон оно что. Всё равно бы не отступил?

— Маша, я не из тех, кто быстро сдаётся и капитулирует. Я бывший военный, а на войне случаются и длительные осады крепостей, — заявил он многозначительно, чуть улыбнувшись одними кончиками губ.

Муранов хотел показаться безразличным, но я видела, что вся эта ситуация напрягает его: слишком нервно он теребил в руках перчатки.

— Я прекрасно поняла это вчера. Но отчего сейчас ты решил уйти?

Я пыталась подтолкнуть его к нужному разговору, чтобы потом плавно озвучить свое деликатное предложение.

— Потому что сейчас совсем другие обстоятельства. Ты теперь богата. Ты можешь купить себе любого мужа, которого захочешь. Денег у тебя вдоволь. К тебе еще и очередь выстроится. Даже не сомневаюсь.

— Хорошо бы очередь, я бы повыбирала, наверное, — задумчиво протянула я, решив пошутить.

Он стоял такой натянутый и мрачный, что так и хотелось его встряхнуть. Но шутка не удалась, так как после моих слов Анатолий окончательно скис. Взор его потемнел, а на скулах заходили желваки.

Неужели ревновал меня к предполагаемой очереди? Это было очень даже хорошо.

— Мария, прости, но, думаю, мне следует всё же уйти, — сухо заявил он, пытаясь надеть перчатку.

— Ты ведь ещё не выслушал мое предложение.

— Слушаю.

Собравшись с нужными мыслями и глядя прямо ему в глаза, я четко произнесла:

— Вчера ты сделал мне предложение, Анатолий. Так вот, я всё хорошенько обдумала и хочу сказать тебе… я согласна стать твоей женой.

— Согласна? — недоумённо выдохнул он. И я увидела, как второй раз за сегодня на лице Муранова отразилось крайнее удивление. Первый раз это случилось при оглашении завещания батюшки. — Ты всё же хочешь стать моей женой?

— Да.

— Я не понимаю, Маша, — сказал он, нахмурившись. — Вчера я мог возвысить тебя до своего положения, едва бы ты стала моей женой. Но ты отказала мне. Сейчас же, когда ты получила миллионы, а я и в подмётки тебе не гожусь, ты хочешь, чтобы я взял тебя замуж?

— Да, Анатолий. И ты неправ про эти подмётки. Ты добрый, честный человек, который всегда говорит правду. Дворянин, довольно молод. К тому же долгое время по совести служил моему батюшке. Он ценил тебя, насколько я поняла. Мне продолжать список твоих достоинств?

— Нет, прошу, избавь меня от этого. Но я всё равно не понимаю логики твоих поступков.

— Мы, женщины, вообще существа нелогичные, — улыбнулась я.

— Я уже это понял, — хмыкнул он. — Значит, ты согласна стать моей женой?

— Да. Но при одном условии.

— Всё же есть какой-то подвох, — облегченно произнес он. — А я-то уж грешным делом подумал… — он замялся.

— О чём же?

Он пронзительно посмотрел на меня, видимо, сомневаясь, стоит ли озвучивать свои мысли, но всё же решился:

— Подумал, что ты любишь меня… Оттого и поменяла свое решение.

Я хотела тут же согласиться с ним, ибо это была правда. Но вовремя остановила себя. Не следовало ему пока знать о том, что я действительно люблю его. Пусть сначала заслужит мою любовь. Его прежнее дерзкое поведение по отношению ко мне заслуживало длительного заглаживания вины.

— Ты нравишься мне, Анатолий, как… мужчина, — добавила я, сладко улыбнувшись ему. — Но это не главное, почему я хочу за тебя замуж. Мне нужен деловой партнер, в котором я буду уверена. Я теперь владею столькими фабриками и имуществом, что одна я не справлюсь со всем. А ты много лет был управляющим всех дел батюшки. Мы, как муж и жена, могли бы вместе отлично всем управлять. Понимаешь? К тому же, едва прознают, что в столице появилась богатая наследница, у моего дома выстроится вереница поклонников, как ты и говорил. А я этого не хочу.

— То есть твои чувства тут ни при чём? — спросил недовольно он, поднимая бровь. — Тебе нужен муж для управления твоими делами и «ширма», чтобы тебя не одолевали охотники за деньгами? Так?

— Ну, как бы и так. Но не только это.

— Я не буду ширмой, Маша! — вдруг вспылил он, сжимая кулак. — Я не собираюсь быть номинальным мужем. Если мы поженимся, у нас всё будет по-настоящему. И в печали, и в радости, и в постели. Ты понимаешь меня? На другое я не согласен.

— Ох, ну я о том же, Анатолий!

— Нет, мы говорим о разном. Я о любви, а ты мне про дела. Моя жена должна любить меня, как и я её. Иначе я не пойду к венцу. Потому я и сделал тебе предложение, когда наконец-то понял, что люблю тебя. А ты мне о своих фабриках и охотниках!

Ну надо же! Этот прожжённый бабник оказался таким романтиком! Даже поверить в это было трудно. Вот почему он не женился до сих пор. Ждал любви! И, похоже, я оказалась первой женщиной, которая вызвала у него это чувство.

— Значит, ты не хочешь брать меня в жены? — спросила я, поджав губы.

— Я этого не говорил.

— Ты меня окончательно запутал, Анатолий, — возмутилась я. — Но раз ты говоришь, что любишь меня и готов был жениться даже на мне нищей, тогда ты не обидишься, если в моем завещании тебя не будет?

— В твоем завещании?

— Да. Ты согласен жениться на мне без приданого? И после свадьбы, да и после моей кончины, ты тоже ничего не получишь из моего состояния. Для тебя же главное — любовь, ведь так?

Я прищурилась, сейчас проверяя его. Правду ли он говорил о своей любви или же это были только красивые слова.

— Я согласен, — не раздумывая, ответил он. — Но ты должна пообещать, что будешь моей женой полностью, не только на бумаге. И у нас будет настоящая семья, единый дом, дети. И ты постараешься полюбить меня.

— И мои деньги не важны?

— Если я останусь, как и сейчас, управляющим твоих предприятий, у меня будет достаточное жалованье для содержания нашей семьи. И да, твои деньги мне не нужны.

— Вот и чудесно, — проворковала я, довольная его словами. — Тогда я тоже согласна. Устроим свадьбу через два месяца?

— Можно и раньше, если захочешь, — улыбнулся Анатолий, привлекая меня к своей груди.