Глава 29

Итак, мы решили назначить свадьбу через два месяца. За это время как раз успеем все подготовить. Анатолий покинул наш дом спустя полчаса, заявив, что ему необходимо появиться на одной из фабрик, где были неприятности с рабочими. Мы договорились, что пока не будем всех извещать о нашей помолвке и уж тем более устраивать праздник по тому поводу, хотя так было положено.

Анатолий уехал довольный и какой-то весь благодушный. Улыбался и даже пошутил на прощание, когда я тайком чмокнула его в щеку у дверей. Аникий, стоявший чуть в стороне, опять сделал вид, что ничего не видит, и даже не сказал ни слова, когда Муранов уехал. Однако так осуждающе посмотрел на меня, что я решила сказать ему первому.

— Аникий, не думай ничего плохого, — шепнула я тихо на ухо старому дворецкому, так, чтобы никто не услышал меня. — Штабс-капитан сделал мне предложение, и теперь он мне жених. Но об это пока никому не следует знать.

Аникий даже выдохнул с облегчением и закивал:

— Это хорошо, барышня. А то уж я грешным делом, подумал невесть что. Но теперь всё хорошо, вы так успокоили меня. Я ведь вас помню совсем малюткой. И вот сейчас вы замуж собрались, — он по-доброму улыбнулся мне. — И я, конечно же, буду молчать. Уж как ваш батюшка на небесах порадуется за вас. Он ведь так вас любил, да и Анатолия Петровича очень жаловал. Всегда говорил, что он честный и добрый молодой человек.

Пожав Аникию руку, я отправилась утешить сестру. Ей наверняка сейчас было горше и обиднее всех.

Я её понимала. Это злая мегера мачеха наверняка хитростью втянула её в заговор против меня. А Елена, будучи ещё такой молодой и наивной, не понимала, что творит. Я даже не сомневалась в этом. И вот сейчас моя бедная сестрица осталась ни с чем. Мне было очень жаль её, ведь ее участие в кознях против меня наверняка было мизерным, и просто по незнанию.

Сестру я нашла в саду. Она сидела на ажурной скамейке и потихоньку вытирала слёзы. Не плакала, а как будто просто сильно грустила. Я присела к ней и успокаивающе проговорила:

— Елена, мне очень жаль, что батюшка так обошёлся с тобой. Я ведь понимаю: ты ненароком оказалась втянута в тёмные делишки мачехи.

Она тут же обернулась ко мне и захлопала непонимающе глазами.

— Но ты всего не знаешь, Маша, — всхлипнула она и несчастно посмотрела на меня своими большими голубыми глазами. — Я так виновата перед тобой, именно поэтому отец так поступил со мной.

— Я всё знаю, — заявила я.

— Знаешь? — опешила она. — О том, что… — она замялась, подыскивая слова.

— Да. О том, что вы с Варварой Алексеевной знали о моей связи с тем поручиком и потом рассказали батюшке. Но ты наверняка не понимала, как это будет плохо, когда всё рассказывала Ивану Матвеевичу.

— Да-да, так и было, моя милая сестрица. Я ведь до последнего не хотела, чтобы отец узнал о вашей связи с поручиком. Ведь ты была так счастлива. Оттого я молчала и все скрывала от батюшки. Но в тот день, накануне вашего с ним побега, Варвара Алексеевна убедила меня, чтобы открыть всё отцу. Оттого я всё рассказала ему. Но я думала, что так будет лучше для тебя, Мари. Ведь куда ты поедешь? Поручик же был совсем без средств. И выбрал-то тебя потому что ты богатая наследница. Так сказала мачеха. Ты бы очень нуждалась потом и была бы несчастна.

— То есть ты желала мне добра, как лучше?

— Ну конечно, — пылко воскликнула сестра, схватив меня за руку. — Я так люблю тебя, сестрица, мы же с детства с тобой были так дружны. Но потом я пожалела о том, что все рассказала батюшке. Ведь Варвара Алексеевна столько гадостей про тебя наговорила ему, так всё вывернула, что я...

— Да, Елена, так я думала. Что именно так всё и было.

— Ты сможешь простить меня?

— Уже простила, сестрица, — улыбнулась я, обнимая ее.

Она крепко обняла меня в ответ и сказала:

— Спасибо, Маша.

Мы даже расцеловались с ней в обе щёки, и я с воодушевлением сказала:

— Елена, ты всегда относилась ко мне хорошо. Любила меня. Не переживай из-за наследства. Батюшка мне велел позаботится о тебе. Я сделаю это. Ты, конечно же, и дальше будешь жить со мной и моей дочерью в этом доме. Это же и твой дом.

— Благодарю тебя, ты так добра ко мне.

— И ещё, Елена. Я поговорю с поверенным, и мы обсудим с ним твоё приданое. Когда ты найдёшь себе мужчину по душе, я с радостью выдам тебя замуж и дам тебе хорошее приданое.

Теперь средств и доходов у меня было предостаточно. Почему бы не поделиться с сестрой? Мне было совсем не жалко, а хотелось порадовать ее. Она так душевно встретила меня по приезде сюда.

— О, Маша! Ты так щедра, я даже не могла помыслить… — зазаикалась Елена ошарашенно.

— Да, я обязательно это сделаю. Так что не беспокойся, выбирай себе мужа, а я позабочусь о том, чтобы выплатить ему хорошее приданое.

— Я очень благодарна тебе, сестрица, но как же мне быть с моими потребностями? Раньше все решала Варвара Алексеевна.

— С какими потребностями? — удивилась я, не понимая.

— С новыми нарядами, шляпками и туфлями. Мне же надо обновлять свой гардероб. Помада и духи тоже недёшево стоят. Мне же надо как-то искать мужа, оттого я должна одеваться по моде.

— Я поняла, Елена. Не беспокойся, я назначу тебе месячное содержание. Опять же сумму обсужу с поверенным и управляющим. И ты сможешь покупать, что захочешь, чтобы не просить денег у меня. Я понимаю, как это неприятно — у кого-то просить.

— Спасибо, Маша, — воодушевленно ответила она. — Может, пойдём в дом? А то стало прохладно.

— Пойдём, — кивнула я, последовав за ней.

Я хотела ещё поговорить с сестрой о Муранове, рассказать ей о своей помолвке, но побоялась расстроить её. Всё же сегодня она и так была подавлена из-за завещания. А если ещё сказать ей, что мужчина, которому она на днях писала любовные послания, решил жениться на другой, Елена совсем сникнет. Решила сказать ей через неделю или позже.

В парадную мы вошли с Еленой, держась за руки, и тут же наткнулись на мачеху. Она стояла, словно недвижимая статуя у парадной лестницы. Бледная, с горящими злобой глазами.

— Вижу, вы поладили меж собой, — сухо бросила она, окидывая меня ненавидящим взором.

— Мы никогда и не ссорились, — ответила я.

— Неужели? — удивилась Варвара Алексеевна и холодно спросила: — Я хотела уточнить. До какого часу я могу находиться в этом доме, Мария. Могу я хотя бы остаться до завтра? Анатоль обещал отвезти меня поутру в гостиницу.

— Вы можете остаться, Варвара Алексеевна, и не только до завтра, — ответила великодушно я. — Я не выгоняю вас. Всё же вы были женой моего отца. Когда-то он по-своему любил вас, как мне кажется. Иначе бы не женился на вас. Оттого, в память о нём я разрешаю вам и дальше жить в этом доме.

— Как это? — пролепетала, опешив, мачеха. — Ты не против, чтобы я осталась, Мария? Ты разве не ненавидишь меня?

Наверное, я должна была ненавидеть ее. За всё то, что она сделала мне в прошлом, да и сейчас, после моего возвращения. Но отчего-то в этом миг в моём сердце была только жалость и безразличие к этой женщине. Я не хотела ни мстить ей, ни обижать ее. Я понимала, что она и так достаточно наказана, потрясена и раздавлена завещанием отца. И добивать слабого в такой ситуации мне совсем не хотелось.

— Я не такая, как вы, Варвара Алексеевна, и опускаться до примитивной мести не буду. Тем более, злость и жажда мести разрушает существо человека болезнями. А я собираюсь жить долго и счастливо, — я опять вспомнила об Анатолии и о его любви ко мне. Я была уверена, что действительно буду скоро очень счастлива. — Потому я буду великодушной и позволю вам остаться жить в этом доме. Возможно, даже положу вам небольшое содержание. Но совсем небольшое. Вы согласны?

Варвара Алексеевна долго смотрела на меня в упор, не мигая. Она была поражена. Её лицо чуть разгладилось и даже стало не таким злым.

— Спасибо, Мария. Да, я согласна, — только и сказала она. — Если позволишь, я поднимусь в свою спальню. Я очень устала.

— Как вам будет угодно, — кивнула я.